Крисия Ковальски – Гитара в руках твоих (страница 13)
Он сел за стол, перед ним уже стояла доверху наполненная водкой рюмка.
– Ну, за именинницу, – смущённо произнесла Лена.
Они выпили. Вадим заметил, как Полина поморщилась и прикрыла лицо руками.
– Поля, закусывай, – посоветовала баба Тоня и обратилась уже к Вадиму, – Поля не пьёт у нас, вы не подумайте. Это я настояла, чтобы собрались. Говорю, давай быстро на скорую руку стол накроем, подружку свою позови, бутылочку выпьем. Они с Леночкой скромные девчата, не подумайте ничего плохого.
– Не знал, что у Полины день рождения, – произнёс в ответ Вадим, а про себя подумал: «Ну, конечно, не знал! Личное дело Полины на столе лежит, а он не знал! Заглянуть поленился…»
Полина вдруг стремительно поднялась, поправила подол халатика.
– Пора Антошу спать укладывать. Уже половина девятого. Извините, – и быстро прошла в комнату, плотно закрыла за собой двери. На кухне ощутимо повисло неловкое молчание, и даже дрова в печке, догорая, перестали трещать.
Но баба Тоня быстро спохватилась:
– А уж снегопад какой был намедни! И дорогу расчистить некому.
Вадим слушал рассеянно, обводя взглядом обстановку маленькой кухоньки. Всё здесь было старое – деревянный буфет, стол, стулья, полы, давно некрашеные, посуда дешёвая, рукомойник за печкой, ведро под ним… И только в эту минуту Вадим понял, что Полина живёт одна, без мужа и даже без родственников. Он смотрел на скудный праздничный ужин: на вареную картошку, домашней заготовки помидоры, котлеты, наполовину приготовленные из хлеба, и невольно вспоминал богато накрытый стол в ресторане «Седьмое небо», когда день рождения было у него самого полтора месяца назад. Чего только на том столе не было – морепродукты из Португалии, креветки, омары, лососевая икра, рыба разных сортов, салат из камчатского краба с грейпфрутом, печеное мясо с прованскими травами и сыром пармезан, мясо-гриль, стейк Рибай, ростбиф, паста с говядиной, салат баварский с ветчиной, салат с индейкой, десерты из самой модной в городе кондитерской «Венские пекарни» – чизкейки, панна котта, тирамису, эклеры, крем-брюле с апельсинами, макаронсы, брауни, печенье савоярди с нежнейшим кофейным кремом, песочные корзинки, профитроли и, конечно же, большой многослойный торт «Клубничный бархат», визитная карточка «Венских пекарен», а так же всевозможные миксы из фруктов, обширная карта вин, в которой была представлена целая коллекция игристых вин из Аргентины. Даже половину всего этого многочисленные гости тогда не осилили съесть.
Вадим молча доел скромную котлету из хлеба и куриного фарша и поднялся из-за стола.
– Уже уходите? Так быстро? – спрашивает Лена, но в голосе её звучит скрываемое облегчение. В его присутствии им тягостно, неловко. Да и ему самому неловко.
– Да, дела. Извините. Передайте Полине спасибо за угощение. Неудобно получилось, что я без подарка.
– Ой, да это ничего! – поторопилась успокоить баба Тоня, – Вы пришли, а это уже для нас радость.
Вадим надел пальто и перед тем, как выйти, обернулся.
– Дорогу почистят уже завтра. Я распоряжусь. Техника есть.
– Ой, спасибо! А то мы и в поссовет звонили и в ЖКХ. Везде говорят, что техника сломана…
– В леспромхозе техника есть. Всё сделаем. До свидания, – Вадим вышел во двор и сделал глубокий вдох полной грудью. Морозный воздух обжёг и взбодрил. Никогда раньше не приходилось пробовать дешёвой водки, впрочем, как и котлет с хлебом. Молодой мужчина быстро пошёл по дорожке к своей «тойоте лэнд крузер». Но в машину не сел, встал у забора, достал из кармана пальто ключи, бросил взгляд на проселочную дорогу. Всего две продавленных машинами колеи, и всё засыпано мокрым рыхлым снегом. Разглядывая в темноте, лишь при тусклом свете редких фонарей, заснеженную дорогу, Вадим с горечью подумал: « День рождение без подарков, вкусных сладостей, хорошего вина, весёлых танцев, красивого платья… А ещё с утра я так по-хамски обошёлся с ней… И ведь эта баба Тоня искренне подумала, что я пришёл сюда поздравить Полину… Ей и в голову не пришло, что я шёл сюда, чтобы устроить Полине разнос по-полной…»
На душе было как-то скверно, непривычно тоскливо, так, как будто он совершил что-то подлое тем, кто ему искренне доверял.
Тепло Рождества
На следующее утро Вадим задержался, пришёл на полчаса позже после того, как заехал в гараж и дал распоряжение завгару организовать расчистку деревенской дороги от снега. Когда он зашёл в офис, Полина уже сидела за своим рабочим местом и что-то писала на белом листе ручкой. Она вздрогнула, когда открылась дверь приёмной и бросила на своего начальника напряжённый взгляд, в котором плескалась паника.
– Доброе утро, Полина, – произнёс он, – Приготовьте две чашки чая. Одну с молоком, без сахара, а вторую – как любите вы. И зайдите в мой кабинет. У нас сегодня много работы.
