Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 7)

— Я люблю тебя, — говорит она мне, а затем целует в щеку. — Давай пойдем завтра за покупками. В полдень. Я попрошу Нола заехать за тобой.

— Хорошо.

И как только я думаю, что все прошло гладко, и мама направляется к выходу, в ванной включается душ.

Хотя, Рик знает, что она еще не ушла.

Мама хмурится и вытягивает шею, словно суслик. Она сосредотачивается на двери в ванную.

— Кто-то провел с тобой ночь?

Я не смущаюсь и не схожу с ума. В этой ситуации мне почти что хочется засмеяться. Боже, что же за жизнь я проживаю?

— Это Лили, — лгу я. — Хочешь поговорить с ней?

Я знаю, что мама ответит "нет". Лили сексуально-зависимая, и этот факт плохо повлиял на дела компании моего отца. Негативный отклик прессы оставил свой след на нашей семье различными образами, большая часть которых крайне неприятна моей матери. Я не ненавижу Лили за это, не после того, как наблюдала воочию весь тот стыд и вину, что переживает моя старшая сестра. Но мама не может оставить в прошлом весь свой негатив. Она все еще не в силах простить Лил.

— Я не хочу ее беспокоить, — говорит она. — Будь на связи. И не закрывай больше свою дверь, — она всегда говорит мне это, перед тем как уйти. Мама выходит из спальни, и через мгновение до меня доносится звук закрывающейся входной двери. Как только я его слышу, то открываю двери ванной.

Пар покрывает зеркала и витает дымкой в воздухе. Я не могу видеть ничего находящегося за душевой занавеской с принтом маргариток. Мне слышны всплески воды о фарфор, и невозможно не заметить спортивные брюки Рика на зеленом коврике перед ванной. Прямо сейчас он голый. Ну, не глупи, Дэйзи.

— Моя мама почти что поймала тебя, — говорю я.

— Хорошо, — отвечает он. — Значит, она может назвать меня "невоспитанным выродком" прямо в лицо, — ага, она именно так его и назвала, когда была здесь в прошлый раз. Рик в тот раз тоже скрывался в ванной и слышал каждое ее оскорбление.

— Эй, я вступилась за тебя тогда и делала так и раньше.

— А я и не обижаюсь, — говорит он, — но твою мать на самом деле ни хрена не волнует твое мнение по поводу чего угодно.

Я не могу обижаться на его слова, на самом деле. Я знаю, что в них есть доля правды. Всего два раза в жизни я открыто высказывала матери свое истинное мнение. Я сказала ей, что предпочла бы заняться чем-то другим — чем угодно — кроме модельного бизнеса. И она мне ответила, что я веду себя инфантильно и неблагодарно, так что мне пришлось заткнуться. Если бы я сорвала сьемки в последнюю минуту, то в ответ она бы взглянула на меня, будто бы спрашивая: и это моя дочь? Эта маленькая грубая выскочка?

Разочарование для мамы подобно тыканью пальцем в ее утробу, где я когда-то тоже была. Думаю, в этом есть метафора.

Рик внезапно выключает душ и тянется за висящем на крючке желтым полотенцем. Я бывала рядом с множеством полуодетых, почти что голых моделей мужчин, чтобы сейчас испытывать хоть какое-то возбуждение. Но все абсолютно иначе, когда ты лично знаешь этого полуобнаженного мужчину. Все по-другому, когда тебя привлекает в парне нечто большее, чем просто его тело, когда тебе нравится все в нем.

А в Рике Мэдоузе мне нравится все.

Душевая занавеска отодвигается в сторону, и Рик выходит из ванной с низко обернутым вокруг талии полотенцем; капельки воды все еще стекают по его груди и прессу. Я собираюсь развернуться и уйти, дав ему немного уединенности, но тут парень говорит:

— Иди сюда.

Он стоит возле раковины. И я наблюдаю за тем, как Рик открывает зубную пасту и выдавливает линию на свою щетку, а затем на мою. Он протягивает мне мою Oral B. И я аккуратно принимаю ее, а затем мы оба одновременно чистим зубы, притворяясь, что не смотрим друг на друга в зеркале, даже при том, что в действительности именно этим и занимаемся.

Со стороны выглядит так, словно мы — пара.

Но мы не пара. И никогда ей не станем.

Просто некоторые вещи слишком сложные, чтобы когда-то произойти в реальном мире. И я знаю, что это одна из таких вещей.

ГЛАВА 4

РИК МЭДОУЗ

Мне пиздец как надоело принимать холодный душ, вот почему вчера я сказал себе «да пошло оно все на хуй». Мне нужно начать ночевать у себя дома, там, где я свободно могу подрочить.

Каждое утро одно и то же. Просыпаюсь в кровати Дэйзи. Пытаясь скрыть свой ужасный чертов стояк. Принимаю душ. Бегаю с братом. Снова принимаю душ. Прикладываю все свои хреновы усилия, чтобы, лаская свой член, не думать о ее длинных ногах и прекрасной чертовой улыбке.

Обычно мне это удается. Иногда нет.

Я просто долбанный человек.

