Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 5)

Когда каждый мой друг называл меня практически сексуально-зависимой и медиа-шлюхой, что было подобно кинжалу в сердце, Рик был единственным человеком, который вытянул эти лезвия из моей груди. Он даже пытался защитить меня от окружающих. Он словно мой волк — опасный, очаровательный и заботящийся — но я никогда не смогу приблизиться к нему, боясь, что он укусит меня.

Он — мой последний реальный друг. Но я знаю, что это не совсем верно. Он — единственный настоящий друг, который у меня когда-либо был.

— Каких таких других вещей? — спрашиваю я, улыбаясь, по-прежнему стоя возле изножья кровати и его лодыжек.

— Гиперреактивность, бесстрашие, сумасшествие, и вероятно, вдобавок ты еще и самая счастливая несчастная девушка, которую я встречал.

Я подпрыгиваю ближе, чтобы толкнуть матрас, но Рик быстро хватает меня за икры ног. Падая на спину, я сильно смеюсь и поворачиваюсь к нему лицом, ложась на бок. Но моя улыбка исчезает, как только Рик бросает мне в лицо баночку с таблетками. Она попадает мне прямо в лоб, а затем падает на одеяло.

Ну, какой же он мудак.

— Ты уменьшила дозировку, — говорит он.

— Это сделал врач. Он волновался, что я могу быстро пристраститься к Амбиену (снотворный препарат — прим. пер.).

— А ты ему говорила, что не можешь, блядь, без этого уснуть?

— Нет, — признаю я. — Я была слишком занята, объясняя ему, что не хочу быть зависимой, как моя сестра или твой брат. И врач сказал, что было бы хорошо начать снижение дозировки снотворного, — я убираю прядь моих окрашенных светлых волос за ухо. Они длиною до талии и потому постоянно лезут туда, куда не надо. Прямо как сейчас. Я практически обвита ими.

Чувствую себя словно Рапунцель. Вот только она с ними обходилась довольно грубо.

Рик бросает на меня сердитый взгляд.

— Не спать — это, блин, не решение, Дэйзи.

— У тебя есть предложение получше? — спрашиваю я серьезно. Я устала и осознаю, что сегодняшний день, как и большинство предыдущих, буду функционировать исключительно за счет энергетических напитков и эндорфинов в виде таблеток для похудания. Ура! Ура!

Он делает глубокий вдох.

— Я не знаю. Прямо сейчас, я правда обеспокоен тем, что ты не спала, и я знаю это потому, что ты не кричала во сне и не пинала меня. Если ты не разбудила меня посреди ночи, то это значит, что все это чертово время ты бодрствовала, — он качает головой, продолжая свою мысль. — Когда ты в Париже, то обычно делишь комнату с еще одной моделью?

— Нет, — говорю я. — Нет, я бы не стала, — потому что тогда бы она услышала мои крики, и пришлось бы объяснять, почему мне сняться столь неистовые ночные кошмары. А об этом никто не знает, кроме Рика. Ни мои сестры: Лили и Роуз. Ни муж Роуз. Не жених Лили (он же приходится братом Рику).

Только он. Этот секрет Рик хранит уже полгода. Когда четыре месяца назад я окончила школу, то переехала из дома своих родителей в квартиру в Филли. Все стало немного хуже, чем раньше, так что Рик ночует здесь.

Сначала он спал на диване.

Но я не могла уснуть, а его близость помогала унять внутреннюю тревогу.

Тревога — такое странное слово. Прежде, я никогда и ни о чем не тревожилась. Не на самом деле. До тех пор, пока моя семья не попала под внимание СМИ.

Впервые в жизни, я и правда испугалась.

Я испугалась не акул или аллигаторов, или высоты, или бесшабашных трюков.

Я испугалась людей. Того, что они могут со мной сделать. Или того, что они уже сделали.

Рику отлично известны все мои страхи, потому что я никогда ему не лгала. Два года назад, когда мне было 16, он протянул мне мотоциклетный шлем, предлагая научить водить мой Ducati. Тогда он сказал мне:

— Если ты хочешь, чтобы мы стали друзьями, то не должна притворяться со мной. Я утопал во лжи большую часть моей чертовой жизни, и это не то, что я особо ценю. Так что ты можешь сейчас сказать мне всякую чушь по типу «Я не знаю, о чем ты говоришь, я маленькая и наивная». Но я не играю в эту игру. И никогда не стану в нее играть.

Тогда мне понадобилось больше минуты, чтобы осознать серьезность его слов. Но я поняла их. Если я желаю быть его другом, то не могу спасти свою репутацию. Мне нужно просто быть собой. И тут особо не было о чем спрашивать. Но оглядываясь назад сейчас, я не уверена, что тогда вообще понимала, кто я.

— Ладно, — согласилась я тогда. И я все еще верна своему обещанию. Никакой лжи. А в ответ, Рик открылся передо мной, как никто другой. К тому же, он был тем, кто всегда готов меня выслушать.

— Ты переживаешь о том, что поедешь в Париж самостоятельно? — спрашивает он. — Тебе придется спать одной в течение четырех месяцев.

