Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 51)

Дэйзи складывает руки в замок.

— Верно. Хорошо, — она указывает своим большим пальцем в сторону лестницы. — Приходите завтракать, — а затем она исчезает, оставляя неприятные ощущения у меня в животе.

Что-то не так с этим Джулианом.

Я толкаю дверь спальни и передо мной предстает загорелый парень с растрепанными каштановыми волосами и небритым лицом. Больше похожий на итальянца.

Моя первая реакция — он вне сомнений модель. Я могу сказать это по нескольким отличительным чертам, плюс, я уверен, что они познакомились на работе. И пока он стоит перед зеркалом, пытаясь пальцами причесать свои волосы, я осознаю, в чем же состоит реальная проблема.

Этот парень — не подросток. Даже и близко.

— Эй, мужик, — кивает он мне. — Ты ее брат, верно? — он кривится, ожидая, что я начну с ним грубо разговаривать. Ему даже не известно, что у Дэйзи одни сестры и нет братьев.

— А ты новый парень Дэйзи? — спрашиваю я, не давая ответ на его вопрос.

Он неловко покачивается на пятках.

— По-типуууу того…

— Термин чей-то парень не несет в себе более одного значения, — я прислоняюсь плечом к дверной раме. — Вы либо встречаетесь, либо нет.

Он прищуривает глаза, будто смущается.

— Ну, мы вообще-то даже не трахаемся. Она — несовершеннолетняя, — он хватает пальто со спинки кресла. — Что ты скажешь на это?

Ложь.

— Ты все еще можешь быть осужден за содомию в вопросе минета, — отвечаю я. — Так что я бы назвал это траханьем.

Его лицо становиться бледным.

— Посмотри, я — модель. Мы с Дэйзи знакомы почти что год. Мы — всего лишь хорошие друзья.

— Тебе ведь где-то… двадцать два? — спрашиваю я.

— Двадцать три.

Блядь. Рику двадцать три. Он бы убил этого парня.

Я качаю головой.

Дэйзи запуталась. Я вижу это по выражению ее лица, при каждой нашей встрече. С 14 лет она занимается своей карьерой и должна вести себя, как взрослый человек, чтобы выжить в индустрии моды, среди агентов, фотографов и моделей по-типу Джулиана. Но все еще есть люди, такие как Ло и Лили, видящие в ней младшую сестру. Которые оберегают ее, относясь к ней как к шестнадцатилетней девочке, не достигшей своей зрелости.

Возраст — это число, отражающее обстоятельства, окружающую среду или психологию. Для меня возраст имеет несущественное значение, так как я не раз видел людей, которым по тридцать лет от роду, а они ведут себя подобно детям, или некоторых подростков, берущих на себя ответственность за домашнее хозяйство.

Я не сужу людей по цифрам в их документах. Я оцениваю их внутренность и суть.

Думаю, мне стоило бы поговорить с Дэйзи о ее ситуации. Стоило бы дать ей знать, что ее собственное смущение позволяет обществу еще сильнее воздействовать на нее. Что не важно, сколько ярлыков и рамок хотят навязать тебе окружающие; ты будешь в порядке лишь до тех пор, пока сам будешь четко осознавать кем являешься.

И возможно, тебе придется играть по чужим правилам, смириться с их условиями и использовать их терминологию — лично я делаю так всю свою жизнь — но важно лишь то, чему ты сам веришь.

Но если начистоту, я никогда не заведу с ней подобный разговор. Фредерик часто напоминает мне, что я не психиатр этого мира. Я вижу людей насквозь, но должен выбирать кого и что, хочу исправить. Дэйзи и так достаточно умна, чтобы разобраться во всем самостоятельно. Ей просто нужно немного времени.

Запретить ей дружить или общаться с кем-либо не решит проблему. Это просто станет еще одним гнилым напоминанием того, что числа в документах означают больше, чем ее внутренняя зрелость. Так что я должен потерпеть, доставив удовольствие ее парню.

— Дам тебе совет, — говорю я легкомысленно. — Если ты в дальнейшем планируешь организовывать в этом доме ночевки со своим хорошим другом, сведи свои оргазмы до минимума. Возможно, в следующий раз не я буду тем, кто вас застукает, и тогда тебе вряд ли удастся уберечь свои яйца.

— Так… кого мне следует избегать? — смеется он.

— Всех, кроме меня, — говорю я ему.

Он снова смеется, словно это шутка. Я не отрываю от него строгий взгляд, и его улыбка угасает.

— Ох… — бормочет он. — Блин, это хреново, да?

