Крисия Ковальски – Между двумя (страница 4)
– Ну ты как беспризорница, ей богу, Мила! Хоть домой прийди, покажись мне, а то я уже и не помню, как моя дочь выглядит! Вот хоть поешь сейчас по-человечески!
Мила сидела на ступеньках крыльца вместе с Джавидом и Амином, они ждали, когда ужин будет готов. Все трое были уставшие и голодные.
Лиза положила в большую тарелку сырники и сметану, вынесла еду на улицу. Напротив дома лежали толстые брёвна, приготовленные для постройки новой бани, их облюбовали дети и часто вечерами собирались на них. Лиза положила тарелку на брёвна, села рядом. Дети мгновенно расхватали сырники и начали их есть. Лиза не удержалась, тоже взяла сочный аппетитный сырник в руки. Вот так хорошо можно долго сидеть, есть вкусные сырники и смотреть на деревенскую улицу. Иногда по дороге мимо проходили соседи, через их улицу можно было выйти к реке. Лиза взглянула на дочку, руки и щёчки которой были измазаны сметаной, на смуглых босоногих мальчишек, жадно откусывающих сырники, и еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Может быть, она и не очень хорошая мать, раз её дочка без присмотра целыми днями бегает по улице с босоногими братьями Румаевыми, но зато, Лиза была в этом абсолютно и полностью уверена, детство её дочки – счастливое.
Глава вторая. Последнее лето перед взрослением
Мила рассматривала себя в зеркало. Да, в этом платье она, конечно, выглядит взрослее, но всё равно не так, как Аня Петрова. У Ани уже есть грудь, почти как у взрослой девушки, а она, Мила, худая и плоская, как стиральная доска. Мила видела такую доску у дедушки Азиза. Он ставил её в таз и долго шоркал на ней своё бельё. Как его невестка Анжела не просила приносить бельё к ней для стирки, дедушка Азиз ни за что не соглашался и всегда стирал своё бельё сам вот на такой доске.
Худые ноги с выпирающими коленками тоже не радовали Милу. Надо бы надеть платье подлиннее и прикрыть подолом коленки. Вот у Ани и коленки красивые, круглые, ничего, где не надо, не выпирает. А только там, где надо. Мила вздохнула, решая, красить ли ей глаза или оставить так. В прошлый раз, когда она наряжалась на осенний бал и накрасила глаза, Джавид сказал, что ей это не идёт, и назвал её куклой. Пожалуй, красить не надо, решила Мила. Наконец, одевшись и причесавшись, Мила вышла из дома, чтобы встретиться по дороге с Аней и уже вместе с ней прийти на школьный вечер. Совсем некстати вспомнился этот осенний бал. Тогда Мила тоже долго и тщательно готовилась к этому вечеру и выбирала наряд, делала причёску и макияж в надежде, что Джавид обратит на неё внимание и пригласит на медленный танец. Весь вечер она зачарованно наблюдала за ним, как он выходил на сцену, брал в руки гитару и начинал виртуозно перебирать струны. Мила знала, что не только она, а все девчонки, затаив дыхание, жадно смотрят на него. Шестнадцатилетний Джавид стал любимцем публики и, особенно, девчонок всех возрастов, от учениц начальной школы до старшеклассниц. Его большие чёрные глаза таинственно мерцали в свете рамп, кипенно-белая рубашка контрастом подчёркивала смуглую кожу, вьющиеся пряди волос, аккуратно причёсанные, всё равно выбивались из укладки. Этим вечером должен был вернуться из города на выходные Амин. Он уже второй год жил в городе и учился в техникуме. Сразу после выпускных экзаменов его тётка Рита, живущая в городе, позвала племянника к себе. Амин уехал, чтобы за лето успеть закончить автошколу, а осенью поступить в техникум. Затем перебрался от тётки в студенческое общежитие и изредка на выходные приезжал проведать семью. Теперь, когда Амин стал уже совсем взрослым восемнадцатилетним парнем, Миле всё реже и реже удавалось общаться с ним. К тому же она стала испытывать странную робость при встречах с Амином. Да и как теперь можно беззаботно шутить и общаться с уже взрослым парнем, который знает, как она на горшке сидела в детстве? Да к тому же он сам её на этот горшок и садил бывало. От таких воспоминаний Миле становилось неловко. Она как раз только-только вступила в тот чуткий возраст, когда ещё угловатая девочка уже начинает ощущать свою женственность. Ей становилось стыдно и своих расцарапанных коленок и своей подростковой неловкости и угловатости. К тому же у Амина в городе была девушка. Джавид ей это рассказывал. Но вот сегодня Амин должен был приехать и тоже прийти в клуб. Он всегда приходил в клуб, когда приезжал в деревню. Его всегда просили поработать на дискотеках звукооператором. Мила тоже теперь часто бывала в клубе, когда делала примерки на костюмы или сама репетировала. Тётя Анжела и её увлекла танцами, и теперь Мила не пропускала ни одной репетиции и ездила на различные районные и областные конкурсы.
