Крис Велрайт – Ценный груз (страница 43)

— Почему такие отвратительные условия? — поинтересовался Дэмин, который видел сквозь решетки глаза озлобленных, измученных или поддавшихся ужасу пленников. — Они пусть и преступники, но все же живые люди.

— Таков закон, — пожал плечами Гувэй, — пусть это позволит им в полной мере ощутить тяжесть выбранного пути.

— Но они же тут сгниют заживо, — удивился Мингли, с отвращением отворачиваясь от одной из клеток, где покоилось непонятное существо, которое некогда было человеком, — это позорная смерть. Это недостойно ни для какого создания. Как можно обрекать другого на безволие и невозможность закончить свое время пристойно? Пытки или убийство во сто крат милосерднее.

Мингли в самом деле поразился жестокости людей. Они называют других существ животными, тварями, безжалостными и кровожадными убийцами. А сами измываются над своими же братьями подобным способом. Да, демоны любят жестокость, но их жестокость ограничивается проявлением силы над слабым. Никто не бросит в яму своего врага, чтобы тот сгнил заживо. В чем смысл? Ты не станешь от этого более могущественным в глазах других демонов, ибо противник погиб не от твоей руки. Демоны и иные существа, коих доводилось встречать на своем пути Мингли, могли разорвать тебя на части, разметать куски твоего тела на многие километры, выпотрошить, как свинью, сорвать кожу с живого, но дать возможность жертве сопротивляться.

А вот то, что он видел здесь — отвратительно.

— Ты чужеземец? — внезапно спросил Гувэй, пытливо взирая на Мингли.

— Нет, — Дэмин быстро ответил за своего мечника, — просто он воспитан по древним законам клана мечников, — он соврал, не моргнув, страшась того, что Гувэй раскроет истинную суть Мингли. Конечно, это невозможно даже представить, но кто знает. Ведь Дэмин тоже когда-то не верил в демонов.

Гувэй засмеялся:

— Ты нашел себе мечника, который следует старинному кодексу? Мой друг, ты удивителен! Я знал, что ты и сам поклонник всякого рода старины, но как ты умудрился найти такого же человека, кто верит в актуальность постулатов давно минувших дней?

— Люди слишком мало живут, чтобы так надменно заявлять об актуальности времени, — усмехнулся Мингли и поймал на себе недовольный взгляд Дэмина. Демон не боялся, что кто-то его раскроет. В Синторе слишком малы веры.

Один из узников резким движением, подобно броску змеи, кинулся к решетке. Он уставился на них и мерзко улыбнулся, обнажая гнилые зубы.

— У нас гости из верхнего мира! — захохотал пленник, источая жуткий запах, — кто это? Малыш-градоначальник и его дружок? Никак не разберусь в вашем звании, господин. — Он вперил озлобленный взгляд в Дэмина, и тот порадовался тому, что послушал Мингли и не стал брать с собой подвеску судьи.

Молодой судья все утро тщательно разглядывал нефритовую подвеску отца, желая отметить и запомнить любую деталь, которую мог назвать заточенный стражник в знак подтверждения искренности сказанного. Но, увы, подвеска была безупречна: ни царапин, ни трещин, даже выпуклая голова тигра — герб его рода, — была в сохранности, и золотые нити, прикрепленные к ней, были чисты и не спутаны. Его отец был столь же аккуратен, как и он сам. По этой причине, дабы не спутать подвески, Дэмин когда-то давно вплел в свою для отличительного знака несколько нитей изумрудного цвета.

Мингли тем же утром не прекращал уверять своего господина, что не стоит брать этот знак отличия в такое место. Он может помешать беседовать с тем, кто заточен в тюрьме, — так как именно из-за подвески его заточили, — и привлечь ненужное внимание других преступников.

— Пусть лучше пленник думает, что ты рядовой служитель суда, а не враг или виновник его беды, — уверял его демон.

Один из охранников, сопровождавший их, ударил рукояткой меча по решетке, заставляя пленника скрыться в темноте своей клетки:

— Прошу прощения, господин. Тут многие теряют рассудок.

