Криста Куба – Ястреб без когтей (страница 4)

Я целенаправленно зашагала к фонтану.

Эм сидел на краю фонтана, крепко зажимая зубами почти истлевшую сигарету. Он изредка делал небольшую затяжку, живо жестикулируя, показывал детям фокус с монетой – то и дело перекатывал её сквозь пальцы. Дети периодически истерично хохотали.

Эм —мутант. Внешне он совершенно не отличим от человека: высокий, хорошо сложённый парень на несколько лет старше меня, с волосами цвета песка. Его мутация – мутагенная костная изменчивость. В ярости он видоизменяет руки почти в лапы саблезубой кошки: выступают длинные когти, острые настолько, что могут рассечь живую плоть, словно тысячи лезвий. Кроме того, у него появляются острые клыки. Вероятно, он способен питаться мясом, хотя больше всего на свете обожает сыр. Я порой дразню его «саблезубой мышью».

Эм попал к нам с северо‑востока – жизнь изрядно потрепала его. Мужественное, привлекательное лицо выделяет глубокий шрам над губой. Он рассказывал, что получил его, пытаясь защитить сестру: в тот момент её раздирал на части свирепый мутант. Эм был слишком молод, чтобы справиться со взрослой особью. Потеряв сестру, он остался один.

Родителей он не знал. Кто они были – люди или мутанты?

На шее и на запястьях у него тоже видны шрамы. Похоже, ему частенько приходилось спасать свою жизнь. Это лишь те, что на виду. Представляю, сколько ещё шрамов скрыто под одеждой.

Я люблю слушать его. Он много рассказывает мне о местах, где побывал, – о землях, где живут самые опасные мутанты, и о людях, которые хорошо к нему относились. У него даже был роман с девушкой‑человеком. Но ему было опасно оставаться с ней – не потому, что он мог убить её (у него нет тяги к человеческому мясу), а потому, что её могли не понять и изгнать из города. Такие пары редко одобряют в обществе.

Эм покинул её, не решившись лишить её семьи и человеческой сущности. И нашёл нас.

Мы зовём его Эм, хотя на самом деле его номерное имя – М‑78. «Мутант 78». Мы ведём подсчёт всех мутантов, живущих у нас: у каждого есть кодовый номер. Но я решила, что Эм не может содержать цифру в имени – и просто сократила его до «Эм».

Он редко задаёт вопросы о нашем происхождении. Возможно, он и так многое знает – или встречал других, подобных нам. Мне нравится его спокойное отношение к жизни: он часто дурачится и шутит. Он словно дополняет мою чопорность и занудность, которой обязала меня жизнь. Честно сказать, выражать чувства у меня получается очень сложно.

Поэтому Эм для меня как экспонат эмоций.

Вот и сейчас забавляет детей.

Когда мы познакомились, он был сильно ранен. Я прогуливалась по двору, а он, измученный, приплёлся к нам. Увидев меня, долго смотрел в глаза – и спустя какое‑то время просто заплакал. Потом сказал, что, если бы его сестра была жива, она была бы похожа на меня.

С тех пор мы странным образом сблизились и стали друзьями. Он – единственный, с кем я могу общаться долгое время.

На его совести есть смерти людей, но это была лишь самооборона.

– О, тётя‑каратель идёт! – радостно обратился Эм к детям‑мутантам. – Будете вести себя плохо – она достанет свой меч… и хрясть – отрубит вам головы!

Дети устремили на меня испуганные взгляды и, вскрикнув, помчались прочь от фонтана.

Эм наконец вынул истлевшую сигарету изо рта, бросил её под ботинок и затушил. Немного зажмурившись и хитро улыбнувшись, он посмотрел на меня:

– Привет!

– Ты это специально делаешь? Они и так боятся меня до смерти!

Эм встал, засунул руки в карманы и приблизился ко мне. Зловещим шёпотом он произнёс:

– Я готовлю тебя к твоей участи. Ты ведь скоро будешь для нас и судьёй, и палачом.

– Я ещё пока никто.

– Да не переживай, это ведь дети. Если будут вести себя плохо – не получат подарков.

Он перешёл на обычный тембр голоса.

– Я не дарю подарков, – сухо протянула я.

– Жаль. Чем обязан твоим визитом ко мне?

– Хочу выйти в город. Прогуляться там. – я указала пальцем за ворота.

Не скажу, что мне нужна была охрана. Просто бродить по городу одной очень скучно.

– Там? Ну, пошли! Что сегодня тебе показать?

