Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 3)
— Но не стал, — говорит он так просто. — Подойди сюда.
Мои каблуки цокают о твердую древесину, и я иду, словно по узкому мостику, к Скотту ван Райту.
Закидывая ногу на ногу и опуская палец себе на щеку, он без капли стеснения внимательно изучает мое тело. Его взгляд следует вдоль моих стройных ног к подолу черного плиссированного платья с прямыми на три четверти рукавами и высоким воротом, обхватывающим мою тонкую шею. Он обращает внимание на мои накрашенные темной помадой губы, залитые румянцем щеки, при этом обходя десятой дорогой мой разгневанный взгляд. Скотт опускает глаза и сосредотачивается на мой груди.
Останавливаясь прямо возле него, я бросаю контракты на стол. Бумаги соскальзывают с полированной поверхности и приземляются на его коленях. Одна стопка, скрепленная скобой, падает на пол. Я улыбаюсь, представляя, что ему нужно будет неуклюже нагнуться, чтоб поднять ее.
— Подними, — говорит он мне.
И моя улыбка растворяется.
— Но они под столом.
Он наклоняет голову, посылая мне еще один долгий взгляд.
— И именно ты уронила их туда.
Он ведь не серьезно. Я скрещиваю руки на груди, не реагируя на его просьбу. А он просто сидит и ждет, что я подчинюсь.
Это проверка.
Я привыкла к ним. Иногда я даже создаю их самостоятельно, но эта, кажись, не приведет меня ни к чему хорошему.
Если я наклонюсь, он установит надо мной эту странную власть. У него будет возможность управлять мной таким же образом, как Коннор Кобальт, простыми словами заставляя людей танцевать под свою дудку.
Это дар манипулятора.
И я даже и близко не наделена им. Думаю, я слишком эмоциональна, чтобы уметь воздействовать на других людей.
— Поднимите это, — говорит он, его взгляд снова останавливается на моей груди.
Внутренне я понимаю, зачем мне нужен Скотт, и почему я хочу получить эту кучу камер и задокументировать каждый свой шаг. Я вдыхаю. Ладно.
Я слышу, как он щелкает своей ручкой, пока я поднимаю бумаги. На мне не одет топ с глубоким вырезом, чтобы было на что смотреть. Я не обладатель огромных грудей, чтобы заслужить вожделенные взгляды окружающих. По большей части, все, что он может сделать, так это шлепнуть меня по заднице и попытаться задрать платье, при этом непристойно оголяя мои бедра.
Когда я встаю и опускаю бумаги на стол, его губы изгибаются в улыбке.
Скотт ван Райт (мудак) 1 — Роуз Кэллоуэй (ничтожество) 0.
Я сажусь на ближайший стул, пока Скотт засовывает контракты в свой портфель.
Мой парень уговаривал меня взять с собой на встречу юриста, но мне не хотелось, чтобы Скотт подумал, будто я не в состоянии самостоятельно справиться с ситуацией. У меня не будет юриста во время съемок, потому уже сейчас следует все взять в свои руки.
Не то чтобы я отлично справлялась с этой задачей.
Если бы я приказала Скотту что-либо сделать, он бы просто рассмеялся надо мной. Но с другой стороны, я посещала несколько курсов по праву во время обучения в Принстоне. Мне известны мои права.
— Просто чтобы прояснить ситуацию, напомню, ты работаешь на меня, — говорю я. — Я наняла тебя продюсировать шоу.
— Это мило. Но после того как ты подписала тот контракт, ты официально стала моим сотрудником. Ты эквивалентна актрисе, Роуз.
— Я могу уволить тебя. А ты не можешь уволить меня. Это не делает меня твоим подчиненным, Скотт. Это делает меня твоим начальником.
Я ожидаю, что он признает свое поражение, но он качает головой так, словно это я неправа. Но я-то знаю, что права… верно?
— У моей продакшн компании есть право собственности на любое видео, снятое сестрами Кэллоуэй для сетевого телевиденья. Если ты уволишь меня, то из этого выйдет просто прецедент, а ты так и не сможешь перейти к другому продюсеру. Я твой единственный шанс снять реалити-шоу, Роуз.
Я помню этот пункт в контракте, но почему-то никогда не задумывалась, что он станет проблемой. Я думала, что столкнусь с Скоттом максимум дважды за все время съемок. Но когда он зашел в конференц-зал, его первыми словами было:
— Мы будем видеться друг с другом часто.
Прекрасно.
