Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 43)

Она поворачивается на каблуках и хмуро смотрит мне в глаза. В ее взгляде нет ни намека на нежность.

— Ты можешь отменить мой заказ, — говорит она. — Но я еще не закончила обсуждать цветы или центральную композицию. Видит бог, мы обе можем подобрать что-то получше, чем ледовый лебедь.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Звучит неплохо.

— Как поживает Дэйзи? — спрашивает она.

— Хорошо, — я не конкретизирую. Она и так достаточно общается с Дэйзи. Всякий раз, как сестра говорит по телефону, она разговаривает именно с мамой. И у меня нет никаких прав удерживать Дэйзи рядом после окончания реалити-шоу. Я не могу ничего поделать, кроме как ожидать, пока Дэйзи станет старше, чтобы посмотреть, захочет ли она жить с нами и дистанцироваться от матери немного больше. Чтобы наконец-то получить свободу, к которой, насколько я знаю, она так стремится. Это будет долгим ожиданием, но я готова его выстрадать.

— Хорошо, — кивает она.

Я было думаю, что последует еще один вопрос, но нет.

— Ты забыла о еще одной своей дочери.

— Лили уже двадцать один, — опровергает она. — Она лежит в постели, которую сама для себя постелила.

Мне не следует ничего говорить.

— Как ты можешь планировать ее свадьбу, если все еще злишься насчет скандала? — спрашиваю я с отвращением.

— Просто эта свадьба — единственное событие, способное вернуть ей репутацию и стереть пятно, клеймящее имя Кэллоуэй. Это важнее моей злости. Потому свадьба должна быть идеальной.

Она смотрит на меня, будто напоминая, что это самое идеальное в этой свадьбе — моя работа.

— На выходных нам нужно определиться с местом проведения мероприятия. Я вышлю тебе мои лучшие варианты. Будь на связи.

Она крепко автоматически меня обнимает и покидает магазин. Оставляя меня еще в более подавленном состоянии, чем до встречи.

Столько дерьма еще нужно сделать. Типа планирования девичника. Я бы наняла стриптизеров, но для восстанавливающийся секс-зависимой это не самый умный ход. Думаю, Лили и Ло в любом случае хотели бы совместный мальчишник и девичник.

Когда я направляюсь на улицу к своему припаркованному у бордюра Escalade, то снова начинаю думать о случившемся с Коннором. О его большом пальце. Душе. Любви.

Лорен может и считает, что Коннор не будет со мной до конца, но в ту ночь, на вечеринке по случаю первого эпизода, я осознала, как сильно ему доверяю. Как хорошо я его знаю. Ло был неправ насчет многих аспектов, и я знаю это, потому что Коннор позволил мне увидеть свою жизнь со множества сторон.

Говорит Коннор это или нет, но он любит меня достаточно, чтобы подпустить к себе больше, чем на половину. И я знаю, что пришло время и для меня сделать тоже самое, но в другом аспекте.

Я достаю телефон и быстро набираю сообщение Коннору.

Принеси сегодня вино.

Так как Ло не пьет, то мы стараемся не держать алкоголь на виду, но у меня в спальне есть сундук, в котором мы храним наш с Коннором запас. Я останавливаюсь, обдумывая свой выбор алкоголя. Вино? Мне вероятно понадобится что-то посильнее.

И текилу.

Я делаю вдох и жду ответное смс.

Есть причина, по которой сегодня будем пить? — Коннор

Сюрприз, — отвечаю я.

Не могу дождаться;) — Коннор

ГЛАВА 20

КОННОР КОБАЛЬТ

Последние 10 минут Фредерик использует терапию посредством тишины. Он сидит за своим столом и притворяется читающим Нью-Йорк Таймс на своем компьютере. Он раздражен тем, что я все еще принимаю Аддералл. Но пока что я не могу без него нормально функционировать.

Я заканчиваю переписываться с Роуз и откидываюсь на спинку кожаного кресла. Фредерик по-прежнему не поднимает на меня свой взгляд.

— Я плачу не за то, чтобы ты меня игнорировал, — говорю я ему.

Его глаза все еще втуплены в монитор.

— Ты прав. Ты платишь за мой совет, в котором очевидно не заинтересован, — он начинает что-то набирать на клавиатуре, при этом довольно сильно стуча по кнопкам пальцами. У него квадратная челюсть, растрепанные каштановые волосы и широкие плечи — в свои 30 лет, он выглядит довольно хорошо, но Фредерик никогда не был женат. Его работа — его жена.

Я прижимаю пальцы к своим губам и размышляю.

— И тебя даже немного не интригует, что мне написала Роуз? — пытаюсь я.

Его пальцы на секунду останавливаются, но он снова начинает набирать. Фредерик наслаждается нашим общением, признается он в этом себе или нет. Я — его самый интересный пациент.

— Она просит меня принести домой вино и текилу, — я не говорю ему больше ничего.

Я наблюдаю, как в глазах Фредерика появляется осознание, а затем он испускает вздох и откидывается на спинку своего кресла, при этом все еще сидя ко мне под углом.

— Ты слишком спокоен.

— Итак, скажи мне, — он делает паузу. — Как далеко вы с ней зашли?

Я стесняюсь рассказывать об этом, и это удивляет даже меня самого. Обычно я открыто обсуждаю все с Фредериком, но произошедшее с Роуз вызывает у меня желание сохранить каждый момент только нашим, так, чтобы никто не мог поделиться им или обсудить. Так что с минуту я молчу, прежде чем наконец-то ответить:

— Она сосала мой член.

Брови Фредерика подымаются от удивления.

— Ты заставил ее сделать тебе минет?

— У Роуз был выбор, — я не хочу, чтобы кто-то из нас двоих проигрывал в сексе. Нам обоим нужно быть успешными и соответствовать друг другу.

— Насколько все было извращенным? — спрашивает Фредерик.

Я вздыхаю и смотрю в потолок.

— Мы все еще не на месте, — я наклоняю голову. — Дай ей время, Рик. Она — девственница.

— Я удивлен, что ты не подталкиваешь ее сильнее. Несколько лет ты говорил о том, как сильно хочешь…

— Я подтолку ее настолько далеко, насколько считаю, что она готова зайти, чтобы в последствии не сбежать от меня. Один раз она уже упаковывала чемодан, помнишь? Она оставалась в отеле в Хэмптонсе целую неделю, просто чтобы доказать свою точку зрения. И тогда мы даже не жили еще вместе.

Фредерик смеется.

— Я помню. Вы оба спорили о теории релевантности.

— Ей нравится не соглашаться со мной.

Мы много спорим о теориях, потому что о них легко спорить, но в конце спора мы всегда почему-то целуемся. Когда она наконец-то вернулась в Принстон, я провел с ней целый день в постели, мягко подталкивая ее продвинуться дальше. Она же была слишком напугана и не готова к большему. Но думаю, что в этот раз она хочет двинуться дальше.

— Во время минета ты не позволял ей использовать свои руки? — вдруг спрашивает он.

— Нет, — этот вопрос раздражает меня сильнее, чем должен.

— И ей это понравилось?

— Весьма.

— Ты очень собственнический по отношению к ней, — заявляет он, вынимая свой блокнот.

— С чего ты взял?

— Ты кажешься раздраженным.

Прекрасно.

— Ты сделал ей кунилингус после минета?

— Нет, — я сжимаю челюсти, пытаясь формулировать свои слова так, чтобы не показаться чертовски грубым.