Криста Куба – Улыбайся (страница 11)

Когда-то он был человеком, он улыбался с экрана и пел. Ему рукоплескали тысячи фанатов, и в его глазах светился запал. Сейчас это лишь оболочка с вирусом, который управляет им через невидимый пульт.

И чего я ожидала увидеть? Раскачивающегося довольного парня? Глупая, я и правда не дорожу жизнью!

Я медленно попятилась назад, чувствуя, как страх сковывает мои движения. Женя внезапно издаёт глухой рык и бросается на меня. Я взрываюсь в бешеном крике, пытаясь нащупать оружие. Пятка спотыкается об так неудачно расположившийся камень, и я лечу спиной о землю.

Секунду – и затылок пронзает острая боль, я прикусываю язык, затем резкая боль в виске, кровь пульсирует в венах, дыхание прерывается, и вот уже я не нахожусь в этом мире. Словно падая в бездну, слышу где-то далеко раздавшийся выстрел, но мне уже всё равно…

Тело – это лишь сосуд для души. И душа его покидает…

– Папа, мама, – рыдая, бегу я, раскинув руки в стороны, – я скучала. Больше никогда, никогда не бросайте меня!

В прошлое

Мне было всего шесть лет, когда этот человек похитил меня ради шантажа. Павел – мужчина с тяжёлым характером, дерзкий и нагловатый, одержимый страстью к женской красоте и крепким алкогольным напиткам. Его внешность – короткая стрижка с выбритыми висками, характерная вздёрнутая правая бровь и периодически появляющийся бандитский оскал – красноречиво свидетельствовала о его богатом криминальном прошлом.

Этот человек, живущий по своим воровским понятиям и верящий в преступный кодекс, не знал, что такое благородство и честность. После отсидки он и не думал становиться на праведный путь. Мой отец вёл его дело, и, если бы преступление удалось замять, он обещал отпустить меня. О моём похищении знал только отец – если бы он обратился в органы, Павел угрожал тут же убить меня. Отец молчал, ведь для решения дела требовалось время, а я тем временем познавала все ужасы преступного мира.

– Жрать будешь? – бросил мне мужчина, помешивая половником разбухшие макароны в кастрюле.

Шестилетний ребёнок, привыкший к утренней каше с фруктами и клубничному молоку, не вызывал у Павла никаких родительских чувств. Бандит вывалил макароны в дуршлаг, немного потряс им и снова вернул в кастрюлю. Затем ножом открыл банку тушёнки и добавил её к макаронам. Небрежно смешав всё между собой, он с громким звуком шмякнул содержимое половника на пластиковую тарелку.

– Запомни, в будущем бабы становятся либо шлюхами, либо стервами, – бросил он, бесцеремонно придвинув ко мне тарелку. – Ешь!

Я сжала губы, сдерживая слёзы, готовые вырваться из моих глаз.

– Не будешь есть – сдохнешь с голоду! – наклонился ко мне бандит.

– Не хочу, не буду! – выдавила я.

– Я вот рос с отцом-алкоголиком. Мне было, как и тебе тогда. Когда хотел жрать – жрал чипсы, потому что кроме такой хавки больше ничего не было.

– Поэтому вы стали плохим? – смело спросила я.

Павел слегка засмеялся, почесал затылок и схватил пачку сигарет.

– А с чего ты решила, что я плохой? – вступил в разговор мужчина, глубоко затянувшись подожжённой сигаретой.

– Вы плохой. Вы воруете, бьёте людей. Это плохо. Обижаете моего папу. Может, из-за вас уже кто-то умер, вы преступник и должны сидеть в тюрьме.

– А твой папа работает на дядей, которые намного хуже меня. Они сажают в тюрьму бедных, не способных защитить себя людей, а богатым с деньгами прикрывают задницы.

Я сдвинула брови и отвернулась.

– Ешь, – чуть сменив тон, пробурчал мужчина, снова придвинув ко мне макароны. – Я в детстве часто ел такое, и это не помешало мне вырасти здоровым и красивым.

Он снова затянулся сигаретой, устремив взгляд в пустоту. Я несмело взяла ложку и, пристально осмотрев содержимое тарелки, положила макароны в рот. В животе бурчало, и выхода у меня не было – есть, чтобы выжить. Ну, и, наверное, если он дожил до таких лет, питаясь такой едой, думаю, и я не умру.

Боковым зрением я заметила лёгкую ухмылку на лице бандита, в его глазах отразился таинственный блеск. Казалось, что это был волк из сказки, но он не собирался меня есть. В этот момент что-то изменилось между нами – словно невидимая нить связала нас, несмотря на всю ненависть и страх, которые я испытывала.

В каждом человеке есть что-то хорошее, в Павле была сила, сила для того, чтобы приспособиться к любым условиям.

***

Голова раскалывалась, словно кто-то пытался расколоть её молотком. В затылке пульсировала тупая боль, отдавая в виски. «Опять перепил вчера», – пронеслось в голове. Воспоминания о вчерашнем вечере были смутными, размытыми, как старая фотография. В ушах звенели голоса, а перед глазами всё плыло.

