Кристал Сазерленд – Дом Холлоу (страница 37)

– Как место может умирать? – спросил Тайлер, но я даже не взглянула в его сторону. Там, где его вырвало, разрастались белые цветы. Сколько времени понадобится междумирью, чтобы проникнуть внутрь его и поселиться там?

– О, черт, – произнес Тайлер, бросив взгляд куда-то за мою спину.

Пока я оборачивалась, он вскочил на ноги и схватил пистолет Агнес. Неподалеку между деревьев стоял бледный мужчина. Его глаза казались безжизненными, будто он слепой. Вместо радужки – сплошная чернота. Изо рта, носа, глаз и ушей текла темная жидкость. Он был обнажен, и кожа поросла лишайником.

Позади него были и другие. Сначала я приняла их за статуи мужчин и женщин, сидящих среди деревьев или стоящих в длинной траве, словно на картине «Последний день Помпеи». Междумирье завладело ими, буквально проросло сквозь них. У некоторых на теле еще оставались куски одежды, от кого-то даже исходил человеческий запах: пота, масла и мочи. Другие были намного старше, так что от людей у них не осталось почти ничего – кроме зубов, ногтей и редких клочков волос.

– Что они тут делают? – спросил Тайлер.

– Думаю, их всех привлекает дверь. – Все они смотрели в ее сторону, а некоторые даже пытались подобраться поближе. – Агнес говорила: на рассвете и на закате завеса между мирами истончается, и мертвые могут шептать живым. Возможно, это работает в обе стороны. Может, они слышат и чувствуют запах живых, но не могут пересечь границу, так что остаются здесь ждать… навсегда.

– Все они мертвы? – прошептал Тайлер.

Я приблизилась к одному из мужчин и помахала рукой перед его лицом. Его черные глаза сделали движение в моем направлении. И хотя тело почти истлело, а кожа напоминала шершавый камень, внутри него все еще оставалось что-то живое.

– Они то, что остается от человека, когда он умирает. – Я огляделась по сторонам. – Агнес сказала: все, что умирает, попадает сначала в это место.

Люди перед нами были призраками, как и деревья. Все они некогда были живыми, но застряли здесь, в междумирье, после смерти.

Я двинулась вперед сквозь толпу застывших духов.

– Старайся их не тревожить, – велела я Тайлеру.

– Думаешь, все мертвые находятся в этом месте? – спросил он тихо, следуя за мной по пятам. – Думаешь, Роузи тоже здесь?

Я замедлила шаг и остановилась.

– Все, что умирает, проходит этим путем… – повторила я. – Но застревают здесь лишь те, кого не отпускают.

– Часть меня надеется, что она здесь. Тогда я смогу увидеть ее, сказать, как мне жаль. Если бы только я мог увидеть ее, всего один раз…

Мне хотелось крикнуть: «Не желай ей такой судьбы!» – но я промолчала. Если бы я потеряла Грей или Виви, также хотела бы увидеть их вновь.

– Ты это слышишь? – спросил Тайлер. – Вода.

Мы пошли на звук, поднялись на небольшую возвышенность и увидели зеленоватую мутную реку, с двух сторон обрамленную увядающими ивами, опустившими длинные безжизненные ветви в воду. Быстрое течение реки несло тела мужчин, женщин и детей. Все они были обнажены. У всех были огромные черные глаза.

Река мертвых.

– О господи, – произнес Тайлер, закашлявшись.

– Нужно двигаться быстро, – сказала я, глядя на воду. – Нам нельзя здесь оставаться. Пришли, забрали сестер и ушли. Я чувствую их энергию.

Я ощущала их присутствие с того самого момента, когда мы провалились сюда. Не близко, но вполне ощутимо. Сердцем я слышала их зов. Сестры уже были здесь раньше… как и я. Так что нужно лишь расслабиться, и пусть ноги сами принесут меня в нужное место.

– Еще десять минут назад эта идея казалась мне благородной и прекрасной, – сказал Тайлер, – только вот забыл, что сам я вовсе не прекрасный и благородный человек.

Тошнота отпускала, уступая место волнению. Наш план сработал. Мы здесь. Мы это сделали. Но под волнением крылось кое-что еще: чувство, что все это мне знакомо.

Ответы на вопросы, которые я так долго искала, внезапно оказались так близко.

– Идем, – скомандовала я и зашагала в правильном направлении.

Ближе к сестрам. Ближе к разгадкам.

Мы шли через лес около часа или двух. Время здесь двигалось иначе. Сумерки все сгущались и сгущались, но ночь так и не наступала. Тайлер жаловался на запах, влажность и ноющую боль в скуле, на то, что его дорогая одежда портится, пока я не велела ему замолчать.

– Ради бога, умоляю, заткнись!

Каждый раз, когда я вдыхала слишком глубоко, где-то под ребрами вспыхивала боль. Все тело, покрытое синяками, саднило. Боль пульсировала вместе с ударами сердца.

Время от времени нам встречались другие двери. Все они стояли по одной и никуда не вели. Каменные арки – порталы между мирами. Около каждой толпились духи, превратившиеся в деревья и камни. Те, что некогда были людьми, а теперь остались лишь в воспоминаниях. Интересно, кем они были до тех пор, пока их души не застряли здесь, на полпути между жизнью и смертью? Что не пускало их туда, где их ждал покой: любовь, власть, деньги, желание вымолить прощение?

