Крисия Ковальски – Порванные струны (страница 4)
Всё это Лиза вспоминала, уткнувшись лицом в подушку, когда внезапно дверь в её маленькую комнатку приоткрылась, и на пороге появился отчим…
Глава третья. Постыдная тайна
Сократ
Лиза в испуге сжалась под одеялом.
– Лиза, – услышала она его тихий голос, – Вставай и выходи в сарай. Жду тебя там, давай быстро.
Произнеся это тоном, не терпящим возражений, Антон вышел из комнаты. Лиза тяжело вздохнула, медленно встала, превозмогая себя. Она накинула кофту на худенькие плечи и тихо вышла в коридор. Когда она бесшумно проходила мимо комнаты брата, до неё донеслось весёлое хихиканье Марины, счастливый и беспечный приглушённый девичий смех. Сердце Лизы сжалось в болезненный комок, она подумала, что не сможет вынести этого. Но надо терпеть, терпеть до тех пор, пока не иссякнут последние силы, и она не сможет больше терпеть… Она вышла во двор, её волосы потрепал лёгкий тёплый ветерок, как будто желая успокоить и приласкать девушку. Ночь была тихой, только где-то далеко на окраине деревни за огородами изредка раздавался лай собак. Лиза постояла немного, любуясь красотой ночи, вдыхая влажный запах земли и молодой травы. Как хорошо, наверное, быть девушкой, просто девушкой в свои восемнадцать лет, беспечной и беззаботной… Быть невинной и наивной! Гулять вот такими восхитительными летними ночами по тихим деревенским улицам вместе с друзьями… Лиза резко встрепенулась. Так, хватит! Иначе она не выдержит, с ума сойдёт. Лучше ни о чём таком не думать. Девушка вдохнула, как перед прыжком на глубину, и вошла в сарай.
Антон уже был там и ждал её, сидя на лавке и докуривая сигарету.
– Лиза, ты долго шла, – раздражённо произнёс он и резко приказал, – Раздевайся!
Девушка вздрогнула в испуге и послушно сняла кофту, затем дрожащими руками стянула с себя тонкую сорочку и осталась в одних трусиках. Антон сидел молча и курил не спеша, откровенно разглядывая обнажённую девушку. Лиза стояла перед мужчиной и ждала, обречённо и смиренно.
– Из-за приезда Вадима нам будет не всегда удобно, – наконец раздражённо произнёс он, – Чёрт же его принёс… Но это не значит, что ты не будешь исполнять свои обязанности.
Антон встал, сорокапятилетний здоровый мужик, широкоплечий, но уже с обвисшим животом, волосатой грудью и руками. Как же он был отвратителен до омерзения! Какое счастье было бы не видеть его! Никогда!
Мужчина подошёл к дрожащей девушке и грубо схватил за тонкое запястье, подтащил к старому стулу и заставил сесть, затем завёл её руки за спинку стула, крепко связал запястья ремнём. Девушка молчала, ожидая очередной неминуемой пытки. Крепкие мужские руки обхватили её голову.
– Открой рот, – грубо приказал Антон, стянул с себя штаны, обхватил одной ладонью тонкую шею Лизы и начал глубоко входить в её горло. Девушка издавала утробные звуки, похожие на хрипы.
– Хорошо…, вот так… да… – с придыханием тихо произнёс он. Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть своего мучителя. Постепенно дыхание Антона начало сбиваться, стало прерывистым и тяжёлым.
– Да, да… Так… Хорошо! Ох… – стонал мужчина от удовольствия.
Лиза старалась не думать о том, какое брезгливое чувство вызывает этот отвратительный волосатый мужик. Она ощущала свою беспомощность. Маленькая худенькая, полностью беззащитная перед взрослым большим мужиком. Она ждала только одного – когда он, наконец-то, её отпустит. Но вот Антон отстранился, но Лиза знала, что это только начало её пытки.
Он развязал запястья девушки и приказал:
– Вставай.
Лиза поднялась со стула, испытывая невыносимую слабость от омерзения.
– Вставай сюда на колени, – опять приказал он.
