Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 62)
— Даже, блин, не начинай, — потому что он видел, как я кричу по ночам, видел, как я превращаюсь в напуганную до смерти девочку. И катализатором всего этого стала Сара Хейл.
— Я бы не расстроилась, если бы ты попытался наладить с ней отношения, — добавляю я. — Мне просто нужно, чтобы ты знал это.
Он сдается в своих поисках пульта и идет ко мне, его ладони касаются моих щек.
— Спасибо, — говорит Рик, кивая. — Но это ничего не изменит.
Я киваю в ответ, не зная, что еще могу сказать. Мое горло сжимается.
И от моего молчания черты его лица становятся мрачными, а брови хмурятся.
— Я просто не могу ее забыть, — говорит он. — По какой-то долбаной причине, кажется, что если я открою для нее свои объятия, то это будет скорее проявление слабости, чем силы.
— Даже при том, что ты по ней скучаешь?
Он кивает.
— Ага. Даже при том, что скучаю. Вот такие дела, — он целует меня в лоб. — Не волнуйся так сильно о проблемах моей семьи, Дэйз. Это — мое дерьмо. Я правда не хочу втягивать тебя в его эпицентр.
Я поднимаю на него глаза.
— Я рада, что ты хотя бы хочешь говорить со мной об этом.
Он смущенно смотрит на меня.
— Почему бы мне не хотеть говорить с тобой об этом?
Должно быть, пазлы встают на свои места в его голове, потому что спустя секунду Рик говорит:
— Мы не были бы вместе прямо сейчас, если бы я думал, что ты слишком незрела для подобных разговоров.
Мои губы приподнимаются в улыбке, но тут наш разговор прерывает репортер из выпуска новостей:
— У Сары Хейл нет доказательств того, что ее бывший муж совершал сексуальные посягательства по отношению к своим сыновьям Рику Мэдоузу и Лорену Хейлу. Однако, она сказал, что возможно, это могло произойти с Лореном, пока тот жил в резиденции отца в Филадельфии. Более детально вы можете узнать об этом на нашем сайте…
Рик снова бросается на поиски пульта, и прежде чем репортер заканчивает декламировать контактные данные новостной службы, он наконец-то находит его и выключает телевизор.
Я не спрашиваю у парня о том, что он знает обо всей этой ситуации. И так знаю, что он не станет об этом говорить. То, что я выудила из него за сегодня — уже везение.
ГЛАВА 36
РИК МЭДОУЗ
Мы продвинулись в сторону Калифорнии. Пока что не очень близко. Но все же не стоим на месте.
Еще до захода солнца мы прибыли в самое сердце Смоки Маунтинс. Как я и говорил, до Лос-Анджелеса нам еще далеко. Но цель этого путешествия не состоит в том, чтобы мчаться в Калифорнию. Скорее это время, которое позволит моему брату расслабиться, передохнуть и попытаться найти хоть какой-то внутренний гребаный мир.
Я мог бы тоже попытаться.
Коннор несется в своих дорогих мокасинах по грязи, от чего те погружаются в коричневую жижу. Этот образ настолько бесценен: Коннор Кобальт в долбаном костюме стоит посреди леса и выглядит — вероятно, первый раз в жизни — как не в своей тарелке.
Если бы он пытался запудрить мозги менеджеру по работе с клиентами в рекламном агентстве и планировал вылазку на природу — он бы пустил в ход свою чертову фальшивую улыбку и оделся бы попроще, чтобы не выделяться. Но в вопросе установки палатки ему явно не хватает энтузиазма. Кобальт просто делает это потому, что должен, потому что мы, его друзья, возложили на него данное задание.
— Ты в порядке, Кобальт? — спрашиваю я.
Он фыркает и показывает мне средний палец. В его глазах я замечаю искорки раздражения. Чем больше вы узнаете этого парня, тем легче уловить выражение его эмоций.
Ло улыбается.
— Эй, взгляните на это. Коннор заговорил на родном языке Рика.
— Почему мы не остановились в гостинице на сей раз? — спрашивает меня Коннор. — Не подумай, будто мне не нравится наконец-то увидеть твой образ жизни, но некоторые из нас предпочитают кровать земле.
— Это называется поход, — отвечаю я.
Коннор бросает на меня взгляд.
— О! Да, я забыл, что такое поход. Спасибо, что напомнил, теперь все кристально ясно.