— Я же не могу держать тебя постоянно рядом со мной, верно? Или может есть все-таки Рик Мэдоуз в виде ручной клади или карманная версия Рика? — я стараюсь не засмеяться.

— Я не гребаный плюшевый медвежонок.

Я ахаю.

— Правда? А я-то думала, что это именно о тебе.

Он бросает мне в лицо подушку.

И я широко улыбаюсь.

Рику нравится бросать вещи.

— Если ты боишься, то может быть тебе не стоит ехать на Неделю моды без мамы.

— Нет, — говорю я. — Мне нужно сделать это самостоятельно, — я хотела этого так долго, еще до того как пресса и папарацци сбросили на нас вагон дерьма. Я мечтала о том, как посещу все достопримечательности города; а если мама поедет со мной, то не позволит это сделать. Она будет тягать меня по встречам с дизайнерами одежды, запудривая им мозги, в надежде сделать меня лицом их линии.

— Ладно, у тебя есть мой номер, — говорит Рик, — если до чертиков испугаешься, звони мне, окей?

Я киваю, и он слезает с моей кровати, направляясь в гардеробную, где в одном из ящиков комода держит кое-какую свою одежду. Мгновение я внимательно разглядываю черты его лица. Рик небритый, потому выглядит немного старше своих реальных двадцати пяти. А его брови сходятся вместе, от чего между ними появляется морщинка, словно у парня плохое настроение. Но на самом деле он просто задумался.

Это его обычное выражение лица, такое нереально привлекательное, будто бы говорящее «Я защищу тебя, даже если это меня на хрен убьет»; думаю, мне бы не нравилось это выражение, не знай я Рика лично.

Но я его знаю, и эта его хмурость притягивает меня словно магнит, или будто мотылька тянет на пламя. Ну, все эти пошлые штучки, которые люди говорят о притяжении.

Но кроме физического влечения (которое, я уверена, у любой девушки будет слишком сильным по отношению к такому парню, как Рик Мэдоуз), что-то еще манит меня к нему, что-то более сильное и чистое. Наша дружба построена на трех годах без-секса. На разговорах и смехе, и да, возможно, немного на флирте. И все, что под этим подразумевается.

А еще есть потребность.

Я не осознавала, что нуждаюсь в нем, пока ночные кошмары из моих снов не стали кошмарами моей жизни. А он тот парень, который хочет убить всех моих монстров. Жаль только, что он не может изгнать их из моей головы.

Даже если попробует.

Когда Рик находит чистую рубашку и джинсы, он выпрямляется, и наши взгляды встречаются. Мне не следует больше смотреть на его мускулы, но я не могу отвести взгляд, они такие рельефные. Большинство людей, глядя на него, сказали бы, что Рик атлет, а не просто какой-то мускулистый качок. Он настолько проворен, что может быстро взобраться на любую гору, но в то же время Рик достаточно силен, чтобы поднять свой вес одним пальцем.

Черная татуировка с красными, оранжевыми и желтыми вкраплениями, покрывает все его правое плечо, правую половину груди и ребра. Это сложный рисунок феникса со связанными цепью лодыжками. Цепь опоясывает Рика, а с боку с нее свисает якорь, заканчивающийся на его берде, сейчас скрытом домашними брюками на шнурке.

Он выглядел как тот, с кем вы мечтаете просыпаться рядом по утрам, но думаете, что это никогда не случится в реальности.

Несмотря на темноту, что так часто видна в его глазах, есть нечто опасное и в его чертах лица, резкое, что-то, что так сильно меня гипнотизирует.

Я не могу отвести взгляд.

Даже при том, что должна.

Его глаза прищуриваются сильнее с каждой следующей секундой.

— Не смотри на меня так, Дэйзи.

— Я никак на тебя не смотрю.

— Я могу сказать, когда кого-то тянет ко мне, — говорит он буквально в следующую секунду.

— Как? — я хочу эту власть, что есть у него. Хочу знать, считает ли он меня сексуальной. Но быть может, Рик никогда не ответит мне.

Взгляд Рика опускается к моей майке, открывающей узкую линию живота. Он глубоко вздыхает, и что-то меняется в его глазах, его взгляд будто говорит «ты охренительно красива». «Я хочу тебя коснуться». До этого он никогда так на меня не смотрел, а даже если и смотрел, то скрывал.

Я бы хотела, чтобы его взгляд не влиял так на меня, но ощущаю, как к моему затылку приливает жар. Я стараюсь удержать свое самообладание, не желая быть еще одной глупой девчонкой, павшей на пути Рика. Он просто немного облизывает свою нижнюю губу, оценивающе глядя на мое тело.

И буквально через секунду наши взгляды встречаются, и на этот раз в его глазах еще больше жара.

— По такому взгляду, который ты бросаешь на меня, сладкая.

Ох. Он назвал меня сладкой. На секунду я зацикливаюсь на этом слове, не слыша больше ничего.

— Дэйзи? — он смотрит на меня.

И я улыбаюсь.

— Ты назвал меня сладкой.