Крисия Ковальски – Гитара в руках твоих (страница 14)

– Хорошо, – быстро соглашается Полина, удивляясь тому, что Вадим Романович не требует, а просит.

– Сейчас мне нужно уехать часа на два. Вы, естественно, на звонки отвечайте. Если что-то важное, то скиньте сообщение мне на сотовый. А если не очень срочное, говорите, что я буду после двенадцати. И, возможно, из пожарной службы приедут сигнализацию перед праздниками проверить. Вы тогда в их документах вместо меня распишитесь, хорошо? Завхоза вызовете, пусть он проконтролирует, во всех ли помещениях проверят.

– Да, хорошо. Я могу идти? – Полина поднялась со стула, так и не притронувшись к кружке с кофе. Вадим невольно снова остановил взгляд на её лице. Глаза красивые, всё ещё влажные.

– Можете, если возьмёте свой кофе с собой и выпьете его.

Полина взяла папку с документами и кружку с кофе. Но рука её предательски дрожала, а тёмные капли кофе выплеснулось на пол. Молодая женщина отчаянно зажмурилась и застыла.

– Всё в порядке, Полина. Идите, – с досадой произнёс Вадим, но досада эта была направлена на себя, – Или вам помочь?

– Нет, нет, – Полина испуганно встрепенулась и поторопилась выйти из кабинета.

Вадим с раздражением отодвинул стул. Молодой мужчина был недоволен собой, очень недоволен. Он хотел, чтобы его уважали и с ним считались. Но он не хотел, черт побери, чтобы его тупо боялись! И совсем некстати вдруг вспомнились слова отца: «Остерегайся тех, кто тебя боится. Они предадут первыми». Но в случае с Полиной дело было совсем не в предательстве – зачем ему нужно, чтобы хорошая красивая девушка боялась его? Зачем ему нужно, чтобы простые люди смотрели на него с осуждением? Именно так вчера бы посмотрела на него баба Тоня, если бы узнала истинную причину его вечернего визита в дом Полины. А он ведь совсем не знает их жизни здесь. Ворвался сюда самоуверенным хозяином жизни, не зная, что и до него здесь была своя жизнь, свой уклад. Да, другая жизнь, совсем другая. Не та, к которой он привык и какую знал. И люди – другие. И подход здесь нужен другой. И нужно забыть о замашках своего отца, которым Вадим следовал, копировал и позволял себе в городском офисе их компании.

Когда Вадим выходил из своего кабинета, он заметил, что Полина уже успокоилась, сидела за своим столом и печатала на компьютере протоколы. Она несмело окликнула его, когда он уже дошёл до двери.

– Вадим Романович, я вам билеты вчера так и не купила…

– Я сам купил, не беспокойтесь, Полина, – ответил Вадим, желая, чтобы его ответ прозвучал не как упрёк, а как можно мягче. Но чувствует – опять не вышло, опять упрёком прозвучало, потому что Полина вмиг снова вжала в себя плечи и взгляд опустила.

Он вышел из офиса, на ходу набирая номер Максима. «Наверно, уже весь в празднике. Не ответит», – думал Вадим, садясь за руль «лэнд крузера». Но брат, как ни странно, ответил, хоть и не с первой секунды.

– Брат, извини, занят был, – доносится до него весёлый голос брата. Как всегда, на позитиве.

– Макс, выручай, – без предисловий начал Вадим, зная, что с братом можно вот так, сразу к делу, – Ты в городе?

– Да.

– Тогда слушай. Заедешь в торговый центр. Нужен подарок ребёнку. Мальчику… лет пять-шесть ребёнку, – и прежде, чем продолжить, всё-таки помедлил немного, – И ещё… девушке.

– Понял, понял, – в трубке послышался раздражающе-весёлый смех брата.

– Да ни черта ты не понял! – в один миг вышел из себя Вадим, – Просто вежливость, вот и всё. К Новому году многие компании своим сотрудникам дарят подарки. Девушке духи выбери, ты умеешь, я знаю.

– Конечно, умею, – (опять ржёт). Вадим пытается сдержать себя, не разделяя веселья брата, – Ты ведь именно поэтому ко мне обращаешься.

– Да. И не только поэтому. Ещё потому, что ты мой брат, к сожалению.

– А вот это правильно, братка, – Максим не замечает раздражения старшего брата, – Девушка какая? Ну, это нужно, чтобы знать, что именно ей выбирать. Случаем, не та ли большеглазая крошка в твоей приёмной?

– Да, – сквозь зубы цедит Вадим, желая быстрее отделаться от навязчивых вопросов младшего. Сейчас ещё и похабные шуточки в дело пойдут. Макс может. Это его стиль.

– Понятно, – всё с тем же весельем отвечает младший брат.

– Что тебе понятно? – вскипел Вадим, – Это просто формальность. Знак уважения и вежливости. Ничего личного!

– Ну конечно, – послышалось ехидное в трубку, – Я именно так сразу и подумал. А понятно то, что пряные духи не подойдут. Нужно что-то тонкое, нежное.

