Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 5)

Лили испускает резкий вздох, ее пальцы зарываются в его каштановые волосы, по бокам они короткие, а на макушке длинные. По росту моя сестра еще ниже, чем я, и ее волосы светлее моих. Моя задница побольше, и груди, у меня более округлые бедра. Она же худышка.

Коннор откашливается, и Лили отлипает от Лорена (или Ло, в зависимости от моего настроения. Обычно я использую один из этих вариантов. Он предпочитает прозвище своему полному имени, но меня это особо не заботит). Лицо Лили заливается румянцем.

— Мы побеспокоили вас? — спрашивает Коннор вполне обыденно, опуская мои вещи на стол.

Ло вытирает рот и приподнимает брови.

— Вообще-то, да.

— Не груби, Лорен, — вставляю я, ставя пакет в раковину. Лили пытается прикрыться руками. Коннор и я в этой ситуации в более выгодном положении.

— Грублю? — говорит Лорен, посмеиваясь. — На прошлой неделе ты сказала мне, что если еще хоть раз увидишь меня с эрекцией, то прихлопнешь мой стояк дверью.

Коннор кивает Ло.

— В защиту Роуз скажу, никто, кроме Лили, не жаждет лицезреть твою эрекцию.

— Это не то, что ты сказал прошлой ночью, — шутит Ло.

Уголки губ Коннора приподнимаются.

— Шшшш, наша любовь должна остаться только между нами.

Я стреляю в него взглядом.

— Ты напрашиваешься спать на полу сегодня ночью.

Их дружба забавляет, но одновременно с тем она действует мне на нервы.

Коннор пододвигается ближе ко мне и наклоняет голову, шепча мне на ухо, в его глазах столько власти.

— Если ты правда считаешь, что так будет лучше, то чуть позже я докажу тебе обратное и уговорю вернуть меня в твою постель.

Его голос низкий и сексуальный, и от этого за секунду мое дыхание становится поверхностным. Я собираюсь ответить, но Ло щекочет бедро Лили, и она визжит. Они отвлекают меня, разрушая интимность короткого момента с Коннором.

Лорен — выздоравливающий алкоголик. Лили работает над своим сексуальным пристрастием. Они идут на поправку, но им нельзя жить поодиночке, потому что изоляция в первую очередь усиливает их зависимость. Так что они здесь. С нами.

И это почти также неудобно, как и кажется со стороны.

Я думала, что со снующими повсюду камерами они станут скромнее, но получилось наоборот. Лорен подняла свое ППЧ (публичное проявление чувств — прим. пер.) на совершенно новый уровень.

Некоторые таблоиды утверждают, что Лили наняла Лорена, чтобы исправить свою запятнанную репутацию в качестве секс-зависимой, ну и вот Лорен сует свой язык прямо в горло моей сестры (на камеру), тем самым пытаясь показать всему миру средний палец в ответ на сомнения в их любви. Его действительно особо не волнует, что общественность подумает по этому поводу.

Но меня-то это заботит.

Это первопричина, по которой вокруг меня снуют камеры.

Прежде, чем Лили успевает полностью освободиться из объятий Лорена, он притягивает ее к своей груди и игриво кусает за плечо. Она глупо усмехается и шлепает по его бицепсу. Его укусы переходят в поцелуи.

И обе камеры отворачиваются от меня, наводя ракурс на эту парочку.

Вообще-то я не возражаю. На Лили одето несколько вещиц от Кэллоуэй Кутюр, которые могут понравиться зрителям, например, сливовая юбка и кружевная блузка (выдернутая из-за пояса юбки благодаря усилиям Ло). Обычно она носит лосины и мешковатые рубашки Ло при этом, не одевая под них лифчик, так что видно, что ей немного неудобно в этой одежде, но она старается сделать все как лучше.

Я нажимаю на смеситель запястьем, и Лорен отрывает взгляд от Лили, чтобы посмотреть на то, как я смываю со своих ладоней красный соус.

— Чье сердце ты вырвала в этот раз?

Скотта ван Райта. Хотелось бы.

— Коннора, — говорю я, — но он остановил меня на полпути.

Коннор усмехается:

— У нее шустрые руки, но я быстрее.

Мои глаза прищуриваются. Ох, он нарывается.

— Когда придет медиум? — Лили настораживается, пробегая пальцами по спутанным волосам, она начинает ерзать, словно ей неудобно в собственном теле. Лорен обнимает ее со спины, складывая руки у нее на животе и упираясь подбородком в ее плечо. Она моментально расслабляется.

