Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 80)

Он спрашивал меня об этом раньше, лишь однажды, и я дал ему не лучший ответ. Вся правда кажется колющей и эгоистичной. Так чертовски глупо сравнивать это с теми двадцатью тремя годами, что провел мой брат с нашим отцом. Но я обязан рассказать ему правду. Я и так достаточно лгал Ло.

— Он выбрал тебя, — говорю я. — Он выбрал незаконно рожденного ребенка и поставил его превыше меня и моей матери, и я на хрен лгал для него всю свою жизнь. Я скрывал свою личность ради него. Для окружающих у меня не было матери, я был Мэдоуз, а она — Сара Хейл. Для всех, у меня не было отца. Я спас его репутацию, а он закапывал меня в землю каждый чертов день, он выбрал тебя, а не меня, каждый день он возвышал тебя и отталкивал меня. Я не мог дышать, так чертовски был зол.

Его нос снова расширяется, когда брат пытается подавить еще больше своих эмоций.

— Я думал, ты узнал обо мне, только когда тебе исполнилось пятнадцать.

— Я говорил тебе, что встречался с отцом в загородном клубе каждую неделю. Я знал его имя. Я знал, что он был моим отцом. Он был долбаным светским львом, так что да, я был достаточно умен, чтобы сложить два и два и понять, что его сын — мой брат. Они просто не рассказали мне об этом, пока мне не исполнилось пятнадцать, — я дрожу от ярости, которая сотрясает мои кости. Дело не в Ло. Дело в прошлом, все проблемы кроются в прошлом.

Я бы хотел отмотать назад время и просто избежать всего этого. Но вот мы здесь, и это пиздец как отстойно. Я поднимаюсь с Ло, но не могу встать на ноги. Я слишком эмоционально истощен, так что опускаюсь на свои слабые колени. Мои лицо пульсирует, вероятно, Ло поставил мне более чем пару синяков.

Он даже не садится, его глаза устремлены в небо.

— Я держу обиды при себе, — сознаюсь я. — Но думаю, ты поступаешь также, Ло, — я смотрю на него, и его челюсть сжимается. Он никогда не закрывал глаза на мои ошибки, никогда не прощал мне ненависть к нашему отцу и всегда выгораживал скорее его, чем меня.

— Я просто хотел бы, чтобы ты мог полюбить меня больше, чем ненавидишь его, — говорит мне Ло. Это самый честный ответ за все время нашего знакомства. Он поворачивает голову и смотрит на меня глазами полными слез. — Это вообще на хрен возможно?

Все мое тело болит. Я провел так много лет, сожалея о каждой худшей мысли, что была у меня по отношению к Ло, о каждом проклятии, что я желал ему, каждом кусочке ненависти, что омрачала мою душу. Сейчас я знаю обо всем, что он имеет. О доме, в котором мать никогда не любила его. Где отец давил на него со всей силы. Не было никого, кто бы поддержал его после гребаного падения.

Но в вопросе о слухах на счет соблазнения, я выбираю ненавидеть Джонатана, а не защитить своего брата. Я никогда не думал, что так случится. Я всегда думал, молчание означает, что я наконец-то перестал оберегать монстра, прекратил помогать скрывать его деяния.

А фактически я как моя мать.

Я превращаюсь в нее, пытаюсь ранить Джонатана, как только могу, и в конце концов люди, о которых я забочусь, попадают под перекрестный огонь.

Все это чертово время… Саманта Кэллоуэй была права. Она обвиняла меня во всем этом, тогда в квартире Дэйзи. А я отказался выслушать ее. Поверить ей. Я стал тем, кем не хочу быть, а думал, что устремляюсь как можно дальше от этого.

Я вздыхаю, моя грудь сжимается.

— Я люблю тебя, ты знаешь это, — говорю я брату, хлопая по его ноге.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я не знаю, Ло, — говорю я. — Но я хочу этого. Я хочу этого так чертовски сильно, но все не так просто, не достаточно просто хотеть жить в мире. Я ненавижу его за то, что он делал по отношению ко мне, за то, что он делает с тобой.

Ло качает головой и садится. Он вытирает лицо футболкой, и в его взгляде снова проступает холод.

— Иисус Христос, — хохочет он горьким гребаным смехом. — До тебя так и не дошло. Я заслужил каждое слово, что сказал мне отец. Ты не знал меня в начальной школе, Рик. Я был долбаным дерьмом. Я был ужасен.

Я хмурюсь.

— Даже не говори мне, что ты заслуживал этого. Никто не заслуживает, чтобы его унижали каждый хренов день.

Он глубоко вздыхает, его мышцы начинают расслабляться. Ло поднимает на меня взгляд и произносит:

— Он никогда не прикасался ко мне.

Он знает, что я не это имел в виду. Я не хочу делать это с братом. Мы спорим на данную тему все время. Но я должен вбить это в его твердолобую башку. Я наклоняюсь вперед и сжимаю его лицо своими ладонями.

— Перестань защищать его. Не ради меня, ладно?

Есть вещи, на счет которых наши мнения никогда не сойдутся. Неважно, как бы напряженно Ло не пытался переубедить меня. Неважно, сколько раз мы окажемся поверженными наземь.

