Криста Куба – То, что скрыто (страница 8)

«Вот они, испорченные богатенькие девчонки… – мелькнула мысль. – А с другой стороны, значит, я хоть немножко привлекательна в качестве парня!» – невольно усмехнулась я про себя, наблюдая, как они, щебеча и перешёптываясь, направляются к Нику.

Я шла, пристально глядя им вслед. Они о чём‑то рьяно беседовали, изредка вставляя имя Ника, а порой оборачивались на меня и заливались звонким смехом.

Сестра Ника была воплощением изысканной элегантности: на ней красовалось пышное короткое коктейльное платье цвета морской волны. Туфли на изящной шпильке гармонировали с нарядом, а волосы, уложенные в мягкие, сияющие локоны, обрамляли лицо. Миниатюрная сумочка довершала образ, придавая ему законченность и шарм.

Вторая девушка, Линда, выглядела куда более дерзко и сексуально. На ней было облегающее красное платье, приоткрывающее линию груди. Чёрные туфли на высоком каблуке подчёркивали стройность ног, а чёрная лента, завязанная на шее аккуратным бантом, добавляла нотку игривости. Длинные прямые волосы кофейного оттенка ниспадали на плечи, придавая облику загадочность.

«Вау, они выглядят как две светские львицы – такие ухоженные, уверенные в себе, излучающие жизнерадостность… И как они только ходят на таких шпильках? Ума не приложу – это же целый талант!» – невольно подумала я, заворожённо наблюдая за их грациозной походкой.

– Эй, Охотник? – внезапно окликнула меня сестра Ника, вырывая из созерцания.

Я резко подняла взгляд, оторвавшись от разглядывания их туфель.

– Ты что пялишься на нас сзади? – с лёгкой насмешкой в голосе спросила она.

У меня перехватило дыхание.

«Я пялюсь на женские задницы… Вот это выводы! Конечно, они ведь думают, что я парень…»

– Нет‑нет, я просто смотрел вам под ноги, – поспешно пояснила я, стараясь сохранить невозмутимость.

Линда хитро прищурилась, бросив на меня многозначительный взгляд.

Обе снова разразились звонким, беззаботным хохотом.

– Боже, ну разве можно быть таким милым?! – воскликнула Саша, всплеснув руками.

Мы и не заметили, как подошли к Нику. Он по‑прежнему невозмутимо восседал в кресле, словно не замечая суеты вокруг. Сестра тут же устремилась к брату, её каблуки звонко цокали по мраморной плитке.

– Ники, привет!!! Кто он, говори скорей? Где ты его нашёл? Он просто находка! – заливалась восторгом Саша, едва Ник поднялся из кресла.

«Это, видимо, они обо мне сейчас!» – мелькнуло у меня в голове.

Саша тут же повисла на шее брата, словно обезьянка, её локоны рассыпались по плечам, а туфли на шпильках нетерпеливо постукивали по плитке.

– Саша, ты как всегда любопытна. Будь с ним аккуратней. Охотник, я думаю, убивал таких, как ты, раньше, – с лёгкой усмешкой произнёс Ник, бросив на меня короткий взгляд.

«Никогда не убивала я женщин и детей. Делает тут из меня монстра», – мысленно возмутилась я, сохраняя внешнее спокойствие.

– Он что, дзюдоист? Или, может, капоэйрист? Он же совсем молодой! Он что, так хорош?! – не унималась Саша, её глаза горели неподдельным интересом.

Я молча стояла в стороне, стараясь не привлекать внимания, но чувствуя, как внутри нарастает неловкость.

– Саша, не будь такой любопытной! – слегка строго осадил её Ник.

Наконец, она отцепилась от его шеи, чуть надув губы, но тут же переключилась на новую идею.

В этот момент к Нику подошла Линда – в своём эффектном красном платье она двигалась плавно и грациозно, словно кошка. Не говоря ни слова, она страстно поцеловала его. Ник не сопротивлялся – его руки уверенно обхватили её за талию, прижимая ближе.

– Привет, Линда, – произнёс он, оторвавшись от поцелуя, его голос звучал спокойно, почти буднично.

«Я долго тут как пень буду стоять? Что‑то мне не очень приятно лицезреть всё это!» – с досадой подумала я, чувствуя, как неприятно сжимается что‑то внутри.

Ник, словно уловив мои мысли, тут же обратился ко мне:

– Охотник, на сегодня всё. Можешь быть свободен. У нас завтра много дел. Иди, отдыхай.

– Хорошо, – коротко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и развернулась, чтобы уйти.

И, развернувшись строго на 90 градусов, я побрела в сторону моего дома – моего нового дома. Шаги отдавались глухим эхом в вечерней тишине, а в ушах всё ещё звучали обрывки разговора позади.

– Ники, ну пусть он останется! Нам так весело! – настаивала Саша, её голос звенел, как хрустальный колокольчик.

– У нас завтра много работы, Саша, – спокойно, но твёрдо отвечал Ник. В его тоне не было ни раздражения, ни снисходительности – лишь холодная уверенность человека, привыкшего раздавать распоряжения.