Однако настоящее раздражение Кобальта наступает, когда он достает свой телефон. Парень поднимает его к небу, пытаясь поймать сигнал сети. Он и до этого волновался о Роуз, а сейчас, потеряв с ней всякую связь, Коннор начинает вести себя как полный мудак.
Хорошо то, что я могу справиться с большинством странных личностей и даже с самодовольным Коннором Кобальтом.
— Как для кого-то такого чертовски умного, тебе безусловно нравится вести себя глупо рядом со мной.
— Как и сказал Ло, — говорит Коннор, немного истерично нажимая кнопки на своем телефоне, — я пытаюсь вникнуть в твой способ жизни, — он просто назвал меня тупым. Расстроенно вздыхая, он сует телефон в карман. — До этого момента все было отстойно, — и после этих слов Кобальт просто дезертирует в сторону машины, где Дэйзи все еще разгружает запасы.
Ло пинает несколько камней и веток от того места, где мы ставим палатки, очищая пространство от всего острого, что может воткнуться нам в спины. Он делает это, отрешенно глядя по сторонам и погрузившись в свои мысли.
— Эй, — я встаю возле него. — Ты тоже хочешь поехать в чертов отель?
Он смотрит на окружающий нас густой лес и указывает на сосны.
— Не делай вид, словно ты не видишь жилой автофургон за теми деревьями, — те высокие сосны и правда заслоняют нас от других кемпингов.
Мы ведь в национальном парке. Конечно, здесь есть другие туристы. Я не могу изменить этого. Но по крайней мере, у нас есть немного личного пространства. В словах Ло я скорее слышу его страхи. Предполагалось, что в этой поездке мы сможем отдохнуть от папарацци. Что сможем пожить вне поля зрения интернет сети и других СМИ.
Это то, что я ему обещал.
Если какая-то путешествующая автомобилем семья нас узнает, сделает какие-то наши фото и разместит их в интернете, мы пропали. Но это лучшее, что я могу ему дать.
— Они не найдут нас здесь, Ло.
Его глаза заволакивает тьма, он не доверяет мне всецело. И я не знаю, станет ли вообще когда-то.
— В центре реабилитации работал выездной шеф-повар наивысшего разряда. Так что твоя псевдо реабилитация точно не соответствует моим ожиданиям.
— Прости, что я не нанял чертового дворецкого и горничных и забыл упаковать те пахучие штучки для туалета, чтобы ты смог вытереть ними свой зад, — восклицаю я. Он не богатый сноб, коим привык себя выставлять. Ло просто нравится тыкать людей в их недостатки до тех пор, пока не увидит реакцию. — Если ты хочешь отправиться на реабилитацию в Нью-Йорк, я не стану тебя на хрен останавливать, Ло. Я просто предлагаю тебе альтернативный вариант, — я раскидываю руки. — Свежий воздух. Свобода от СМИ. Месяц нормальной жизни. То, что реабилитационный центр не в силах дать, — по крайней мере не когда все там узнают, что он Лорен Хейл. Еще одна знаменитость, остановившаяся в их центре.
Как по звонку часов.
Я жду его ответа, когда Коннор возвращается, наблюдая за реакцией моего брата, пытаясь понять, каким будет его решение. Я в состоянии принять любой его выбор, но хочу быть рядом, если он решит пройти реабилитацию. У меня нет сил общаться с хреновой ресепшионисткой центра восстановления, пока он будет в Нью-Йорке.
Так что если он выберет восстановление, то путешествие в Калифорнию будет закончено. Для Дэйзи, для меня. В данном случае я выберу своего брата. Я должен.
После затянувшегося молчания, Ло смотрит на меня.
— Сегодня готовим хот-доги и гамбургеры?
Мои конечности расслабляются.
— Ага, — говорю я, кивая. — Тебя это устраивает?
— Только если их будет готовить не Коннор. Он не понимает, что такое средняя прожарка, когда мясо еще красное и с кровью.
— Все я понимаю, — возражает Коннор. — А еще я знаю, что такое эшерихия коли
— Почему ты на фиг не можешь просто сказать Э. коли? — спрашиваю я.
— Потому что аббревиатура для ленивых, коим я, очевидно, не являюсь.
Мне не следовало спрашивать.
Дэйзи пытается донести до нас сразу несколько складных стульев. Я делаю шаг ей навстречу, но Ло опускает руку мне на грудь.
— Я сделаю это, — он с силой похлопывает меня по плечу, предупреждая без слов, а затем бросается к Дэйзи, чтобы поймать ее, прежде чем она упадет.