Рядом с одной из таких дверей я вдруг заметила клочок красной ткани в черную клетку, привязанный к нижней ветке дерева. Несмотря на пару грязных пятен в этом лесу, он выглядел не к месту. Красная вещица выбивалась из серо-зеленой гаммы этого места и сразу бросалась в глаза.

– Узнаю́ этот рисунок, – сказала я, пощупав ткань пальцами. В памяти всплыла фотография, найденная в прикроватной тумбочке Кейт. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь, хотя это произошло всего неделю назад. – На мне было пальто такого цвета, когда я пропала.

– Вижу, твой ужасный вкус в одежде за десятилетие ничуть не изменился, – пробубнил Тайлер. – Какого черта ты делаешь? – спросил он, наблюдая, как я двигаюсь между деревьями и статуями мертвых в поисках еще одного красного клочка.

– Проверяю теорию.

– Ладно, посижу пока, – заявил он.

Спустя несколько минут я нашла то, что искала, и ухмыльнулась. Вернувшись к Тайлеру, который действительно устроился прямо на земле, скрестив ноги, я указала ему на то место между деревьями.

– Там, видишь?

– Гниющий лес? О да.

Я легонько шлепнула его по затылку.

– Смотри как следует.

– Еще одна? – спросил Тайлер. В отдалении между деревьев мелькнула еще одна полоска красной ткани. – И что с того?

– Хлебные крошки, – взволнованно ответила я.

Ключ-подсказка. Я зашагала к следующему клочку со всей скоростью, на которую была способна, учитывая боль в ребрах.

– Ты что, не понимаешь? В детстве мы прошли этой самой дорогой и оставили хлебные крошки, чтобы найти путь…

При следующем шаге моя нога не нашла опоры, и я внезапно обнаружила себя летящей кубарем вниз по грязному лесистому склону. В конце концов я оказалась лежащей лицом вверх в луже затхлой воды.

– Ты жива? – закричал Тайлер сверху.

Я ответила тихим мычанием. В боку и легких вспыхнула нестерпимая боль. Я услышала, как он вздохнул и принялся аккуратно спускаться вниз.

– Можно мне бросить тебя здесь, если умрешь? Или ты надеешься, что я героически потащу твою тушу домой? – хмыкнул Тайлер.

Через несколько минут он оказался рядом со мной. Двигаться не хотелось. Я лежала в воде и могла лишь пытаться дышать, надеясь, что боль вскоре стихнет. Наконец я собралась с силами настолько, что смогла приподняться на одном локте и оглядеться.

– Ох, – прошептала я.

Вода оказалась черной и гладкой, как стекло. Повсюду на ее поверхности плавали тела. Когда Тайлер оказался внизу, они открыли свои черные глаза и уставились на него, не шевелясь и даже не пытаясь на нас напасть.

– Что ж, купаться мы точно не будем, – заявил Тайлер, помогая мне встать на ноги. Затем развернулся и принялся прокладывать обратный путь наверх.

Бледные голые деревья росли прямо из воды. Мертвое место внутри мира мертвых.

– Подожди, – попросила я, указав в направлении еще одного красного пятна, и ступила глубже в воду.

– Нет, – запротестовал Тайлер, глядя на меня. – Нет.

В конце концов он, конечно же, последовал за мной. Страшнее, чем ступить в реку, полную мертвых тел, было лишь одно: остаться в этом месте в одиночестве. Вода доходила до лодыжек, а дно оказалось рыхлым и губчатым. Ветви деревьев, переплетающиеся в глубине, затрудняли ходьбу. Кроме прочего, в этой части леса оказалось темнее, а деревья разрастались сильнее. Мы продвигались медленно. Мимо нас проплывали тела. Услышав наши движения, они открывали глаза.

Мы сбросили пальто на полпути: тащить их на себе стало очень тяжело. Я засунула нож Грей в лифчик и закатала джинсы, чтобы не намочить.

Вскоре мы набрели на очередные развалины. Двери́ здесь не было – только низкие каменные стены. Корни деревьев жадно впивались прямо в кирпичи. Вскоре на пути нам стали попадаться и другие строения: заброшенные дома, покрытые плесенью и мхом. Окна были разбиты, а деревья проросли сквозь крышу. Многие были окружены полуразвалившимися каменными стенами. Как-то мне попался документальный фильм о городах-призраках – о том, как природа медленно поглощает все следы человеческого присутствия и оставляет лишь разрозненные останки. Дороги зарастают, солнце и ветер разрушают здания, дождь размывает бетон. Крыши из красной черепицы зарастают грязью. Но все это не шло ни в какое сравнение с домами, что представали перед нашими глазами. Лес прорастал прямо в них, опутывал, разрывал на части и будто бы заражал изнутри, стараясь потопить в воде. Стены превращались в трухлявую мягкую массу. Внутри каждого здания блуждали духи умерших – из комнаты в комнату, от окна к окну, – неспособные выбраться из этого места и двигаться дальше.