Криста Куба – Улыбайся (страница 12)

– Я что, чья-то девушка, сестра? – мой вопрос повисает в воздухе.

Он лишь пожимает плечами и указывает на свой рот, словно извиняясь.

В салоне царит гробовая тишина, все пребывают в состоянии шока, не в силах поверить в происходящее.

– Лео потерял голос! – добавляет девушка с хвостом, её глаза полны тревоги. – Он не может говорить.

– Немой, значит? Отличное прозвище! Буду звать тебя так! – я пытаюсь разрядить обстановку, но мой сарказм лишь усиливает напряжение.

Темноволосый недовольно скалит зубы, его взгляд полон раздражения.

– Ты бы попридержала язык, новый Павел, – вмешивается парень с пораненными рёбрами, его голос звучит твёрдо и уверенно. – Мы не хотим причинять вреда Мару, поэтому тебе придётся вести себя прилично и как можно скорее вернуть хозяина этого тела.

Его слова повисают в воздухе, словно тяжёлый туман, окутывая всех присутствующих ощущением неизбежности и тревоги. Никто не знает, что произойдёт дальше, но одно ясно наверняка – эта история только начинается.

– Чертовщина какая-то! – оглядывает меня водила, – Мару, очнись…

– А, вот и хахаль мой? Только это всё теперь моё, – язвлю я в своей манере, уцепившись руками за грудь не моего тела.

– Я слышал о таком, – внезапно начал мелкий словно меня тут нет, – Такое бывает, когда человек испытал шок, как Лео, или что-то истощило его эмоционально, тогда возникает новая личность, чаще всего в корне отличающаяся от оригинала. Мару ведь ранее хотела покончить с собой, значит эмоционально была подавлена.

– Эй, я тут! – воскликнул я, всё ещё не веря своим глазам. Я в теле девчонки, нет, не просто девчонки – той самой подросшей девчонки, из-за которой мне пришлось словить пулю в переходе на Десятой улице. Воспоминания нахлынули волной, заставляя сердце биться чаще.

– Как вернуть Мару? – обратился водитель к мелкому, его голос звучал напряжённо.

– Не знаю, – пожал плечами тот, словно это его никак не касалось.

– Ау, это вы у меня спрашиваете? – вздёрнув бровь, я уставился на водителя. – Может, я хочу жить, и мне плевать, в каком я теле! Может, это просто сон?

Темноволосый, которого, как я теперь знал, звали Лео, начал быстро что-то писать на листе бумаги. Скрыв написанное от моих глаз, он показал записку водителю.

– Эй, немой, что там у тебя? – я злился, но сдерживал себя, понимая, что нападение на одного из них сейчас было бы глупостью.

Водитель кивнул, соглашаясь с тем, что написал Лео.

– Мару ваша хотела свести счёты с жизнью, поэтому появился я… – вырвалось у меня. – Значит, здесь я неспроста.

Но не успел я закончить фразу, как молодёжь накинулась на меня, словно стая голодных собак. Они ловко завели мои хрупкие руки за спину и быстро связали их какой-то тряпкой. Боже, и почему эти женщины вечно хотят похудеть – никаких сил ведь нет!

Я пытался вырваться, но сильные руки водителя и мелкого не давали мне и шанса. В прошлом теле я отлично владел тхэквондо, но сейчас все навыки были бесследно утеряны, оставив от меня лишь мой гонор и характер.

– Ну и что теперь?! – прорычал я, сидя в позе лотоса, пока водитель снова садился за руль. – Дадите по башке?

– Слушай сюда, – придвинулся ко мне парень с пораненными рёбрами, которого звали Джей. – Не знаю, надолго ли ты здесь, но сейчас не время строить из себя крутого. На улицах этого города рыщут зомби, мы потеряли одного друга, второй стал монстром, и у нас нет настроения играть с тобой в игры. Так что, будь ты хоть чёрт из табакерки, тебе придётся жить по нашим правилам!

Этот парень явно не из тех, с кем стоит шутить. Угораздило же меня проснуться в этом теле!

– Лады, буду паинькой! – проговорил я как можно доброжелательнее, хотя внутри всё кипело от злости.

Немой замотал головой, явно не удовлетворённый моим ответом.

– Что опять? – не сдержался я. – Самый умный здесь?

– Так, – продолжил Джей, – Запоминай. Мы не в тюрьме. Это Лео, у него проблемы с голосом. Это Аня, относись к ней как положено – ещё раз тронешь за грудь, не сойдёт с рук. Рядом с Аней – Руслан. За рулём – Харитон, а не «водила». А я – Джей. Понятно?

«Мелкие засранцы», – мысленно выругался я. Но выбора у меня действительно не было. Придётся играть по их правилам, хотя внутри всё протестовало против такого поворота событий.

– Понятно, – недовольно протянул я, стараясь скрыть своё раздражение.

