Крис Юэн – Собеседование (страница 14)
Телефон не оживал.
Ужасное предчувствие мелькнуло у меня в душе. Я не сразу смогла вернуть трубку обратно на станцию, а когда я наконец сделала это, то мне показалось, что я бросила камушек, чтобы понять, далеко ли дно у моего страха.
Кожа ощущалась восковой и онемевшей. Зрение расфокусировалось. С боков как будто подступал туман, а я смотрела на мир через запотевший иллюминатор самолета.
Стресс. Страх.
Я бросилась к двери и ощупала ее поверхность, потом попыталась дотянуться пальцами до защелки, но достать не смогла, она была целиком утоплена в железном косяке. Дверь выглядела дорого и надежно, петли виднелись с внешней стороны куба, замочной скважины не было, как и инструментов, чтобы вскрыть замок. Даже карандаш, которым я отмечала ответы, Джоэль забрал с собой. Остались: стеклянный стол, два кресла, графин, два хрустальных низких стакана, телефон и лампы под потолком.
Я развернулась и уперлась руками в бока, глядя куда-то вперед и пытаясь подавить испуг. Клаустрофобией я не страдаю. Обычно. Но сейчас я чувствовала, что начинаю задыхаться. Я оглянулась и ринулась к опущенным жалюзи. Подняв их все, я внимательно вгляделась в пустой офис, пытаясь уловить движение, увидеть Джоэля и понять, что же мне делать дальше.
21
Я бросилась к стенам куба. Каждая из них была шире и выше меня, толщиной в несколько сантиметров. С виду закаленное стекло.
Панели казались прочными и стояли намертво. Крепкие черные балки из металла обрамляли углы куба, а более тонкие полоски установили поперек стекол. Пол из полированного бетона.
Я быстро обошла куб, тщательно ощупав каждое стекло сверху донизу, дыхание прерывалось, глаза горели.
Я не нашла ни одного изъяна, ни единой трещинки.
Где Джоэль?
Я до сих пор не знала. Он мог прятаться за колонной или столом, но глубоко внутри я подозревала кое-что, отчего мне становилось жутко. Мне не хотелось, чтобы это подозрение оказалось правдой.
Наблюдает за мной удаленно? Тут есть
Я представила, что он смотрел на меня, когда я ответила на звонок. Тогда жалюзи были открыты над тремя панелями. Но если бы он наблюдал за мной через стекло, спрятавшись в каком-нибудь секретном углу, я бы его заметила.
Я подняла взгляд. Надо мной горели лампы. Если где-то и была камера, то я ее не видела.
При мысли о скрытой камере волосы у меня на руках встали дыбом.
И я приняла решение.
Схватила кресло, на котором раньше сидела, и подкатила его к углу. Так между ним и столом образовалось около метра, и телефонного провода хватило, когда я сняла телефон со стола и поставила его на сиденье. Придерживая кресло за поручни, я залезла на него и осторожно выпрямилась во весь рост. Я почти доставала макушкой до стеклянного потолка.
Ухватившись одной рукой за толстую металлическую, украшенную заклепками балку, я наклонилась, чтобы снять туфлю, затем перехватила ее другой рукой, наклонилась, теперь уже за телефоном, и подняла его вместе с трубкой. База была сделана из прочного пластика, и мне показалось, что из нее выйдет неплохой молоток.
Кресло подо мной скрипнуло и повернулось. Я испугалась, что оно откатится и я упаду, но мне удалось удержаться, надавив каблуком на край сиденья. Я глубоко вдохнула, прислонила каблук к стеклу, примерилась.
Резкий удар.
По идее, стекло должно было опасть целиком, как штора с карниза. Кресло подо мной покручивалось, колени дрожали. Я прицелилась, отвернулась, втянула голову в плечи. Отвела назад телефон, в последний раз, прищурившись, посмотрела на туфлю и…
Сзади послышался тихий металлический щелчок. Я обернулась и чуть не упала.
Дверь открылась.
22
Я слезла с кресла, вернула телефон на стол, обулась. И уставилась на дверь. Приоткрытую.
Дверь не могла открыться сама, она совершенно точно была заперта. Но я не заметила, чтобы кто-то подходил к кубу, и сейчас вблизи него тоже никого не видела.
Так странно.
Еще несколько секунд назад я отчаянно пыталась вырваться отсюда, но теперь, когда он хотел, чтобы я вышла, мне уже не казалось это заманчивым.
Мое тело одеревенело.
