Крис Юэн – Собеседование (страница 4)
Хейли указала на кухонный блок слева от нее, где вдоль длинной кирпичной стенки, пересекающей пространство офиса, выстроились в ряд белые шкафчики. Над ними на стене висела гигантская меловая доска с расчерченной таблицей.
– Это царь-доска, – объяснила Хейли. – Сюда мы вносим все, что должны сделать по кампаниям. По каждой расписываем цели, бюджеты, ответственных исполнителей и все такое. На кухне есть бесплатная вода, в том числе минеральная, газировки, сок, смузи. Еще кофе и чай. По утрам бывают мюсли, фрукты и маффины. По вечерам что-нибудь заказываем.
– Супер, – сказала я, стараясь делать вид, будто для меня привычно, что на работе бывают бесплатные еда и напитки. В
– Иногда у нас собрания проходят за кухонным столом, но обычно в какой-нибудь переговорке.
Хейли снова указала на то, о чем говорила, но эти «переговорки» не были конференц-залом в привычном смысле слова. Одну из них устроили в кузове классического «Фольксваген-Транспортер»: поставили друг напротив друга кресла, а между ними поперек салона – доску для серфинга вместо стола. Другая выглядела как корзина воздушного шара, который как будто наполовину ушел в потолок. Третья представляла собой двух лошадок с ярмарочной карусели, а еще одна – белую беседку, увитую искусственными цветами.
– За приемной есть общие туалеты. А вот там сзади игровая зона. – Хейли махнула рукой в сторону парня и девушки, которые играли в пинг-понг за столом, «забрызганном» неоновой краской. Рядом с ними мигал огоньками танцевальный автомат.
– Мой счет еще никто не побил, – обернулась Хейли и улыбнулась. – А Джастин – гений скалолазания. Если решишь работать у нас, то обязательно заставь его научить тебя.
Если я решу работать у них. Будто все так просто.
Скалодром находился в конце игровой зоны. Он тянулся до самого потолка и представлял из себя гигантскую доску с торчащими яркими опорами для рук и ног. У подножия скалодрома были разбросаны мягкие маты и кресла-мешки.
– Ой, или ты сама профи в скалолазании? – добавила она.
Я покачала головой.
– Спускалась на веревке один раз. На благотворительном мероприятии, на старой работе.
– И как тебе, понравилось?
– Очень, особенно когда добралась до земли.
– Никому не говори, что я это сказала, но с похмелья на этих мешках очень удобно спится.
Хейли повела меня дальше, и я подмечала и то, на что она не обращала внимания: библиотечную зону с прозрачными надувными креслами, качели.
– У нас есть много пространства за царь-доской. Как раз там и строят тренажерный зал. А твое собеседование будет в кубе. Это единственное место, где можно проводить встречи, отгородившись ото всех.
Она свернула направо мимо рабочих столов, растолкав группку сотрудников, к большой стеклянной коробке в оправе из стальных балок посреди офиса. Та была размером с грузовой контейнер. Стенами служили большие стеклянные панели, не посеребренные, как окна, и занавешенные изнутри белыми реечными жалюзи.
Я подняла руку, чтобы прикрыть рот и заглушить суховатое покашливание, которое находит на меня, когда я нервничаю. Ладони вспотели, и я стала тайком вытирать их о юбку.
И тут же прекратила.
Мужчина в белой рубашке, идеально на нем сидевшей, и с узким темным галстуком открыл дверь куба и вышел. Атлетично сложенный, с квадратным подбородком, он немедленно приковывал внимание. Действительно горячий, Хейли не соврала, но дело не во внешности, а в том, как он держал себя. Чувствовался напор. И сосредоточенность.
На мне.
– Кейт Хардинг?
На мгновение я потеряла дар речи.
– Джоэль Уайт. Не желаете войти?
7
Джоэль подал Кейт руку. Когда они коснулись друг друга, ему показалось, что их встряхнуло, будто между ними пробежал маленький электрический разряд. Она тоже почувствовала?
Будто нет, но он обратил внимание на ее потные ладони и угадал, что она так резко отдернула руку из-за неловкости. Он пропустил ее вперед.
Джоэль взглянул на Кейт еще раз, и на мгновение реальность развалилась. Слух обострился, во рту горчило – но в следующую секунду он сфокусировался и пришел в себя.
«Сосредоточься».
Она вошла и, не зная, что делать дальше, пугливо озиралась, стараясь понять, куда попала. Но разглядывать было особо нечего.
