Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 64)

Святое… Я слежу за тем, как он медленно вытягивает ремень из брюк. Мой пульс учащается, когда Коннор наклоняется надо мной и берет в руку мое запястье, оборачивая кожу вокруг него и притягивая к деревянному изголовью. Когда он застегивает пряжку, то направляется к чемодану и находит еще один ремень.

Для второго запястья.

— В мой первый раз я буду связанной? — спрашиваю я, пока внезапный страх заполняет мой живот. Слишком много всего, чтобы не думать.

— Да, — говорит он, после того как закрепляет мое второе запястье на довольно большом расстоянии от первого. Коннор гладит мои волосы, и наши глаза встречаются. — Я возьму тебя глубоко… — его глаза перемещаются к моим губам, и от этого грудь сдавливает, — …жестко… — ох, же ж блядь… Место между моих ног начинает сжиматься и пульсировать, желая чего-то большего и мощного, — … грубо… — он прикусывает мою губу и я стону.

Просто погрузись уже в меня.

Он улыбается, все еще удерживая мою нижнюю губу между своими зубами. А когда отпускает, то говорит:

— Терпение.

У него явно больше терпения, чем у меня.

Все мое тело заливает румянец и жар мучительной потребности.

Коннор опускает руки мне на талию и аккуратно тянет мои трусики по набедренным косточкам, стягивая их с моей попки, и дальше вниз по стройным ногам, пока не снимает их с моих ступней. Сейчас я полностью обнажена. Готова к тому, чтобы он со мною поиграл. Готова, чтобы он позаботился обо мне, поглотил меня.

Но в этот момент он сползает с кровати.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Никаких вопросов, Роуз.

Я хмурюсь.

— Я собираюсь лишиться девственности. У меня есть право спрашивать обо всем, что мне, черт возьми, захочется.

Он подходит ближе — пуговицы на его рубашке расстегнуты — и закрывает мне рот своей большой рукой. Коннор нагибается так, что его губы скользят по моей щеке, а дыхание греет кожу.

— Ты можешь восхищаться моим членом, умолять или вежливо просить о большем. Но не более, и если услышу от тебя что-либо еще, то твои трусики окажутся у тебя во рту, в роли кляпа. Он немного сильнее надавливает пальцами на мои щеки. — Но поверь мне, я не хочу этого. Я желаю слышать все твои стоны. Хочу слышать, как ты кончаешь.

Перевод: Заткнись. И святое дерьмо, это еще сильнее возбуждает меня. Мое тело похоже на туго натянутую резинку, готовую вот-вот лопнуть.

Прежде чем убрать свою ладонь, Коннор напоминает мне, почему я не должна задавать вопросов.

— Vous êtes en sécurité avec moi. — Со мной ты в безопасности.

Он целует меня в лоб и разворачивается, возвращаясь в гардеробную, оставляя меня голой и привязанной к кровати. Я должна верить ему, что дверь в комнату закрыта, что никто не войдет в спальню, пока мы будем заниматься сексом. Разве такое возможно с моим-то везением?

Когда Коннор возвращается, у него в руках полотенце, но я остаюсь спокойной, даже несмотря на то, что мой желудок скручивает от ожидания и нервов. Он снова подходит ко мне, и приподымая мое тело за талию, подкладывает полотенце мне под попку. А затем наконец-то сбрасывает с себя рубашку, открывая изумительный вид на его твердые рельефные мышцы пресса.

Он поворачивается ко мне спиной, прежде чем я могу в полной мере насладиться зрелищем, а затем Коннор снова скрывается под кроватью, роясь в своем чемодане. Мне видны лишь его волнистые каштановые волосы.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит он мне, вставая. У него в руках какая-то тонкая черная коробочка. Я видела достаточно много коробочек с ювелирными украшениями, чтобы знать, что это коробочка под ожерелье.

Надеюсь бриллиантовое.

Это мой любимый драгоценный камень.

Мои глаза светятся, а тревога рассеивается, когда Коннор забирается на матрас и располагается возле моей талии. Я дергаю запястьем, желая прикоснуться не только к коробочке, но и к телу Коннора, к его плечам, талии, поясу брюк. Ожидание воздействует еще сильнее на мое возбуждение, и сдерживая свою жажду, я скрещиваю лодыжки.

Коннор медлит, его ладонь трет поверхность черной бархатистой коробочки, дразня меня. Как же сильно я хочу, чтобы эта рука ласкала меня.

— В этот момент мне предположительно нужно начинать умолять? — спрашиваю я, не в состоянии сдержаться от того, чтобы не прищурить глаза.

Его губы приподымаются в намеке на улыбку, а глаза переполняет похоть.

— Это отличная идея, — говорит он. — Умоляй меня открыть эту коробочку.

Я напряженно смотрю на него.

— Я пошутила.