Кое-что пришло мне в голову. Если он дистанционно открыл дверь, то может и закрыть?
Я поспешила поставить ногу в зазор между дверью и косяком. Часто задышала.
Держась за косяк, я сделала шажок наружу. Меня окутала абсолютная тишина. Сказать, что жуткая, значило ничего не сказать. Казалось, офис давно заброшен. Через огромные окна от пола до потолка было видно вечереющее небо.
Внезапно справа от меня раздалось утробное урчание. Я дернулась, сердце заколотилось где-то в горле. Но это кулер пускал пузыри.
Испытания перешли сюда? Каких действий ожидал от меня Джоэль? Какая мне разница? Я хотела уйти.
Я пошла через офис к приемной, пробираясь мимо пустых столов и шкафов, оглядываясь по сторонам и через плечо. Естественно, я споткнулась и чуть не упала, но так никого и не увидела ни в офисе, ни в приемной, когда наконец до нее добралась.
Неоново-розовый логотип погасили. Компьютеры в приемной тоже отключили. Два офисных кресла аккуратно придвинули к стойке.
Я встала неподвижно и напряженно прислушалась. В ушах гудело, но кроме того – ни звука. Я хотела забрать сумочку. Она нужна мне.
Брось. Спускайся. Доберись до охраны. Позови подмогу и потом уже возвращайся за своей сумочкой.
Я поспешила к железным дверям в индустриальном стиле, вцепилась в ручку левой створки. Сердце болезненно забилось.
Дверь не поддалась.
Я подергала правую створку, но обе были заперты. Я опустила голову и остро ощутила в этот момент, какое огромное за моей спиной помещение и как в нем тихо. Как я одинока.
Я отошла на шаг и посмотрела по сторонам в поисках кнопки, которая открыла бы двери.
Я заметила металлическую пластинку сенсора слева от дверей, как две капли воды похожую на ту, к которой Хейли прикладывала пропуск с другой стороны, когда мы входили.
Хорошо, возможно, кнопка найдется в приемной. Кнопка или переключатель – что-нибудь, что позволяло бы Джастину или Хейли открывать дверь. Звучит логично.
Я побежала проверить. На глаза ничего не попадалось. Я стала расшвыривать бумажки. Отодвинула кресла и провела пальцами под столешницей. Опустилась на колени и, вытянув шею, осмотрела ее как следует.
Ни кнопки, ни переключателя.
Лишь кабели тянулись к принтеру, стоявшему на низкой тумбе.
Я подняла голову. На стойке стояло два телефона. Я сняла трубку с одного из них и не услышала ничего, даже гудков. Я проверила второй телефон – тот же результат. Я нажимала кнопки, клала и снимала трубки. Тишина.
Бросив попытки, я медленно поднялась и уставилась на двери.
И тут телефоны зазвонили. Все разом. Звонил каждый телефон на этаже.
23
Джоэль наблюдал, как Кейт на экране перед ним отступила на шаг от приемной и зажала рот рукой.
Ему было видно ее под несколькими углами. По всему офису установили скрытые камеры и микрофоны. Некоторые прятались в панелях потолка. Другие в органайзерах на столах. Какие-то в цветочных горшках. И, конечно же, в переговорном кубе. Дополнительный обзор ему предоставляли веб-камеры на включенных мониторах.
Кейт испугалась, и ему не доставляло удовольствия на это смотреть, хотя удовлетворение профессионала от хорошо выполненной работы он ощутил.
Как странно, бывает, складывается жизнь. Давным-давно Джоэль работал на стороне добра. По крайней мере, ему так казалось. Беда работы в разведке – никогда точно не знаешь, кто дергает за ниточки.
На девятый год бодрого восхождения по карьерной лестнице его отозвали в сторону и похвалили за методы ведения допросов. Всех обучали основам: как понять телодвижения, задавать вопросы, чтобы получить развернутый ответ, распознать вранье. Но у Джоэля было нечто большее – дар. Он всегда мог докопаться до правды. Он выкладывался по полной, ведь он хотел быть лучшим.
За это его и выбрали для одного деликатного дела.
Где-то в переходах Уайтхолла один высокопоставленный госслужащий конфиденциально обвинил министра внутренних дел в утечке государственных тайн, и задачей Джоэля было встретиться с министром поздним вечером в ее квартире и поговорить с ней так, чтобы никто – включая саму госпожу министра – не знал об этом заранее.
К какому заключению он пришел?