– Сегодня хочу посетить разрушенное здание фотогалереи. Отец сегодня смотрел фотографии, и мне тоже захотелось увидеть жизнь в кусочке бумаги.

– Фотографии… Пф… Ну, пошли‑пошли!

—Эм… Ты никогда не отказываешь мне в просьбах. Я, наверное, жуть как надоела тебе?

Эм обернулся и с характерным звуком выдохнул воздух из носа.

– Ой, перестань, не делай так, – произнёс он, отмахиваясь руками. – Если бы я не знал, кто твои родители, подумал бы, что ты монашка, посвятившая жизнь молитвам и праведности. Мне совершенно не в тягость ходить с тобой… Да и если бы я не пошёл с тобой… ты бы расстроилась. А потом твой отец мне… А‑а‑а… В общем, пошли.

– Эм, ты ведь не боишься меня?

– Честно сказать, иногда немного побаиваюсь – особенно когда начинаешь задавать такие вопросы!

Эм саркастично улыбнулся и посмотрел на меня.

Молча отведя взгляд, я направилась к выходу.

Выйдя за ворота, мы медленно побрели вдоль разрушенных улиц. Хотя многие здания сохраняли приличный вид, встречались кварталы, превратившиеся в настоящие руины. Везде валялись камни, песок и битое стекло. Кое‑где пробивалась растительность, но в основном – сухие колючки и суховей. Такова теперь природа. Наверное, лишь в нашем доме ещё благоухала зелень – и то лишь потому, что отец вкладывал немало сил в её уход.

Вокруг стояли заброшенные здания, давно вышедшие из употребления. Мы неспешно шли по дороге. Нам изредка встречались мутанты: завидев меня, они тут же опускали головы. Я тоже старалась не встречаться с ними взглядом.

«В скором времени я буду для них палачом», – вновь прозвучали в голове слова Эма.

Он шагал рядом, время от времени закуривая. Эта его привычка порой раздражала меня. Запах табака прочно въедался в обоняние. Но я не имела права запрещать ему курить – это его выбор.

Эм шёл молча, не обременяя меня пустыми разговорами.

Я решительно поднялась по ступеням, ведущим в фотогалерею. Мы пришли: передо мной возвышалось полуразрушенное здание с потрёпанной вывеской. Эм последовал за мной.

Поднявшись, мы тут же оказались в главном зале. Огромные отсыревшие фотографии валялись на полу – на некоторых уже невозможно было разобрать изображение. Но были и те, что по‑прежнему висели на стенах, сохранив былое великолепие.

Странно, но здесь царила совершенно необъяснимая атмосфера. Даже воздух пах как‑то по‑особенному.

Вот изображение розовой птицы. Эм сказал, что её называют фламинго. К сожалению, этот вид исчез с лица земли из‑за радиации.

На другой фотографии был запечатлён водопад. Я видела их лишь в книгах и читала о них: водопад – прекрасное творение природы, окружённое изобилием растительности и живности.

– Я однажды видел такой, – вспомнил Эм, – но уже не помню где. Тогда я здорово ушибся головой в драке с каким‑то мутантом, так что место теперь не вспомню.

Возможно, где‑то такие водопады ещё сохранились.

А вот фото девушки: светлые кудрявые волосы развеваются на ветру, в них вплетён алый, словно кровь, цветок. Какое у неё счастливое лицо! Интересно, что так обрадовало её?

Непонятная энергетика исходила от всех снимков. Смотря на одни, почему‑то становилось тепло на душе, на другие – холодно.

Я неосознанно провела рукой по фотораме.

– Невероятно.

– Да, – протянул Эм. – Хоть они и потеряли былую цветность, характер и чувства всё же сохранились. Фотографии остались теми же – отражают то, что хотел донести до нас автор.

Следующая фотография изображала семью. Они радостно улыбались: мама, папа и черноволосый сынок сидели в обнимку. Внизу, у их ног, с довольным видом расположилась упитанная собака. Они так дружны! Даже животное здесь выглядит как полноправный член семьи.

Многие звери и сейчас существуют, но претерпели мутации. Другие же просто вымерли и исчезли с лица земли. Потому представление о собаке как о друге человека со временем ушло в прошлое.

Внимательно изучив снимок, я повернулась к Эму:

– Эм?

– М?

– А ты встречал кого‑нибудь из кланов?

– Что? Кланов?

– Таких, как я?

– Почему ты вдруг интересуешься? – спросил Эм.