— Ага, чувак, это хреново, — я внутренне содрогаюсь от употребления подобного обращения, но парень явно лучше понимает, если говорить с ним на его языке. Его плечи расслабляются, а на лице снова расплывается легкая улыбка. Это выглядит так, будто мы — друзья.

Еще одно прибавление в моей коллекции.

Насколько же это ебануто? Фредерик… ох, постойте, я же не могу позвонить ему. Раздражение внутри меня все нарастает и нарастает. Очевидно, что мне просто, блядь, нужно вздремнуть.

— Джулиан, как думаешь, я могу взять у тебя твой номер? Ты же едешь с нами в Альпы, верно?

— Ага, — он диктует мне свой номер телефона, и я вбиваю его в свой мобильный. У меня нет намерения когда-либо ему звонить, но если что-то случится с Дэйзи, а она будет с ним, то данная информация будет очень важна. — Думаешь, ты мог бы позвать Дэйзи назад сюда, когда пойдешь наверх? Мы в некотором роде кое-что не закончили, ну, знаешь, — он смотрит на меня с таким выражением лица, которое обычно сопровождается странными братскими рукопожатиями.

Он — реально идиот.

— Нет, — говорю я категорично. — Ты можешь использовать свою руку, чтобы закончить начатое. А Дэйзи нужно приготовить завтрак.

И что-то подсказывает мне, что Дэйзи на самом деле не горит желанием прикасаться к нему. Я не могу смотреть на него, без желания треснуть хорошенько по его лицу.

Так что решаю уйти, как только сохраняю в телефоне его номер. Я просто поднимаюсь наверх и забираюсь в кровать, стараясь не разбудить Роуз.

Спасибо Фредерику, я могу проспать сегодня весь день напролет.

ГЛАВА 24

РОУЗ КЭЛЛОУЭЙ

— Ты видела, что случилось в аэропорту? — спрашивает у меня Лили, широко и глупо улыбаясь. — Никто даже не взглянул в моем направлении. И все, что мне для этого понадобилось сделать — так это одеть солнечные очки, — она издает восхищенный визг и падает на кровать. — Думаю, я люблю Францию.

Я не могу сдержать улыбку. Видеть сестру счастливой для меня особое событие.

Наша поездка в Альпы планировалась заблаговременно, так как продакшн хотел отснять материал в непринужденной обстановке отпуска. Но вышло так, что выбранное время оказалось идеальным. Всем нам нужен был перерыв от преследования папарацци. Здесь нас ожидали арендованный деревянный домик и все еще холодная снежная погода, даже несмотря на то, что на дворе конец марта.

3 месяца — мама

3 месяца, и Лили выйдет замуж. 3 месяца, и мне нужно закончить пошив ее платья. После того, как я сделала пять вариантов эскизов, думаю, что наконец-то достигла идеала, а еще я взяла несколько вариантов тканей с собой. Коннор говорит, что я должна просто отдать все выбранные материалы и дизайн швее, но я хочу, чтобы платье вышло совершенным. Если хотя бы эту вещь я сделаю для Лили хорошо, то, на мой взгляд, вся свадьба будет успешной. Возможно, не для моей матери, но для меня безусловно.

Пока все разгружают продукты, мы с Лили осматриваем кровати, чтобы распределить комнаты. Я ненавижу то, что испорчу ее прекрасное настроение разговором о свадьбе, но она создала идеальную возможность для данной беседы.

— Может, если тебе так нравится Франция, мы организуем вашу свадьбу в Париже.

Лили приподымается, опираясь на локти.

— Означает ли это, что репортеры не смогут ее снимать?

Предполагается, что свадьба ребят попадет в национальные новости и будет транслироваться на нескольких кабельных телеканалах, спонсирующихся Ассоциацией Глобального Вещания(GBA), так, словно Лили и Лорен — члены королевской семьи. GBA купила права на съемку нас, выступив против таких гигантов как ABC, NBC, и CBS.

— Думаю, они прилетят сюда и все же сделают свое дело.

— Ох…

Наступает длительное молчание, усиливая напряженность в комнате.

— Я могу это изменить, если ты так хочешь. За все время ты просто не подавала мне никаких идей или намеков на то, чего хочешь.

— Я хочу быть помолвленной еще три месяца.

— Лили…

Она поднимает руки.

— Я знаю, — восклицает она со вздохом. — Это — не вариант, — Лили задумывается на секунду. — Предполагаю, Париж — хорошая идея, — она усмехается. — Мы можем заказать на свадьбу блинчики?

— Уже сделано.

Она вскакивает с кровати и обхватывает меня за талию своими тонкими руками.

— Спасибо тебе, Роуз… — она делает паузу. — Прости, что я все усложняю для тебя.