Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 61)

Я хотел хоть на мгновение оказаться с ним на равных. Она видела его голым. Он видел это. Но Коннор отказывается уступать. В любом случае, мы с Дэйзи остаемся при своем чувстве неловкости.

Коннор достает мобильный, словно собирается записать адрес сайта.

— Я не помню, мне его Лили подсказала, — бормочет Дэйзи.

Мы с Коннором замираем. Лили не должна смотреть порно, и если она… ну, это может повлиять на ее сексуальную зависимость, вызвав рецидив.

Глаза Дэйзи округляются, будто бы спрашивая "И что я такого сказала?"

— Она снова смотрит порно? — спрашивает Коннор.

— Нет. Она просто порекомендовала мне сайт, когда я спросила ее об этом. Не нужно так беситься, ребята. Вы знаете, что она ненавидит, когда мы чрезмерно реагируем. В прошлом месяце, ты… — она обвиняющие указывает на меня, защищая свою сестру, — … ворвался в ее ванную просто потому, что она принимала ее немного дольше обычного. Ты хоть представляешь насколько это неловко?

Ага, я знаю, я был там. Ее лицо превратилось в гигантский чертов помидор, и она орала на меня. Но лучше я смущу ее десять раз, чем допущу альтернативный исход — рецидив или хуже… самоубийство. Это бы убило моего брата. Это убило бы всех нас. А я видел Лили в ее не лучшие деньки, когда она отключалась в ванной, теряя гребаный рассудок, и я часто гадаю, что случилось бы, если бы я тогда не вмешался.

Никто из нас не готов пойти на такой риск.

Коннор вздыхает.

— Я напишу ей позже. Ты, — он смотрит на меня. — Возвращайся в наш номер. Я не хочу, чтобы Ло узнал о ваших квази-отношениях. Ты, — он поворачивается к Дэйзи. — Не позволяй Рику опять кончать тебе на лицо.

Охуенно.

— А ты иди на хуй, Кобальт, — я выталкиваю его за дверь, агрессивно, желая так сильно стереть это гребаную улыбку с его лица. Я захлопываю дверь прямо у него перед носом. И когда разворачиваюсь, Дэйзи встает на ноги.

— С тобой случалось такое раньше? — спрашивает она, поднимая на меня взгляд. Моя сперма на лице девушки. Нет. Никогда. И я никогда даже не думал об этом.

Мне так чертовски жаль, Дэйз. Я знаю, что ей это не понравилось. Знаю, что этого не должно было случиться сегодня вечером.

— У меня такое впервые, — говорю я ей.

— У меня тоже, — отвечает она, с трудом пытаясь не улыбнуться. Сейчас, когда Коннор ушел, в ее глазах снова пылает свет, в ней вновь бурлит смех, но и слезы от сложившейся ситуации. Я подхожу и кладу руку ей на затылок, мои пальцы зарываются в ее волосы. Она шумно выдыхает. И я знаю, что Дэйзи это нравится.

— Прости меня, Кэллоуэй.

— Мне нравится, когда ты на меня.

Я выразительно смотрю на нее.

— Но не так же.

— Не так, но… это дало нам опыт, — она усмехается.

Коннор может не верить в то, что наши отношения настоящие, но я рад, что мы переживаем все это, эти маленькие чертовы моменты, прежде чем перейдем к тому, чего хочет Дэйзи — к тому, чего жажду я. Несмотря на слова других людей, прямо сейчас для нас это работает.

ГЛАВА 35

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ

Я выхожу из душа мотеля, погревшись в теплой воде, перед тем как наше путешествие перейдет в стадию похода. С настоящими палатками, костром и всем, от чего мое сердце трепещет в волнительном предвкушении. Пока натягиваю на себя футболку с надписью "Это не Париж", я поднимаю взгляд и натыкаюсь на экран телевизора. Моя улыбка угасает, а все тело немеет.

На экране показывают Сару Хейл.

Маму Рика.

Новостной блок транслирует отрывок из 60-ти минутного интервью, которое вышло в эфир прошлой ночью. Мама Рика поворачивается к репортеру, ее каштаново-золотистые волосы искусственно выпрямлены. Я напрягаю слух, чтобы расслышать все ее слова.

— То, что я сделала, не было злостной атакой на семью Кэллоуэй.

— Но вы продали информацию о сексуальной зависимости Лили Кэллоуэй в прессу, разве не так?