Я выезжаю на улицу и медленно направляю свой Ducati по дороге, проезжая мимо каждого огромного хренового дома в колониальном стиле. Четыре седана тянутся вслед за мной. Они преследуют меня с того момента, как я выехал со своей квартиры в Филли. Два автомобиля даже пересекают двойную черту, чтобы оказаться рядом со мной и, приоткрыв окно, несколько раз клацнуть своими камерами.

За это время я должен был бы уже привыкнуть к подобному дерьму, но нет. И не думаю, что когда-то смогу, не после того, как видел превращение бесстрашной девушки в полном, блядь, порядке в боящуюся темноты травмированную личность. Это не просто камеры и агрессивные медиа. Это все, что приходит вместе с ними — гребаные друзья Дэйзи со школы — одно из таких последствий внимания СМИ.

Я показываю средний палец в сторону ближайшего седана. По крайней мере, мой шлем тонирован, и они не могут сделать снимок моего лица. Набирая скорость, я отрываюсь от них. Четыре машины пытаются угнаться за мной и зажать между собой. Но я набираю обороты, переключаю передачи и уношусь на бешеной скорости.

К тому моменту, когда я подъезжаю к дому с воротами и живыми изгородями, скрывающими большую часть здания, журналистов и след простыл. Я набираю код, и металлические ворота скрипят, открываясь.

Дэйзи, вероятно, было более сложно уйти от чертового хвоста СМИ и добраться до дома своих сестер. Мне следовало остаться вместе с ней. Она живет на два этажа ниже меня в одном и том же квартирном комплексе. Я мог бы отвлечь папарацци, пока она уехала бы в другом направлении, но я не сделал этого. Я поздно выехал, потому что рыл в интернете информацию о препарате Амбиен, гребаной когнитивной терапии и других снотворных — о чем угодно, что могло бы решить проблему Дэйзи.

И я все еще в поисках способа помочь ей без использования медикаментов.

Опуская подножку, я паркую свой Ducati и смотрю на белый дом с черными ставнями, широкое крыльцо с креслами-качалками и флагшток посреди лужайки со свежескошенным газоном. Это мило, что все ребята живут здесь вместе. Мой брат, его девушка, Роуз и ее муж. Раньше я тоже жил с ними, и это не тот опыт, который мне хотелось бы повторить. Потому что как бы сильно я не любил своего брата, мне иногда чертовски требуется передышка. Ему нравится доводить меня до бешенства. Я терпелив, но волнуюсь, что, если бы жил с ним постоянно, то слетел бы с катушек и разорвал его на части.

А я не хочу бить Ло.

Это та линия, которую я боюсь пересекать еженедельно.

Я открываю входную дверь собственным ключом. Поперек арки, соединяющей гостиную и кухню, натянут желтый баннер. С надписью: BON VOYAGE, ДЭЙЗИ. Неопрятные каракули похожи на почерк Лили. Баннер висит так низко, что приходится нагибаться, чтобы попасть на кухню.

Мой брат стоит возле плиты, разбивая яйца в большую миску. Коннор наблюдает за ним, держа стакан воды. Обычно он пьет красное вино, но с тех пор как Ло на реабилитации, Коннор не употребляет алкоголь рядом с ним.

— Эй, Бэтти Крокер, — говорю я, опуская свой шлем на барную стойку. — Где твой фартук?

Ло одаривает меня скупой улыбкой.

— Там же, где твои часы, — он отворачивается обратно к миске с яйцами. — Ты опоздал на час.

— Ага, я знаю, — говорю я. — Вы все оставили мне гребаные мерзкие сообщения.

Я очень сомневаюсь, что у тебя есть возможность взглянуть на часы, но ты опаздываешь уже на сорок шесть минут. Приезжай, и я с удовольствием тебя за это вознагражу. — Коннор

Если ты разочаруешь мою младшую сестру, я лично отрежу твои яйца и скормлю их кошке Коннора. — Роуз

Ты не мог бы приехать вовремя? Пожалуйста?? — Лили

Девочки начинают раздражаться. И я тоже не очень благосклонен к тебе. — Ло

— Мое сообщение было лучшим, правда? — спрашивает Коннор и улыбается, делая глоток воды.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы к чертям не закатить глаза.

— Лучшим было сообщение твоей жены.

— Это невозможно.

— Она сказала, что собирается скормить мои яйца Сэди, — я подхожу к Ло и разглядываю жарящийся на сковороде бекон и разложенное на тарелке печенье.

— Она слишком часто использует эту угрозу, — говорит нам Коннор.

Я заглядываю под полотенце, обнаруживая запеченный киш из шпината.

— Может, у меня и нет собственных часов, — говорю я, — но я знаю, когда наступает темное время суток, и крайне уверен, что никто из нас не страдает утренним похмельем. Так что зачем здесь… — я наклоняю миску к себе, — …овсянка?

— Дэйзи захотела устроить завтрак вместо ужина, — объясняет Ло. — Так что мы готовим.

Я оглядываюсь, замечая, что в гостиной тихо.

— Ага? А где, черт возьми, девушки?

— Дэйзи в гараже. А Роуз с Лили в ванной, — спокойно отвечает Коннор.

— Почему они, блин, вместе в ванной?

Ло качает головой.