С трудом приподнявшись, я попытался сфокусировать взгляд. Салон автомобиля. Полумрак. Я лежал на полу, а вокруг меня суетились какие-то люди. Рядом скорчился парнишка, обхвативший себя за рёбра, словно пытаясь унять боль. Ещё один парень, девушка с идеально очерченными бровями и собранными в конский хвост волосами. У стены сидел ещё один, с таким выражением лица, будто его всю жизнь преследовали неудачи. Водитель сосредоточенно смотрел на дорогу.

«Что за компания?» – промелькнуло в голове.

– Мару? – склонилась надо мной девушка с хвостом.

Я медленно обвёл её взглядом, отмечая каждую деталь. Идеальные брови, конский хвост, изящная фигура.

– Ты в порядке? – подал голос худощавый парень с болезненным выражением лица.

– Мару, – прохрипел я, – Новое прозвище? Что за дела?

У парня с болезненным видом округлились глаза.

– Мару, что с тобой? На тебя напал зомби, это был Женя. Харитон вовремя подоспел и выстрелил в него. Отступившись, ты сильно ударилась головой. Ты была без сознания пару часов. У тебя что-то болит?

Не сдержав ироничного смешка, я оглядел этих странных людей.

– Так, стоп. Мару? Кто это? Напали на меня? Мелкий, а? Где манеры? Я Пашка. Для мужиков – «братан», для милых дам – «дорогуша». Понятно?

Машина резко затормозила, и с водительского сиденья свесился довольно привлекательный парень.

– Что?! – протянул он с явным раздражением.

– Водила, есть проблемы? – впился я в него взглядом, тем самым взглядом, который не раз спасал меня из передряг. – Поехали.

– Эй, – схватила меня за плечи девушка, – Ты Мару. Студентка медицинского института. Тебе 20 лет. Тебя спас Харитон. Тот, что за рулём. Улицы кишат зомби, и мы спасаемся от них. Это Джей, Руслан и Лео, – она указала на парней. – И ты помогаешь нам.

– Опять Мару! Какого хрена! Тебе доказать, что я мужик? – я обхватил девчонку за грудь, отметив её молодость и стройность.

У мелкого отвисла челюсть, он бросился ко мне, загораживая девушку.

– Мару, ты в своём уме? – причитала с хвостом, но даже не попыталась дать мне пощёчину.

Коренастый темноволосый парень метнулся к портфелю и начал в нём рыться.

«Пришить меня хочет?» – пронеслось в голове.

– Эй, полегче там, что ищешь! – бросился я к парню, прижав его к стенке и пытаясь сделать удушающий захват. Остерегаясь, я поглядывал на «грустного».

Какого чёрта я так нервничаю? Может, они банда молодых маньяков? Может, они едят человечину? В моём положении лучше вести себя тихо. Но что-то здесь явно не так. Слишком много нестыковок. И эта амнезия… Слишком подозрительно.

– Сверну ему шею, – предупредил я, мелкий даже не сопротивлялся.

Молчаливый кидается ко мне, придвинув зеркало вплотную к моему лицу.

– И что? – спрашиваю я, не переводя взгляда. Озадаченно перевожу взор на отражение – молодёжь настороженно следит за моей реакцией.

В зеркале на меня смотрит девушка с широко раскрытыми глазами: карие глаза, алые пухлые губы, изогнутые в удивлении брови, слегка загорелая кожа, длинные чёрные ресницы, придающие ей ещё более женственный и притягательный вид. Милое создание, которое не может не привлекать внимание. Дыхание перехватило.

Этот взгляд… Он так знаком мне, знаком с тех самых пор, как в меня выстрелили в переходе.

– Твою же мать, – вырывается у меня единственное слово, – Я девка?

Как такое возможно? Где тот мужик, которого все знали? Куда он делся?

Мир вокруг словно замер, ожидая моего следующего шага. Но я не мог пошевелиться, не мог поверить в то, что видел в зеркале. Всё тело будто парализовало от шока.

– Да, – тихо отвечает девушка с конским хвостом, – Ты всегда была ею. Просто не помнишь.

Воспоминания

Я резко выпускаю из рук шею «мелкого» и, с трудом удерживая равновесие, падаю на сиденье между темноволосым парнем и девушкой с пышным хвостом, который словно огненный факел развевался при каждом её движении. Мои пальцы судорожно впиваются в длинные, почти до пояса, волосы, которые сейчас кажутся чужими.

В памяти вспыхивает тот самый взгляд – холодный, пронизывающий до глубины души. Это она, та самая девчонка, что когда-то поставила меня на место, доказав, что моя жизнь не стоит и гроша по сравнению с жизнью любого живого существа, даже маленького муравья.

– И давно я стала такой? – мой голос дрожит, пока я осматриваю своё непривычное отражение: хрупкое тело, тонкие руки, непривычные изгибы фигуры.

– Это случилось всего пару часов назад, перед нами была Мару! – протяжно произносит «мелкий», его голос полон недоумения. – Как такое вообще возможно? Это нервный срыв? Раздвоение личности? Может, шизофрения?

Я резко толкаю в бок темноволосого парня, его напряжённая поза говорит о многом.