Теперь к чувству омерзения добавилось чувство животного страха. Антон указал на место в углу сарая. Девушка безропотно сняла трусики, прошла в угол и встала на колени, зная, что сейчас ей будет не только омерзительно, но ещё и больно. Мужчина подошёл к Лизе, поднял её руки за запястья и крепко привязал их верёвкой к перекладине напротив, затем с возбуждением, жадно, посмотрел на девушку, стоящую на коленях, обнажённую, со связанными руками. Пряди тёмных волос упали на её бледные щёки.
– Как же я хочу тебя, – выдохнул он, пристраиваясь сзади неё, – Ты только моя, ты слышишь? Ты полностью принадлежишь мне. Сейчас я тебя поимею, – прохрипел он, уже не в силах сдерживаться, раздвинул ноги девушки, грубым резким движением засунул в её лоно сразу три пальца. Его дыхание при этом стало горячим, утробным.
– Сейчас я тебя растяну, – приговаривал он, вытащив пальцы и входя в девичье лоно очень сильно и резко во всю длину. Девушка ахнула от боли. Антон хрипло засмеялся.
– Сейчас я тебя поимею, как последнюю шлюху, до горла тебе просуну, – хохотнул он и начал резко и грубо входить в девушку, придерживая её за талию, крепко прижимая спиной к своему животу. Боль внизу живота Лизы становилась сильнее с каждым грубым беспощадным толчком. Антон обхватил ладонью горло девушки, крепко сжал его пальцами, наслаждаясь полной беспомощностью своей жертвы. В порыве своего животного дикого желания он опять просунул в рот Лизе свои толстые пальцы, все пять, до боли, очень широко растягивая её губы. Девушка испуганно застонала. Но Антон не вынимал пальцы, намеренно причиняя Лизе боль. Лиза чувствовала боль, и ничего, кроме боли. Слёзы бежали из глаз прямо на руку мучителя, а он продолжал исступлённо вдалбливаться в неё. В какой-то момент перед глазами Лизы всё поплыло, она окунулась в пустоту, ухнула глубоко в наплывающую темноту. Пришла в себя Лиза только когда почувствовала, как в лицо ей плеснули холодной воды.
– Слабая какая, – с раздражением произнёс Антон, – Теряешь сознание, как целка.
Лиза стояла на коленях, привязанная за руки к перекладине над старой деревянной полкой, от слабости потерявшая способность воспринимать окружающую действительность. Она склонилась безвольно, и только верёвка, к которой она была крепко привязана, не давала ей упасть. Наконец, её мучителю пресытилось издеваться над ней, он развязал её опухшие запястья и сказал:
– Можешь идти. На сегодня свободна.
Лиза с трудом поднялась, чувствуя сильное головокружение, слабость и саднящую боль в промежности. Каждый шаг отдавался болью, но она заставила себя пройти к двери, наклониться, накинуть на себя сорочку и выйти в тёплую летнюю ночь.
Кое-как девушка добралась до своей комнаты, упала на кровать и закрыла глаза. Очень хотелось пойти в душ и смыть с себя противно-липкую сперму, мерзкий запах мужчины, память о его похотливых прикосновениях. Но у неё совсем не осталось сил. Единственное, на что их хватало, так это на то, чтобы жалобно, поскуливая, плакать, уткнувшись в подушку лицом. Слёзы всё бежали и бежали, не переставая. Так Лиза и уснула заплаканная, униженная и измученная.