— А я нет.

Черта с два. Я не собираюсь умолять его открыть коробочку. Я сердито смотрю на коробку и представляю драгоценности. Они манят меня. Готова поспорить, что ожерелье окажется роскошным, таким, что я влюблюсь в него. Моя решительность начинает слабеть. Это не похоже на то, чтобы умолять Коннора дать мне его член… хотя, думаю… думаю мое желание обеих вещей почти на одном уровне. Объект моего желания — драгоценности… бриллианты. Я бы умоляла ради бриллиантов.

Но умолять звучит как слабость. Внутренне, я могу попросить его дать мне свой член. Но вслух, как черт побери, я собираюсь пресмыкаться?

— Пожалуйста, мог бы ты подарить мне содержимое этой коробочки? — спрашиваю я, пытаясь смягчить свои обычно резкие слова. Я ведь в этом не так ужасна, верно?

Коннор не двигается.

— Разве ты не говорила что-то об окончании обучения с отличием? — спрашивает он весело. Да, я часто упоминаю этот факт в наших спорах. Это такой себе аргумент, учитывая, что Коннор закончил обучение с таким же количеством похвал.

— Самым высоким отличием, — не сдаюсь я, передо мной появляется вызов. Мне слишком сильно нравится спорить с Коннором Кобальтом. Но сегодня вечером моя интуиция говорит, что он собирается втянуть меня в серьезные неприятности.

— Самое высокое отличие, — его губы вздрагивают. — Ну, тогда, если ты так умна, то должна знать, как правильно умолять о чем-либо.

— Я же сказала пожалуйста.

— Скажи это так, словно действительно подразумеваешь сказанное, — он опускает черную коробочку на мою голую грудь так, что мягкий бархат касается моей кожи. С привязанными к изголовью руками, я никак не смогу ее раскрыть.

— Может, ты хочешь, чтобы я называла тебя сэр? — не имею представления, как далеко мы собираемся зайти.

Его глаза мрачнеют.

— У меня есть собственный способ делать это, собственные правила, — он проводит пальцами по моей ноге, что еще сильнее усиливает боль в месте между моими ногами, которое так долго, очень долго ждет его прикосновений. — Сэр — довольно безликое слово. Ты можешь называть меня Коннор, а если будешь себя действительно хорошо вести, я даже разрешу тебе называть меня Ричардом.

От его слов мое тело расслабляется. Мой взгляд снова возвращается к коробочке у меня на груди, и нетерпение пробегает по моему телу, словно холод.

— Просто открой ее, Коннор, — говорю я сердито.

Он сильно сжимает мое колено и проводит рукой к верхней части бедра, сжимая пальцами мою плоть.

— Нет.

Как одно слово может содержать в себе столько силы? Я сильнее сжимаю бедра, так что голени начинают болеть от силы соприкосновения друг с другом. Я настолько обнажена перед ним. Так возбуждена. И к тому же должна умолять о том, чего желаю. Я чувствую, как становлюсь еще более влажной, и Коннор понимающе приподымает брови.

Моя киска сжимается.

Господи Иисусе.

Чем дольше ожидание, тем большей пыткой все это становится. Так что я отбрасываю свою гордость и делаю глубокий вдох.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, открой коробочку, — молю я, почти что шепотом. — Я так сильно хочу этого.

К моему удивлению, он открывает бархатный футляр, отбрасывая крышку. Мое сердце делает кульбит, когда я вбираю взглядом все бриллианты, нанизанные в длинные ряды. Из них буквально состоит все ожерелье. Оно светится и переливается в тусклом свете, драгоценности влияют на меня почти так же как и его слова.

А затем я наконец осознаю, какой тип ожерелья представляют собою все эти камни. Это не просто колье. Нет. Эти бриллианты вставлены в кожаную ленту с серебряной пряжкой в задней части.

Это ошейник.

Гнев закипает во мне, как никогда доселе.

— Я — не твоя зверушка.

— Ты — моя зверушка, — он подымается на кровати. — А еще ты — моя девушка. Моя любовница. Так же как и я — твой мужчина. С одним лишь отличием… — он делает паузу, повышая градус царящего между нами напряжения, — я всегда буду сверху.

В одно мгновение он хватает меня за обе ноги и вытягивает их по сторонам. Я пытаюсь вырваться из его хватки и вернуть свои бедра в положение "закрыто-ты-не-можешь-мною-владеть", но его взгляд останавливает меня. Взгляд Коннора Кобальта вообще очень сложно игнорировать. От его нового мрачного выражения лица мое тело замирает в абсолютной неподвижности.

А затем уголки его губ приподымаются. Как у чертового болвана.

— Позлорадствуй, если это все чего ты хочешь. Мне же абсолютно не весело, — возмущаюсь я.

Улыбка на его губах затрагивает глаза.