Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 67)

Но мы решили по-другому, потому что все остальное ощущалось неправильно.

Ничто не казалось достаточно хорошим.

Наше счастье всегда было друг с другом.

ГЛАВА 39

РИК МЭДОУЗ

Мы помогли девочкам промыть мылом раны и затем заклеили их и забинтовали. Сейчас они оделись в толстовки и мешковатые штаны и уселись группкой вокруг костра. Лили сидит у Ло на коленях, ее голова покоится на его груди. Время от времени ее настигает дремота, но далекий вой со стороны леса и шуршание деревьев возвращают девушку к бодрствованию.

— Что это было? — спрашивает она, широко открыв глаза и оглядываясь через плечо.

— Большой злой волк, — шутит Дэйзи, ее ноги закинуты на мои колени. До того как мы были парой, она сделала бы так в шутку, но я бы не стал прикасаться к ней в ответ. Так что и сейчас я не могу расположить руку на ее голенях или притянуть девушку ближе. Потому моя рука просто лежит на спинке ее раскладного стула, пока я наблюдаю, как она нанизывает зефир на палку.

— О, постой, — ахает Дэйзи, — он прямо здесь, — она наклоняет голову в мою сторону.

Я приподнимаю брови, глядя на нее в ответ. Чувствую на себе взгляд брата и не уверен, что творится сейчас в его голове. Его выражение лица нечитаемое почти всю ночь.

Дэйзи наклоняется вперед и облизывает липкий зефир со своего пальца. Мое возбуждение нарастает, а ее движения захватывают все внимание. Глаза девушки фокусируются на мне, когда она говорит:

— Большой злой волк, ты меня съешь?

Ну ты и грязная девчонка, Кэллоуэй. Мой взгляд следует к линии ее рта.

— Еще до того, как ты успеешь на фиг закричать.

Уголки ее губ приподнимаются.

— Она мертва, Роуз, — говорит Коннор. Его голос привлекает наши взгляды к ребятам. Роуз согнулась на стуле возле Коннора, он держит руку на ее бедре, а их пальцы переплетены. В другой ее руке — палка, на конце которой пиявка, Роуз жарит ее на костре, а в ее желто-зеленых глазах мерцает смертоносная жестокость.

— Еще не достаточно, — отвечает она. — Эта маленькая сучка забрала у меня кровь.

— О, правда, а я-то думал, ты жаришь ее на десерт, — шутит Ло.

Роуз поднимает руку в его сторону, словно хочет сказать "замолчи". Она размазывает почерневшую пиявку по бревну, несколько раз тыкая в нее палкой.

Ло оглядывается на нас, будто хочет спросить "что за нах?" Он кивает Коннору, который попивает газировку Физзли, усмехаясь. Кажись, парень считает свою жену забавной — даже если она на половину безумна.

— Как ты не боишься кусать ее в постели? — спрашивает Ло. — Если ты выпьешь каплю ее крови, она схватит кочергу?

— Я не пиявка, — отвечает Коннор легкомысленно.

Роуз бросает палку в огонь и вытирает руки влажными салфетками. Затем она тянется к сумке с продуктами, что стоит рядом.

— Итак, я купила это по пути сюда, — она вытягивает стопку журналов со сплетнями. — Я хотела, чтобы все мы сожгли их вместе и очистились от плохой энергетики.

Коннор отвечает:

— Если нам не нужно ничего скандировать сразу после сожжения, то я в деле.

Роуз встает, пытаясь скрыть улыбку, но я ее все же замечаю. Она чертовки любит своего мужа, споры с ним и всякое такое.

— Я бы предпочла, чтобы ты воздержался. Твой пессимизм уже поставил наш прогресс под вопрос.

— Реализм и пессимизм — две очень разные вещи, но я с удовольствием могу объяснить тебе разницу.

Она прикрывает рот рукой.

— Спасибо за то, что дал нам определение высокомерия. Все остальные определения можешь оставить при себе, — она разворачивается, опуская руку ото рта. — Так на чем мы закончили? — Роуз начинает передавать журналы, а взгляд Коннора опускается к ее заднице. Даже несмотря на то, что он считает себя лучше любого рогатого ублюдка, Кобальт все еще чертов парень. В данном случае.

Лили подносит зефир к огню, и пламя окружает его почти немедленно. Она вскрикивает и машет палкой, словно хочет его погасить.

Я качаю головой.

— Ты еще брось ее в лес, черт побери, успокойся, — последнее, что нам нужно, так это лесной пожар.