– Вот и займись этим. Мне, к сожалению, некогда. Иначе не стал бы к тебе обращаться и слушать твои подколки. Мне нужно на пилораму съездить, посмотреть там всё, чтобы решить вопрос с оборудованием. Сам видишь, духи нюхать времени нет.

– Ага, а у меня только на это время и есть, – беззлобно парирует младший брат.

– Слушай, младший, не зли меня, – предупреждающе произносит Вадим, – И мальчику что-нибудь, не забудь. Только, блин, не гитару. И не аккордеон. Конструктор какой. Лего.

– Да, понял, понял. Это всё, братка? Вино, цветы?

– Цветы, – спохватывается Вадим, – Хорошо, что напомнил. Цветы только не красные, белые.

– Как хорошо, что у тебя есть я. Согласен, братка? Всё сделаю, часа через полтора сам всё подвезу. Тебе к офису? Или домой?

– Домой лучше, – Вадим вовремя вспоминает, что в офисе много любопытных глаз, добавляет смущенно – И… спасибо, брат.

– Да ладно, – отмахивается Максим, – Новый год не передумал в Брусничном встречать? Может, лучше ко мне. У меня весело будет, вечеринка намечается.

– Нет. Отец приедет с партнёрами. Нужные люди. Баня, сауна. В общем, сам знаешь, дела.

– И даже в Новогоднюю ночь дела, – усмехается Максим, – В этом ты весь. Оставляй отца с его партнёрами и поезжай к этой милой крошке с большими глазками.

– Макс! Хватит! Я предупредил.

– Всё, всё, молчу, – младший брат отключается, а Вадим в задумчивости ведёт машину. Трасса проходит вдоль заснеженного леса. Высокие пушистые сосны заслоняют ветвями, щедро осыпанными снегом, и так по-зимнему скудный свет. Дорога на лесопилку безлюдна, пустынна. За всё время пути Вадиму не встретилось ни одной машины.

Но как же чертовски красиво вокруг, аж дух захватывает! Вадим любуется седыми кронами высоких в небо сосен и стройных лиственниц, красноватая кора которых подсвечена утренними лучами зимнего солнца. Он смотрит вдаль на всё удаляющуюся полоску бледного промытого недавним снегопадом неба. И снова мысли его возвращаются в тот ветхий домишко на краю села. Хотя ветхих домишек там много, почти вся улица такая. Стоят старые ветхие домишки, с покосившимися заборами, с засыпанной снегом дорогой. Хотя ладно, дорогу им сегодня расчистят, выровняют. Эта кухонька… бедность эта. Старая растянутая кофта на бабе Тоне, дешёвый ситцевый халатик на Полине, мальчик, играющий пластилином… И вдруг Вадим понял, что его смутило тогда – в комнате почти не было детских игрушек. В доме, где живёт маленький ребёнок, нет игрушек! Вадим вспомнил заваленные дорогими игрушками детские комнаты своих семейных знакомых, вспомнил он и своё детство. Отец не баловал, нет. Но у него и у Максима было всё, что они хотели – велосипеды, модные джинсы, современные гаджеты, даже маски для подводного плавания и водные лыжи. А этот мальчик… сидящий в его приёмной так тихо, как испуганный мышонок. Вадим крепче сжал руль. Возможно, это всё шокировало молодого мужчину потому, что он никогда (НИКОГДА!) не видел бедность. Нет, он, конечно же, видел бедность по телевизору, в фильмах, в новостных репортажах. Но вживую, именно в своей жизни непосредственно, он не видел бедность никогда. И он ещё так высокомерно говорил с этой испуганной девочкой, идиот. А у неё, в отличие от Вадима, нет высшего образования в самом престижном университете региона. У неё, судя по всему, даже зарплаты достойной нет. Кстати, надо будет поинтересоваться, сколько она получает. Сколько вообще его компания платит своим сотрудникам.

Вдали показались высокие металлические решётки пилорамы, и Вадим снова переключил внимание на дела.

Уйти домой Полина смогла только к двум часам дня, потому что Вадим Романович задержался на лесопилке не на два, а на четыре с половиной часа. И уйти без его ведома она не осмелилась. Как только её начальник снова появился в офисе, бегло просмотрел распечатанные ею протоколы, выслушал отчёт о том, что пожарная служба добросовестно проверила исправность всей сигнализации, Вадим Романович взглянул на часы и огорчённо заметил:

– Без десяти два. Полина, я не сдержал своё слово. Задержал вас. С кем ваш ребёнок?

Молодая женщина, удивлённая его участливым тоном и вообще тем, что он интересуется такими неважными для него вещами, как её ребёнок, сдержанно ответила:

– С бабой Тоней. Всё нормально, Вадим Романович.

– Идите домой, Полина. И с наступающим вас.

– Спасибо, вас тоже, – произнесла Полина, отведя взгляд. Она не могла понять перемену в поведении своего начальника, как будто она попала в рождественскую историю в стиле Диккенса. И один из персонажей, Скрудж, появился в реальности. Но чтобы не испытывать судьбу, Полина поспешила одеться и быстро спустилась с лестницы, ни разу не обернувшись в сторону Вадима Романовича. А то вдруг передумает, окликнет её, позовёт обратно и завалит работой до позднего вечера, позабыв о празднике.