— Да, но я не пыталась ранить эту девочку. Я просто устала скрывать истину. Вы должны понять, что я провела годы, скрывая измену Джонаната Хейла. Единственный способ разоблачить Джонатана — направить в его сторону прожекторы внимания СМИ. Я видела лишь один путь к достижению этой цели и прошу прощения за причиненную мною Лили эмоциональную травму. Но она была связана с Лореном, его сыном. Она была втянута в очень сложный семейный спор.

— Вы говорите так, словно она была пушечным мясом.

— Опять же, я прошу прощения, если вам так показалось, — Сара выдерживает паузу и смотрит на свои руки с каким-то торжественным видом, но ее глаза полны уверенности, твердости, которая борется с нежностью. — Как мать, я ежедневно разрывалась надвое. Мне пришлось скрыть моего настоящего сына, я была вынуждена делать вид, что Лорен мой ребенок. Я просто хотела быть свободной от Джонатана и хотела, чтобы мой сын тоже стал от него свободен.

— Но разве вас реально к этому принуждали? — спрашивает репортер. — Вы подписали соглашение о разводе. Вы знали, на что соглашались.

— В то время я была матерью-одиночкой, молодой и неопытной. Я была напугана и сделала то, что как думала, было лучше для моего сына.

— Рика.

— Да, Рика.

Кто-то появляется в открытом дверном проеме между смежными номерами отеля. Я оглядываюсь.

Рик. Его глаза заволокла тьма, а взгляд нацелен на телевизор, словно парень наблюдает за маленьким кусочком экрана. Его волосы влажные после принятия душа в соседней ванной. После предупреждения Коннора прошлой ночью, он вернулся в их номер. И я даже не заставила его проверить замки до того как он ушел. Я пытаюсь изо всех сил преодолеть свой страх.

Должно быть, скоро нам уже пора снова в дорогу, и уверена, Рик пришел проверить, как я тут, но его внимание привлёк телевизор.

Сара выпрямляется в своем кресле.

— Я осознаю сейчас, что этим соглашением о разводе я лишь ранила его.

Рик проводит рукой по своим мокрым волосам и проходит в глубь моего номера, его взгляд опускается на пол, когда он ищет пульт дистанционного управления.

— Ты не хочешь послушать, что она скажет? — спрашиваю я у него, запихивая расческу в свою косметичку.

— Это чертова уловка СМИ, с помощью которой мама хочет выглядеть лучше.

— Как ты можешь быть так уверен? — спрашиваю я.

Рик поворачивается ко мне лицом. Я совсем не напугана его выражением лица и не думаю, что он хочет меня испугать. Но в его глазах пылает злость, настолько глубокая, что на это сложно смотреть.

— Она говорит так, словно отрепетировала свои ответы. Все ее слова звучат как формальность.

Я хмурюсь.

— Правда? Моя мама говорит точно так же.

— А моя нет. Она эмоциональна. Если бы она не притворялась, то скорее всего орала бы или плакала. Она бы не сковывала все это в себе, не сидела бы с каменным выражением лица, — он указывает на телевизор. — Единственный раз, когда я видел ее такой, так это когда она пыталась впечатлить своих богатых гребаных друзей.

Это самый откровенный наш с Риком разговор о его маме. Я наблюдаю, как он продолжает искать пульт дистанционного управления, однако при этом его взгляд не так внимателен как прежде, а мысли витают где-то далеко.

— Ты скучаешь по ней? — спрашиваю я.

Он хватает одну из моих рубашек и бросает ее мне.

— Иногда, но это на фиг не важно, Дэйз.

Я засовываю рубашку в боковой карман сумки.

— Но она твоя мама… — я не могу представить, что никогда снова не смогу поговорить со своей матерью. Даже если наши разговоры будут вызывать во мне желание сбежать от нее, все равно, сбежать навсегда — звучит слишком болезненно.

Он качает головой.

— Я не могу жить в твоем хреновом оптимистичном мире, где все добрые и святые. Я повидал стольких плохих людей, что не могу уже верить в существование такого же большого количества хороших ребят.

— Однако, она может изменить… — начинаю я, пытаясь хоть как-то ему помочь. Я бы хотела забрать его проблемы, а не усложнять их, даже притом, что я не могу этого сделать. Больно чувствовать отсутствие контроля над этой областью его жизни.

— Что она может изменить, Дэйз? — он пожимает плечами. — Она разрушила жизнь Лили, — говорит он невозмутимо, но в его глазах виден мрак. — Она угробила твою жизнь и жизнь Роуз. А еще разбила мое долбаное сердце. Все на хуй кончено.

Я сглатываю, застрявший ком в горле.

— Она не разрушала мою жизнь, — говорю я нежно.

Рик сердито смотрит на меня в ответ.