Когда Мила и Аня Петрова пришли в клуб, новогодний вечер уже начался. Мила с нетерпением поискала глазами Джавида в толпе танцующих, он увидел её первым, махнул рукой, приглашая на танец. Мила любила танцевать с Джавидом. Он двигался очень пластично, хорошо водил в медленном танце. И сейчас, Мила знала, со стороны они смотрятся очень красиво. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась и увидела возле сцены за аппаратурой Амина. Мила улыбнулась ему, он кивнул ей. Сказать что-либо всё равно не получилось бы. Громкая музыка заглушала все иные звуки. Но Мила чувствовала, даже не оборачиваясь в сторону Амина, что он смотрит на неё, наблюдает за ней. Когда танец закончился, Джавид исчез, а Мила продолжала танцевать с девчонками. Каково же было изумление Милы, когда на следующий медленный танец он пригласил не её, а Марьяну Куденцову. Куденцова училась в десятом классе и слыла первой красавицей. Светловолосая, высокая и стройная, она никогда не пропускала ни одного медленного танца и была нарасхват.
Наблюдая, как сильные руки Джавида легонько приобняли тонкую талию Марьяны, Мила испытала злость и досаду. Ну что все они в ней нашли? Белобрысая и длинноногая, ну и что? Из-за этого надо считать её лучше всех? Мила больше не танцевала, настроение пропало. Она села на скамейку рядом с Аней и стала наблюдать за Джавидом и Марьяной. Когда музыка кончилась, они оба куда-то исчезли и не появлялись до конца вечера. Мила засобиралась домой, Аня ещё хотела остаться, поэтому Мила одна вышла в коридор и стала снимать с вешалки свою шубку. В это время дверь открылась, и с улицы вошла Марьяна с раскрасневшимися от мороза щёчками.
– Уже уходишь? – спросила она мимоходом.
– Да, ухожу, – резко ответила Мила.
– А что, не понравилось? – Марьяна остановилась и насмешливо взглянула на девочку.
– Какая тебе разница, – Мила резко выдернула из рукава шубки шарф и стала его распутывать.
– Ну, ну, – сочувственно покачала головой Марьяна, – Конечно, тебе пора домой в постельку, детское время закончилось. А мы с Джавидом ещё в кафе сходим.
– Удачи вам, – резко отозвалась Мила, шарф никак не хотел распутываться в её дрожащих руках.
– Мы ещё с осени встречаемся с Джавидом, – добавила Марьяна, – Это так, на будущее, чтобы ты знала.
– Мне это не интересно, – Мила нервно теребила шарф в руках, её почему-то начала трясти мелкая дрожь.
– Да что ты? – усмехнулась девушка, – А чего тогда ты домой засобиралась? Относись к этому спокойней, Мила. Ты ещё… как бы это сказать-то… В общем, не лезь в наши отношения.
– Я и не лезу, – почти спокойно отозвалась Мила.
– Вот и правильно. И вообще, посмотри на себя в зеркало. Ты не в его вкусе. Ему другие девушки нравятся. Такие, как я. В твоём возрасте у меня уже грудь была, а у тебя и в двадцать лет не на что будет смотреть.
Марьяна самодовольно хмыкнула, распушила ладонью и без того пышные пряди и уже хотела войти в зал, как Мила резко схватила её за тщательно уложенные локоны и так же резко дёрнула их. Марьяна завизжала, попыталась отстраниться и освободить свои волосы из цепких рук Милы. Но Мила вцепилась так, что костяшки её пальцев побелели, и начала трепать Марьяну за волосы. На шум выбежали из танцзала, обступили девчонок и даже начали их подначивать.
– Мила, давай, покажи ей! – визжала Аня Петрова.
– Девочки! Кто-нибудь разнимите их! Она же все волосы вырвет Марьяне! – кричала Катя Новикова, одноклассница Марьяны.
Вдруг в общем гуле и шуме Мила почувствовала, как сильные руки властно, но осторожно, не причиняя ей боли, отцепили её пальцы от волос Марьяны и отстранили её от толпы.
– Мила, всё, всё, успокойся, – услышала она голос Амина, его сильные руки прижали её к себе, успокаивая и покачивая, как маленького ребёнка, закрывая своей спиной от любопытных глаз, – Пошли отсюда. Пошли домой, Мила.
Она почувствовала, как Амин помогает ей надеть шубку, обматывает её шарфом, в то время как все остальные сочувственно столпились возле Марьяны. Когда Амин вывел её на улицу, Мила не выдержала:
– Она сама… Она сама первая! – всхлипнула девочка и расплакалась.
– Ну всё, Мила, всё, забудь, – ласково отозвался Амин, приобнял её за плечи, увлекая за собой, – Успокойся и забудь! И пошли быстрее, мороз начинается.
Мила схватила тёплую и шершавую руку Амина, пошла за ним по заледеневшему тротуару, изредка всхлипывая и по-детски жалобно вздыхая.
– Мне сказали, что вчера девчонки подрались из-за нашего Джавида, – произнесла Анжела, накрывая стол к завтраку и оглядывая внимательным взглядом сыновей.