Его присутствие дарит ей уверенность, озаряя каждый уголок ее жизни. Если бы у нее не было Лорена, думаю, она бы влачила жалкое существование по подворотням, спя со случайными парнями, лишь бы удовлетворить свою сексуальную жажду. Потому я очень благодарна ему за помощь ей, больше, чем я когда-либо смогу это выразить.

— Она должна приехать в ближайшее время, — я выдавливаю мыло на руку и тру им под ногтями.

Коннор наклоняется к столешнице позади меня.

— Медиум на обеденной вечеринке, — говорит он, — а дальше ты знаешь, мы станем сыпать соль возле дверей и рисовать круги, вызывая духов.

— Это всего лишь на два часа, — напоминаю я ему, — и тебе не обязательно верить в это, чтобы присутствовать.

Он смотрит на меня очень внимательно, так что мое сердце начинает сильнее стучать. Мой взгляд скользит к его губам и снова подымается, встречаясь с его напряженным взглядом.

— Нет, — говорит он после длительного молчания, — я должен просто послушать немного ерунды, которая может взбаламутить разное дерьмо между нами.

Я наливаю еще немного мыла на ладонь.

— Этого не произойдет.

— Я могу поведать будущее получше любого, кто войдет через ту дверь, и спорю на тысячу долларов, что этот медиум сегодня вечером заставит кое-кого всплакнуть.

— Ладно, — говорю я. — Если ты так хочешь потерять тысячу долларов, я приму твою ставку.

Ну, кто станет плакать? Никто из парней. И не я. Остаются Лили и Дейзи, и я ни разу не видела мою младшую сестру в слезах. А Лили — она непредсказуема. Но я бы поставила на ее стойкость.

— Без шансов, — встревает Лорен. Лили все еще обвита его руками. — Это хреновое пари. Вам нужен реальный приз.

— Это много денег, — говорит ему Коннор.

— Для кого? — спрашивает Лорен. — Ты наследник многомиллиардной компании, как и Роуз. Ваши родители срут брусками золота.

— Это отвратительно, — говорю я, скучая.

— Танец на коленях, — вдруг выпаливает Лорен. — Если Роуз проиграет, она должна подарить Коннору пятиминутный танец на его коленях.

Моя грудь сжимается, и я напряженно гляжу на Лорена, мои глаза начинает пощипывать.

— Ты не обязана этого делать, — говорит мне Коннор. Он наблюдает за тем, как я задерживаю воздух в легких.

Я не похожа на свою сестру.

Когда дело доходит до интима, я как цыпленок. И я полностью признаю это. Вероятнее, я стану убегать от объятий, чем стремиться в них.

И Лорен знает о моей нерешительности. Часть меня задается вопросом, сочувствует ли он Коннору, зная что я не подпускаю того близко при том, что мы вместе уже довольно длительное время. Но возможно, Лорен просто пытается спровоцировать мою реакцию.

Так чтобы все смогли это увидеть.

— Думаешь, я не смогу это сделать? — спрашиваю я Коннора. Сомневаюсь, что смогу станцевать у Коннора на коленях. На публике. И при этом не ощутить унижение. Я довольно уверена в себе, но есть несколько направлений, в которых я неопытна: моя сексуальность, навыки в постели, моя успешность в сексе. Я искренне верю, что в сексе не можно стать ассом лишь за счет обучения. Нет, вы должны практиковаться.

А у меня абсолютно нет опыта.

Потому, у меня есть предчувствие, что после того, как однажды мы с Коннором переспим, наши отношения радикально изменятся. Все притяжение, существующее между нами, вмиг прервется по вине моих неумелых движений и незнания, как доставить ему удовольствие.

До сегодня он никогда не принуждал меня к сексу, но я жду того момента, когда он уйдет, когда ему осточертеет моя сверх индивидуальность и навязчивое компульсивное поведение в добавок.

Черт, иногда я сама хочу от себя уйти. Даже мой психотерапевт ненавидит меня. Она прописала мне Алпразолам, Пароксетин, Флувоксамин и Кломипрамин (антидепрессанты и средства от тревоги — прим. пер.), лекарства, которые я поначалу принимала, а потом выбросила. Под ними мне казалось, что я парю и могу плыть по жизни налегке, или же наоборот, мое тело казалось таким тяжелым, что могло провалиться в смертный ад.

Я не такая девушка, с которой вы захотели бы спать неделю за неделей. Я — добыча. Та, за кем вы гоняетесь, а потом отпускаете. И как только Коннор переспит со мной, то с него будет довольно. Он выиграет самый долгожданный приз всей своей жизни — девственность самой закостенелой девственницы.

Я знаю это. Это то, как со мной поступают все мужчины.