Стеклянный стол, с двух сторон от него два одинаковых офисных кресла из белой кожи. Над столом светильники. Жалюзи закрыты.
Сдержанность обстановки была неслучайной – Джоэль попросил о ней. Он предпочитал быть единственным источником информации для собеседника.
– Мне очень жаль, что нам пришлось занять ваш пятничный вечер, – начал он. – Хейли, возьми, пожалуйста, у Кейт сумку.
– Нет-нет, не надо, не стоит. – Кейт нервно прижала сумку к себе. – Я бы ее оставила, если можно?
– Да, конечно, Кейт, никаких проблем. Хотите чаю, кофе?
– Воды будет достаточно.
Она указала на графин, стоявший на краю стола рядом с двумя высокими стаканами. Стол был почти пуст: вода, телефонный аппарат и кожаная папка.
– Что-нибудь еще?
– Нет, думаю, нет.
– Тогда мы готовы. Спасибо большое, Хейли. Когда будешь уходить, закрой, пожалуйста, дверь.
Раздался едва уловимый щелчок. В комнате стало тихо, и Джоэль почувствовал, что воздух давит на него, все инстинкты обострились и он не может оторвать от Кейт взгляда.
– Пожалуйста, Кейт, садитесь. Чувствуйте себя как дома.
Джоэль обошел стол. Кейт поставила сумку на пол справа от себя, оправила юбку и устроилась в кресле. Только после этого он тоже сел, придерживая галстук.
– Прошу прощения, что вам пришлось ждать, Кейт. Это не нарочно – день суматошный.
– Ничего страшного. У меня было время рассмотреть здание.
– И как вам, нравится?
– Очень.
Он кивнул и тепло улыбнулся, желая успокоить ее.
По опыту он знал, что поначалу разговор лучше вести на легкие темы. Расположить к себе собеседника. Убедить его, что тебе можно доверять. Для этого он часто обращался к Кейт по имени. Никуда не спешил и не торопил ее.
Сейчас главной задачей Джоэля было наблюдать за Кейт, изучать ее, исследовать ее поведение. Часто ли она моргает? Во время разговора двигает ли она бровями или руками? Если она задействует руки, то как? Сцепляет? Трогает лицо или волосы? Что насчет улыбки? Как часто она улыбается? Насколько легко ей это дается? Хмурится ли она, обдумывая ответ? Сужаются или расширяются ее зрачки? Дергается ли у нее верхняя губа? Или щека? Что ее выдаст?
С первых дней работы в разведке Джоэль, проводя многочисленные допросы свидетелей, подозреваемых, шпионов и информаторов, привык сравнивать эту стадию беседы с контрольными вопросами, которые задаются при отладке детектора лжи. Разница была в том, что себя он считал чутче и точнее любого прибора на планете. Так же считали и клиенты, щедро оплачивающие его услуги.
– Итак, Кейт, я предполагаю, что работой в небоскребе бывшую стюардессу не напугать?
Вот оно. Она выдохнула. Губы чуть разжались. Уголки глаз слегка опустились.
– С тех пор прошло много лет, – сказала она, – но, думаю, с боязнью высоты как-нибудь справлюсь.
Он коротко рассмеялся, покивал одобряюще и ободряюще и проследил за тем, как изогнулись в улыбке ее губы. Он отметил, как она пожала плечами, подшучивая над собой.
Что-нибудь еще? Нет, больше ничего.
– Послушайте, я понимаю, изначально собеседование должна была проводить Аманда… – Она напряглась. Вздернула подбородок. Нахмурила брови. – …и я прошу прощения, что нам пришлось все переиграть, но, надеюсь, вас обо мне заранее предупредили?
Ее зрачки резко дернулись слева направо. Она чуть заметно поморщилась и убрала прядь за ухо.
– Нет.
– Не может быть!
– По правде говоря, я выяснила это пару минут назад, когда Хейли вскользь вас упомянула.
Он встрепенулся. Как правило, словосочетание «по правде говоря» служило надежным сигналом, что собеседник собирался сказать что угодно, кроме правды. Но, как Джоэль знал наверняка, сейчас не тот случай – потому что он сам позаботился о том, чтобы ее не предупредили, – и эту деталь он отметил и запомнил.
– Это совершенно недопустимо. Мне очень перед вами неловко, Кейт. И за себя, и за
– Ничего страшного, правда.