Мои глаза пощипывает. И на этом я должна уступить. Он выиграл. Почему-то. Ненавижу это.
— Итак, хорошо, что мы это прояснили, — говорит он, медленно пододвигаясь ко мне вместе со своим креслом, — его колени почти ударяются о мои. Я полностью деревенею. — А теперь давайй проясним еще несколько моментов в контракте, возможно, ты их тоже неправильно истолковала.
— У меня нет проблем с ошибочным пониманием написанного.
— Ну, очевидно ты задействовала не ту часть мозга, раз не поняла, что в данной ситуации работаешь на меня. И мы потратили на это… — он смотрит на свои часы, — … пять минут моего времени, — он одаривает меня насмешливой улыбкой, словно я маленькая девочка.
— Я не идиотка, — отвечаю я. — Я окончила колледж с высокими отметками…
— Меня не волнует твоя чертова степень, — говорит он резко. — Сейчас ты в реальном мире, Роуз Кэллоуэй. Никакой университет не способен научить, как выруливать в этой области.
У меня возникает сомнение. Я не очень сведуща в реальном телевидении, но была погружена в медиа сферу достаточно долго, чтобы знать, что точно также как ТВ может помочь кому-то, так же оно способно и сломить человека.
А мне нужна именно помощь.
Я понимаю досконально, почему в сети возник интерес к продуктам Физзли. Бренд моего отца частично занимается продажами Физзли в течение последних пары лет, он работает, стремясь популяризировать содовую Физзли в южных штатах страны. Мы должны оставаться анонимными настолько же, как люди, стоящие за созданием Кока-колы, но с тех пор наша семья стала публичной, мы находимся под пристальным вниманием общественности, и все это из-за скандала, связанного с моей младшей сестрой.
Мой бренд должен был бы взорваться во всех средствах массовой информации, но вместо этого Кэллоуэй Кутюр связали с грязными тайнами Лили. И то, что когда-то было успешной коллекцией в H&M, теперь сложено в коробки и складировано в моей Нью-Йоркской конторе.
Сегодня я нуждаюсь в хорошем экспонировании, которое бы вызвало желание у женщин купить единственное в своем роде пальто или уникальную пару сапог, доступную, но такую шикарную сумочку. И Скотт ван Райт предлагает мне реалити-шоу в прайм-тайм, которое склонит зрителей к покупке моих вещиц.
Так что вот почему я соглашаюсь на это.
Я хочу спасти свою мечту.
Скотт говорит:
— В твоей гостиной и кухне камера будет находиться постоянно, даже после того, как трое из операторов уйдут. Ты единственная, в чьей спальне и ванной будет хоть какая-то уединенность.
— Я помню это.
— Хорошо, — Скотт щелкает своей ручкой. — Тогда, возможно, ты помнишь и о том, что каждую неделю я ожидаю тебя на интервью с участниками, включая трех твоих сестер…
— Не трех, — говорю я. — Только Лили и Дейзи согласились участвовать в шоу.
Моя самая старшая сестра Поппи не стала подписывать контракт, потому что не пожелала втягивать во все это еще и свою дочь. Моя маленькая племянница и так уже столкнулась с кучей папарацци со времени скандала с Лили.
— Ладно, в любом случае она была бы лишь скучным дополнением.
Я хмурюсь.
— Я просто честен.
— Я привыкла к менее откровенной честности, — говорю я ему. — Твоя честность граничит с грубостью.
Он смотрит на меня по новому, словно мои слова состояли из токсичных феромонов. Я не понимаю. В моей внешности нет ничего особенного. Я смотрю на него так свирепо, словно хочу оторвать ему пенис, а его это наоборот привлекает. С ним реально что-то не так.
Возможно, и с моим парнем тоже что-то не так.
На самом деле, с любым парнем, которому я нравлюсь, вероятно, что-то не так. Потому что я не уверена, что реально нравлюсь даже сама себе.
— Как я и говорил… — его колено касается моего.
Я откатываюсь назад, а он еще сильнее усмехается. Это не игра в кошки-мышки, что он себе возомнил? Я не мышка. А он не кот. Или наоборот. Я чертова акула, а он — одноногий человек в моем океане.
А мой парень, он такой же, как и я, мы с ним одного поля ягодки.
— Продолжай, — шиплю я.
— Я буду брать интервью у тебя, двух твоих сестер, парня Лили и его брата.
6 человек + 6 месяцев + 3 камеры + 1 реалити-шоу = бесконечная драма. Я учила математику.