— Он не гаснет! — защищается она. — Угасай же, зефирчик! Гасни! — она еще яростнее машет палкой и дует на зефир, но по большому счету это не помогает. И тут Ло выглядывает из-за ее спины и с легкостью сдувает пламя, оставляя Лили с обгоревшим зефиром.

Дейзи ехидно улыбается.

— Вау, кто бы подумал — Ло сосет лучше Лили. (blow — может быть переведено как “дуть” или же как “сосать”)

Я тру губы, стараясь не улыбнуться. Все остальные, кажется, немного сконфужены этим заявлением — и лишь потому, что оно исходило от Дэйзи. Если бы я сказал такое, все было бы в порядке вещей. Если бы подобное сказал Лили — все на хрен засмеялись бы.

Ло бросает на меня сердитый взгляд.

Я раскидываю руки в стороны.

— Не я спорол эту херню.

— Ты оказываешь скверное влияние.

Дэйзи ведет себя как ни в чем не бывало, но ее взгляд сканирует линию леса. Каждый раз, когда она пытается быть ближе к нам хотя бы на шаг, кто-то из ребят выталкивает ее из этого круга. Думаю, неумышленно. Но именно так и происходит, независимо ни от чего.

— Это была гребаная шутка, — говорю я Ло. Он собирается открыть рот, прожевать меня и выплюнуть обратно. И я мысленно начинаю надевать свои доспехи, чтобы выдержать его нападение.

Но тут Роуз щелкает пальцами, перебивая Ло и возвращая внимание всех к себе. Ее взгляд быстро встречается с моим. И я знаю, что она сделала это в моих интересах. Я благодарен ей, однако не показываю этого.

— Мы собираемся очищаться от плохой энергетики, а не создавать ее, — она роняет журнал на мои колени. — Вот, ты можешь сжечь этот.

Я читаю заголовок: Рик Мэдоуз продолжает играть в игры. На обложке фото Дэйзи, переброшенной через мое плечо, рядом с пабом в Париже, моя рука на ее попке. Но я не могу не обратить внимание на ее улыбку на этом снимке. Камера уловила момент, когда она как раз смеялась.

Дэйзи великолепна. И она моя.

Я не хочу сжигать это фото. Я хочу поставить в рамочку это счастье и смотреть на него каждое утро и каждый вечер до конца своих дней.

Но в заголовке несомненно есть некая примесь позора.

Они думают, что мы флиртуем. Это так и есть. Однако, СМИ считают, что я с чертовой Лили. Думают, я игрок. Что я встречаюсь с обеими девочками Кэллоуэй. А это просто хренов абсурд.

Моя челюсть сжимается, и я не трачу еще больше времени даром. Швыряю журнал в огонь.

— Тебе следовало подождать! — орет на меня Роуз. — Мы должны сделать это все вместе, — она хлопает по моей руке другим свернутым журналом, а затем бросает его в меня.

— Христа ради, ты сегодня пиздец какая напряженная.

— Поговорим, когда червяк присосется к твоей заднице и выпьет всю кровь, — отвечает она, проходя мимо меня к Ло и Лили. Я читаю заголовок нового таблоида: Сара Хейл воюет со своей семьей.

Охуеть какая фантастика.

Дэйзи сворачивает свой журнал, пряча заголовок.

— Итак, внимание, все, — говорит Роуз, садясь на свой стул и скрещивая ноги в лодыжках. Коннор остался единственный без журнала. Роуз решила придерживаться своего решения и отказалась дать ему таблоид. — Возьмите свои журналы и прочтите что-нибудь, что вы считаете особо оскорбительным, а затем бросьте его в огонь.

— И что, по-твоему чертовому предположению, должно случиться в результате? — спрашиваю я.

— Изгнание злых духов, — говорит Ло, потягивая свою газировку и одновременно притягивая Лили за талию. Она снова прислоняется к его груди. — Жаль, что это не вылечит обсессивно-компульсивное расстройство Роуз.

Она бросает на него испепеляющий взгляд, в ее глазах пылает огонь.

— Жаль, что это не излечит твой алкоголизм, Лорен.

Он поднимает банку со своей газировкой.

— Смотри, уже работает. Ты практически лицензированная ведьма… черт, я хотел сказать — сука, — он щелкает пальцами. С таким же успехом Ло мог сказать ох, спорол чушь.

Роуз открывает рот, собираясь спорить с ним, но Коннор ее перебивает.