Глава четвёртая. Несбывшиеся мечты
Эжен Марсель Прево
За рекой послышалась кукушка, из чуть приоткрытого окна повеяло прохладой. Наверное, уже скоро утро, вот уже и сумерки рассеялись, скоро взойдёт солнце, а он так и не сомкнул глаз. От волнения ли, от переживаний прошедшего дня и встречи с родными, Вадим сам не знал, почему на душе у него неспокойно. Уже почти задремав, он услышал сквозь сон лёгкие шаги. Странно, что он вообще их услышал – до того беззвучно ступали босые девичьи ноги по деревянным половицам. « Лиза» – удивлённо подумал Вадим, и сон как рукой сняло. Но куда она могла выходить ночью? Немного погодя парень услышал уже более тяжёлые и шумные шаги своего отца. Вадим слышал, как он прошёл в свою комнату, как скрипнули пружины старой кровати под его грузным телом. Стало тихо и как-то неспокойно. Тревожно, как перед грозой. Вадим снова вспомнил утреннюю встречу с сестрой. Нет, не такой он представлял свою повзрослевшую младшую сестрёнку. Да, она выросла красивой, как он и предполагал. Но Вадим ожидал увидеть тот же, так знакомый ему с детства, кураж в её больших голубых глазах, услышать её задорный смех, радость от встречи с ним. Ничего этого не произошло. Нет, Лиза, конечно же, искренне обрадовалась ему. Но растерялась. Впрочем, её растерянность можно объяснить внезапностью его приезда. Всё-таки двенадцать лет не виделись с тех пор, как расстались на вокзале. Вадим чётко и в подробностях помнил их расставание. Отец посадил его в вагон, а он выбежал в тамбур в последний раз взглянуть на сестрёнку. Лиза стояла на перроне вместе с матерью и громко навзрыд плакала. Увидев брата, она отчаянно рванулась к нему, но руки матери задержали её за худенькие плечики, развернули в обратную сторону. В тот же момент сильная рука отца схватила его за локоть. Вадима втащили в вагон, поезд сильно вздрогнул и тихо тронулся с места, с каждой секундой набирая скорость, но Вадиму ещё долго слышался протяжный отчаянный плач сестры. Так их разлучили.
Вдруг Вадим вздрогнул от неожиданности. Он опять, как наяву, услышал жалобный тихий плач Лизы. Но прислушавшись, парень с удивлением понял, что это не его воспоминания. Его сестрёнка плачет на самом деле, сейчас, в эту самую минуту. Вадим быстро, но осторожно, чтобы не разбудить Марину, поднялся с постели, накинул штаны и футболку, бесшумно вышел на кухню. Да, так и есть, вот дверь спальни его сестры, и оттуда доносятся её жалобные приглушённые всхлипы. Парень осторожно подошёл к двери, но приоткрыть её не решился. Что-то подсказывало ему, что не может он сейчас, как когда-то в детстве, зайти и утешить Лизу, вытереть её слёзы и спросить, что случилось. Что-то тревожное поднималось в душе Вадима, ложилось тяжестью в груди, морозило его изнутри. Нет, надо оставить Лизу в покое. Что-то здесь не так. Что-то с его сестрёнкой явно не так. Она весь день избегала его. Вадим ожидал вопросов и уже приготовился рассказать всю свою жизнь Лизе с момента их разлуки в поезде и до сегодняшнего утра, но сестрёнка так и не подошла к нему и не задала ни одного вопроса. Она ни разу не улыбнулась, не говоря уже о том, чтобы он услышал её смех. То, что отец не проявил особенной радости от его появления в доме, Вадима как раз и не смутило. От отца он и ожидал подобного поведения. Но Лиза! Уж она-то должна была обрадоваться ему! Что-то случилось с его сестрёнкой нехорошее, пока его не было рядом, и он не имел возможности её защитить. И ещё эта новость, что она работает уборщицей в школе, вместо того, чтобы поступить учиться в колледж. Странно всё это. Так странно, что навевает смутную тревогу. Лиза в беде. Он не знал, что случилось, но интуитивно чувствовал, что с его сестрёнкой происходит что-то нехорошее. Только вот что? Но это он в скором времени узнает. И не такие боевые задачи приходилось ему решать. Вадим вышел на улицу, возвращаться в постель к спящей Марине не хотелось. Он сел на холодное и мокрое от росы крыльцо. Кукушка продолжала громко кричать за рекой. Где-то лениво тявкнула собака, послышался шум машины. Светает. Новый день уже входит в свои права. Как же так получилось, что самый дорогой Вадиму человек, его маленькая сестрёнка, сейчас плачет в подушку, и он не может её утешить? Чем-то стыдливым, тем, что девушка пыталась скрыть, были её слёзы. И ещё боль. В её тихом приглушённом плаче чувствовалась безысходность, боль, отчаяние. Не так плачут в подушку юные девушки, когда переживают первую в своей жизни любовь.