Он отшатывается, и я отклоняюсь назад, ощущая нарастающее между нами напряжение. Тишина сгущается в одно мгновение, и думаю, возможно, Ло ждет, что я извинюсь или, быть может, пытается справиться с самим собой. Но спустя пару секунд он указывает пальцем мне в лицо.

— Этот синяк, вот здесь, был, к слову, за младшую сестру моей девушки.

Мой желудок сводит. Что?

ГЛАВА 49

РИК МЭДОУЗ

Лицо Ло снова становится угловатым, но на этот раз он смотрит на меня с полуулыбкой.

— Таблоиды поймали вас прямо возле Дьявольской башни, — он достает свой телефон из кармана и скользит пальцем по экрану. Потом протягивает его мне. — Фотография размещена уже на каждом сайте сплетен, — я избегаю таблоидов, так что не удивлен тому факту, что упустил это из виду. Словно этого и не было.

Я уверенно смотрю на снимок.

Дэйзи сидит верхом у меня на плечах. Мы крепили гамак к деревьям, и она фиксировала ремни на последнем стволе дерева. Но фото будто сковало нас во времени: ее голова опущена вниз, а губы прижаты к моим, моя рука у нее на шее, а пальцы перепачканы в пурпурный и розовый краситель. Ее волосы все еще влажные.

И она улыбается, целуя меня, отчего ее глубокий и покрасневший шрам растягивается.

Ее гребаный шрам — во всех новостях. Родители Дэйзи узнают о травме лица своей дочери из чертовых таблоидов. Вот же блядство! Моя челюсть сжимается, и я бросаю телефон обратно Ло с большей агрессией, чем хотел бы.

— Расстроен, что вас поймали?

Я не произношу ни слова. Не могу говорить так, чтобы не заорать.

— Прошу, поговори со мной, — восклицает Ло, — потому что мне нужно понимать что происходит, или я могу снова ударить тебя.

Я качаю головой, мой голос становится более глубоким и низким.

— Это просто произошло.

— Это просто произошло? — Ло качает головой, словно я всегда использую данное оправдание. Уверен, что никогда не говорил ему подобного. — Это реально хуевый ответ, — красная грязь покрывает наши тела, и из-за этого волосы Ло кажутся светлее. — Ты трахнул младшую сестру Лили и говоришь "О, это просто на хрен произошло"? Ты типа нечаянно споткнулся и свалился на нее? Или просто добавил ее в свою коллекцию девушек? Это была интрижка на одну ночь?

— Это не то, что я на фиг имел в виду, — я кривлюсь от этих слов. Пытаюсь успокоить свои эмоции от увиденного фото и правды, которую родители Дэйзи узнают, прежде чем мы сможем сами им ее рассказать. Чем мы думали, считая, что сможем жить в этой фантазии вечно? Нам следовало рассказать им о беспорядках еще до отъезда из Парижа.

— Тогда что ты имел в виду? — спрашивает Ло.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Все серьезно.

— Настолько серьезно, что ты не поделился этим с нами.

— Потому что я знал, ты бы набросился и порвал мне чертово горло! — злость поднимает меня на ноги. Ло встает следом за мной, и мы оба тяжело дышим.

Долбаный второй раунд.

— Если бы ты заботился о ней, — говорит брат, указывая на меня пальцем, — тогда не скрывал бы это как что-то неправильное!

— Иди к черту! — восклицаю я. — Ты сделал это невозможным, Ло!

— Ей ВОСЕМНАДЦАТЬ! — орет он. Ло делает два наступательных шага ко мне, и хотя мое тело молит ударить его кулаком, я должен снова сделать два шага назад. — Она мне как младшая сестра. Это и не должно было быть возможным! Но тебя не волновало ничего из вышесказанного. Ты все равно трахнул ее.

Я пиздец как заведен. Но предательство снова отражается в глазах Ло.

И потому я заталкиваю свои эмоции в долгий ящик, не позволяя им и дальше нарастать.

Ло сердито смотрит на меня.

— Твой член наконец получил то, чего хотел? — мой брат — худший дьявол на моем гребаном плече. И при этом я все равно его люблю. — Ей исполнилось восемнадцать, и ты смог наконец затолкнуть свой стояк в…

— Нет, — рычу я. — Все было на хрен не так!

— Я должен оставить тебя в одиночестве в этой пустыне, — усмехается Ло. — Прямо сейчас я корю себя за каждый раз, что позволял тебе приблизиться к Дэйзи, за каждый раз, когда оставлял тебя с ней наедине…

— Ты не знаешь, о чем блядь говоришь, — я думаю о всех тех случаях, когда она была одна, боялась и была ранена, а я — тот, кто, черт побери, был тогда с ней. Никого больше не было рядом. У Ло имелось свое собственное дерьмо, так какого хрена я должен терпеть от него порицания?

— Я не знаю, о чем говорю, Рик? — он трет рукой свои губы и кривится. — Как долго это длится? Скажи мне, сколько на хрен времени она нравится тебе больше, чем просто друг, и давай посмотрим, все ли это происходило лишь в моей голове?

— Я не знаю, — и это правда. У меня всегда было к ней такое отношение. Я просто не могу осмелиться признать это.