Полина зашла в его кабинет почти сразу, едва он снял пальто, даже не успел сесть за стол и включить ноутбук. Она молча (так и не ответив на его приветствие в приёмной, как он запоздало заметил) приблизилась к его широкому столу и так же без единого слова положила на гладкую столешницу исписанный лист бумаги.
Вадим приблизился к столу, сел за своё место, поднял взгляд и не торопясь внимательно оглядел молодую женщину, стоящую напротив него. Замшевые сапожки, уже местами проношенные, строгая узкая чёрная юбка, тонкий вязаный свитерок, волосы собраны в пучок, на бледном лице почти нет косметики, короткие розовые ноготки, тонкие пальцы без колец, из украшений – только маленькие серебряные серьги. Вадим вспомнил ухоженные холеные руки секретарш в офисе своего отца, которые подавали документы на подпись. Длинные наклеенные гелевые ногти, раскрашенные в самые невероятные цвета, пальцы унизаны кольцами, губы, пухлые от ботокса, дорогие тяжелые серьги в ушах, модные стрижки, обтягивающие платья с декольте (отец не вводил строгий дресс-код, позволяя сотрудницам показывать декольте и длинные ноги в глубоких вырезах юбок). Вадим медленно перевел взгляд на бумагу, лежащую перед ним. «Прошу уволить меня по собственному желанию…», – Вадим скользит взглядом по аккуратному почерку и вспыхивает, – «Что за хрень?!» Берет лист и демонстративно медленно разрывает его сверху вниз, а потом складывает вместе порванные половинки бумаги и разрывает ещё напополам, не прерывая зрительного контакта с голубыми глазами, не отрывая взгляда от бледного напряженного лица, затем выбрасывает разорванную бумагу в ведро для мусора и говорит:
– Сделаем вид, что вы ничего не писали, а я ничего не читал. И принесите, пожалуйста, кофе, Полина. Повторяю, что у нас много дел. Давайте ими, наконец-то, непосредственно и займёмся.
– Я не написала отчёт, – тихо и напряжённо произносит Полина.
– Хорошо, что напомнили, – Вадим берёт трубку внутреннего телефона и набирает номер бухгалтерии, даёт распоряжение главному бухгалтеру зайти в его кабинет.
Полина стоит, не шевелясь, вся в напряжении. Ничего не говорит, но и не уходит. Главный бухгалтер появляется в кабинете Вадима через минуту.
– Вот форма для отчёта. Через час жду готовый отчёт у себя на столе, – распоряжается Вадим.
– Да, конечно, Вадим Романович, – кивает головой Янина Борисовна и уходит.
– Всё, этот вопрос решён, – он поворачивается к Полине.
– А разве… разве так было можно…, – Полина пытается справиться с волнением, но у неё перехватывает дыхание и не получается выразить внятно то, что она хочет сказать, – Все эти дни… когда я так переживала… ночью не спала… Можно было просто… попросить Янину Борисовну… И она сделает это быстро за полчаса…
В её больших светлых глазах дрожат слёзы, которые молодая женщина не может и даже не пытается сдерживать. Она разворачивается и быстро выходит из кабинета. Вадим, наблюдая такую реакцию, опешил. Но быстро собрался, стремительно вышел вслед за Полиной.
Молодая женщина стояла у окна и растирала слёзы дрожащими ладонями.
– Полина Дмитриевна… Полина…. Простите меня, Полина, – произносит Вадим, опять растерявшись от вида её слёз, – Я просто привык, что все мои распоряжения исполняются чётко и вовремя. Но я имел дело с профессионалами…
– Вот видите! Значит, я правильно написала заявление на увольнение, – сквозь слёзы отвечает Полина, – Я не профессионал. Но Павел Фёдорович был доволен моей работой, не требовал того, что знал, я не смогу сделать.
– Полина, ещё раз повторяю, извините. Я был не прав. Прошу вас, примите мои извинения, Полина. Успокаивайтесь, приготовьте кофе, и я жду вас у себя.
Вадим заходит в кабинет, чувствуя при этом себя так паршиво, что портится настроение. Полина появляется только через двадцать минут с подносом в руках. Она осторожно ставит кружки на стол. Вадим замечает, что себе она налила точно такой же кофе как ему – с молоком.
– Присаживайтесь, – говорит Вадим, отодвинув ноутбук и вглядываясь Полине в лицо. Вся зажата, скована и очень напряжена, каждой клеточкой своего тела. Вадим берёт кружку и отпивает кофе, с удовлетворением замечая, что Полина приготовила кофе так, как он любит – не горячий. Он терпеть не мог обжигающий кофе и не чувствовал в кипятке его вкуса. Полина же к своей кружке так и не притронулась.
– Кофе отличный, спасибо, Полина, – произносит он и сразу же переходит к делу, – Я назначил совещание на три часа дня. Вам там, Полина, присутствовать не обязательно. К тому же после совещания я распущу всех домой, готовиться к Новому году. Вы сегодня можете уйти домой пораньше, после часа вы будете мне уже не нужны. Сейчас приготовьте документы к совещанию, – Вадим протягивает Полине папку с бумагами, – К сожалению, Полина, я не могу найти электронный вариант протоколов. Ни на флешках, ни в ноуте в Павла Фёдоровича, которые он мне оставил. У меня к вам просьба, Полина, перепечатайте их заново. Как видите, делать это самому просто нет времени. Только смотрите, я карандашом внёс. Печатайте уже с исправлениями. Здесь шесть листов всего.