Придя домой, я сбросила строгий костюм, оставшись в простой футболке, почему-то без сил рухнула на кровать. Матрас мягко прогнулся под моим весом, а прохлада постельного белья немного успокоила разгорячённую кожу.

В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклым светом уличного фонаря, я размышляла о том, как сильно отличается мир, в который я попала, от того, в котором выросла. Здесь всё было другим: манеры, речь, даже молчание. Их отдых – не отдых, а представление; их мысли – не мысли, а стратегия. Они сверкают, как бриллианты на солнце, ослепляя своей роскошью и беспечностью. А мы… мы лишь тени, призванные оттенять их блеск, сглаживать острые углы их беззаботной жизни.

Я закрыла глаза, и эта мысль – горькая, но отчётливая – стала последним осознанным впечатлением перед тем, как меня поглотил сон.

Оплошность

Прошло пару недель – тихих, размеренных, почти будничных. Особых встреч и поездок у Ника не было, словно он что-то выжидал. За это время я успела познакомиться с четырьмя телохранителями: славные ребята, без тени эгоизма. Они охотно посвятили меня во все тонкости новой работы – от незаметных жестов контроля обстановки до тонкостей взаимодействия с персоналом.

Охрана, как не странно приняла меня очень радушно, мужчины не относились ко мне высокомерно, не тыкали на мою половую принадлежность и сразу же дали понять, что теперь я главная, без всякого осуждения и ревности. Я вела себя более чем серьезно и повода для отстранения не давала.

Я тренировалась дни напролет, изучала территорию жилого комплекса, слабые места охраняемой зоны и другие аспекты жизни дипломата.

Ник, судя по отзывам охраны, действительно оказался неплохим человеком. О нём говорили с уважением: без капризов, без показухи, всегда в курсе дел, ценит профессионализм. «Мне повезло с работодателем», – мысленно отмечала я. Теперь главное – не ударить в грязь лицом. Но я готова, ко всему, что может произойти вокруг этого мужчины.

Время текло своим чередом, дни сменялись один за другим. Но рано или поздно что‑то должно было произойти. Я чувствовала.

Мой подъём – в 6 утра. Пробежка по свежему, ещё сонному воздуху, душ, форма. Сегодня – с бронежилетом под костюмом. Перед выходом – стандартная проверка: пистолет на месте, все патроны в обойме. Взгляд в зеркало: синяки полностью сошли. «Герман был прав – мазь действительно хорошая».

В ухе тихо щёлкнул сигнал датчика.

Сегодня у нас должна быть впервые серьезная поездка в город.

– Охотник, это Ник. Выходи к северному входу. Там будут четыре автомобиля. В третьем – я.

– Понятно.

Я быстро спустилась к воротам. Четыре чёрных «Мерседеса» выстроились в ряд. Без колебаний села в третий, на заднее сиденье.

– Доброе утро, Охотник. Как спалось? – непринуждённо спросил Ник.

– Отлично. У вас тут просто рай.

Он усмехнулся:

– Похоже, ты хорошо воспитана. Или это офицерское положение обязывает? Кстати, ты тогда очень понравилась моим гостям.

«И почему он вспомнил это через столько времени?» – мелькнуло у меня. Я предпочла промолчать.

Ник снова выглядел потрясающе. Строгий костюм, тонкая оправа очков, дорогие часы. Парфюм. Хотя, мне кажется если даже на него надеть мешок из-под картошки, он будет выглядеть так же статно. Годы жизни в роскоши решают всё. Манеры и повадки уже неотъемлемая часть его жизни.

– Сегодня у нас две встречи. Первая – в ресторане с представителем компании «Продакш». Потом – с двумя партнёрами. Обе в закрытых заведениях. На каждую уйдёт порядка двух‑трёх часов. Затем – встреча с репортёрами. Там надо держать ухо востро. Терпеть не могу людей, которые ковыряются в моём нижнем белье.

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

– В дальнейшем ты должна сама знать моё расписание и распланировать, в какую машину я должен сесть. Также набрать людей для моей безопасности. Меня всегда должно окружать четверо человек. Мои люди в твоём распоряжении. Действуй, как считаешь нужным. Прошло уже достаточно времени и думаю, ты оценила обстановку.

«Господи, он говорит о себе как о кукле… Разве такое возможно – планировать защиту себя?» – подумала я, но тут же отогнала эту мысль.

– Охотник, ты всё понял?

– Да, Ник.

Машины плавно тронулись.

В 9:50 мы были на месте.

Встречи с партнёрами прошли гладко. Я стояла у стены, изредка подавая команды остальным телохранителям, проверяя обстановку за пределами ресторана. Потом распорядилась подогнать машины.

Честно говоря, работа телохранителя однообразна. Стоишь целый день, молчишь, озираешься по сторонам.

7 часов вечера. Ник выходит из ресторана – встреча с последним партнёром немного затянулась. Следующая – с репортёрами.