– Хорошо, – Джей откинулся на спину, морщась от боли. Похоже, рёбра у него действительно были серьёзно повреждены.

– Кто теперь поставит Джею капельницу? – с грустью в голосе протянула Аня.

– Обойдусь, – процедил парень, прижимаясь к стене.

– Дамочка, ты на меня намекаешь? Мару ваша была медсестрой, что ли? Ну извините, могу разве что пластырь прилепить. Что с ним? – поинтересовался я у девушки с вызовом в голосе.

– Пулевое ранение, – коротко ответила она.

– И как его угораздило?

– Не твоё дело, – резко оборвал меня Джей, закрывая глаза и глубоко вдыхая воздух.

В жизни я никогда не привык жить по чьим-то правилам, а теперь мной управляет кучка сопляков. Я в теле девчонки, отец которой так и не смог снять с меня обвинения. И почему через столько лет я встретил именно её?

Стоп.

Я замер, напрягая извилины. Воспоминания нахлынули волной, возвращая меня в прошлое…

***

– Паш, просто пришей девку и дело с концом, менты уже идут по твоему следу, – верещал в трубке голос подельника.

– Убить её? – переспросил я, не веря своим ушам. – За что?

– Тебе только прибавят срок, уходи оттуда! Избавься от неё. Это единственный выход.

Я резко бросил телефон и посмотрел на ребёнка. Она плакала, теребя пальцем красный от слёз нос. Дети всегда чувствуют, когда обстановка накаляется и им грозит опасность.

– Ты ведь сказал, что вернёшь меня папе? – всхлипнула она.

– Я сказал, что верну тебя, если твой отец снимет с меня обвинения! Этого не произошло, – нервно бросил я.

Девочка заикалась от потоков слёз.

– Ты плохой, плохой! – причитала она снова и снова.

Я никогда не причинял вреда женщинам и детям. От моей руки не пострадал ни один добропорядочный житель этого города. Дела я вёл только с теми, кто нечист на руку. Раз я родился на дне, там и буду существовать – так решил я.

Мелкие кражи, мошенничество – всё это я вершил лишь в кругу падших людей. Я не позволял хорошим людям проявлять ко мне заботу, закрывался от них, прятал истинные эмоции за грубым хамством и грязными словами. Я не давал повода для проявления любви, использовал случайных женщин лишь для удовлетворения плотских желаний. Мне было суждено жить на помойке, там, где я и появился на свет.

В местных криминальных кругах меня прозвали Хамелеоном – я умел подстраиваться под любую ситуацию, менял маски и легко сходился с самыми отпетыми бандами города. Но в делах, связанных с человекоубийством, мои руки оставались чисты. И я не собирался изменять своим принципам, как бы ни складывалась ситуация.

– Прекрати выть! – прорычал я, чувствуя, как в груди клокочет ярость.

– Верни меня папе! – продолжала всхлипывать девочка.

Я метался по комнате, словно загнанный волк в тесной клетке, не зная, что делать. Её слова били наотмашь, попадая точно в цель.

– У тебя нет семьи, поэтому ты такой злой, – продолжала она. – Ты никого не любишь. Папа говорит, что такие люди несчастны. Их никто не любит, поэтому они и делают гадости хорошим, у которых есть дети и мечты… Твой папа не заботился о тебе, поэтому ты такой злой. Но если бы мой папа был злым, я всё равно была бы доброй и вернула бы ребёнка родителям.

Эта маленькая девчонка говорила так много и так правильно, что у меня кружилась голова. Её слова били по самому больному.

– Ещё папа говорит, что те, кто плохо себя ведёт и обижает других людей, попадают в ад, а хорошие – в рай. У вас, дядя, и так плохая жизнь, так ещё и там вас будут жарить на сковородке, – произнесла она с детской непосредственностью.

Девочка подняла на меня свои огромные глаза, обрамлённые слипшимися от слёз чёрными ресницами. В этот момент она казалась настоящим ангелом, которого я, словно чудовище, держал в плену. Что за чертовщина?!

У меня не было детства. Я никогда не слышал таких добрых слов об отце. В моей памяти навсегда запечатлелся лишь его пьяный облик и неизменные бутылки водки, стоящие на столе каждый день. Она была права – если моя жизнь превратилась в такое дерьмо, кто дал мне право пачкать в нём чужую судьбу? Лишать добропорядочных родителей ребёнка только потому, что я сам разрушил свою жизнь?

– Пошли! – резко произнёс я, хватая девочку за руку. Её мягкая, бархатистая кожа соприкоснулась с моей грубой, мозолистой ладонью.

– Дядя, куда? – снова всхлипнула она.

– Верну тебя отцу, а сам отправлюсь в ад! – твёрдо произнёс я, понимая, что впервые за долгие годы делаю правильный выбор.

В этот момент что-то внутри меня надломилось и начало меняться, словно старая, закостенелая корка падала с души, открывая что-то новое и неизведанное.

***