— Если ты забыл, то я напомню, что по нашим представлениям, — продолжил Гувэй, обращаясь к Мингли, — бесчестная смерть — это лучшее наказание. И чем отвратительней она будет, тем больше вреда будет нанесено душе человека и, следовательно, когда придет час перерождения, она не сможет добиться лучшей жизни в будущем воплощении. Это кара.

Они подошли к одной и решеток, и охранник достал ключи, долго перебирая их в поисках нужного. Сквозь металлические прутья на них бросал умоляющие взгляды заключенный стражник речных ворот. Как только они оказались внутри, тот стал низко кланяться и молить их о пересмотре дела. Стражник нервно и спешно говорил о том, что не виновен, что выполнял свою работу и следовал всем законам и правилам. Его хриплый голос, — вероятно из-за долгого отсутствия общения или воды, — дрожал и готов был сорваться на крик. Человек был сломлен и способен на все, лишь бы вновь увидеть свет солнца.

— Заткнись, — грубо прервал его один из охранников, — и дай слово господам.

Видя, что требование не возымело силы над разумом, что катился в бездну, охранник пнул заключенного, и тот, подобно опрокинутому жуку, замер в ожидании следующего удара.

— Довольно, — сказал Дэмин, — прекратите это. Мы пришли расспросить этого человека, а не калечить его.

Заключенный почувствовал сострадание в голосе Дэмина. Он быстро пополз к нему, уверяя, что готов сознаться во всем.

Мингли с отвращением взглянул на Гувэя, чьи глаза не выражали ровным счетом ничего, но стоило молодому судье обратиться к сыну градоначальника, как тот тут же оживился, превратившись в радушного человека.

«Ну конечно, — подумал Мингли, — этот столикий, небось, еще и в груди на все случаи жизни по пять сердец имеет. Удивительно только то, что он не старается это скрыть от меня. Считает, что мое слово не изменит отношения Дэмина к нему? Или жаждет, чтобы я начал говорить о нем гадости своему господину, и тот прогнал бы меня, как шелудивого пса? Или же он так самоуверен, что бросает мне вызов? — Демон невольно улыбнулся, мысленно обратившись к Гувэю: — Ты дышишь только потому, что я еще не решил, как с тобой поступить. Но я благодарен тебе за то веселье, что ты нам уготовил. Жду не дождусь, когда паук поймет, что сам запутался в паутине».

— Расскажите мне все в деталях. Почему вы пропустили ту джонку? — Дэмин начал допрос после того, как получил одобрительный кивок Гувэя. Того требовали правила. Без разрешения главы Ведомства Безопасности никто не имел права получать сведенья из уст заключенных.

— Я уже рассказывал, — жалобно завыл пленник, но, видя, что один из охранников положил руку на меч, тут же прекратил свои стенания, — в ту ночь к воротам города подплыла джонка. Я был на посту и все сделал, как требовалось: проверил документы, посчитал груз и запросил разрешение. Мне показали подвеску судьи, и я разрешил им покинуть город.

— Все документы были в порядке? — уточнил Дэмин.

— Да, никаких нареканий, количество ящиков и число людей на судне соответствовало бумагам.

— И вы уверены, что это была печать судьи?

— Конечно! — внезапно завопил утомленный этим вопросом пленник, — нас учат не только сражаться и соблюдать все правила и законы грузоперевозок, но и знать наизусть каждый герб семьи, каждый опознавательный знак ведомств, каждую печать чиновника. Я клянусь — то была подвеска судьи!

Никого из присутствующих не впечатлила ни его речь, ни интонация, с которой он пытался доказать свою непричастность к преступлению. Находясь на краю пропасти, человек способен на невероятное актерское мастерство, особенно если он давно промышляет мошенничеством. Быть стражем на речных воротах, через которые ежедневно проходят суда, груженные ценными товарами — большое искушение.

Гувэй, который уже слышал историю пленника не один раз, сейчас был больше заинтересован Мингли. Тусклое освещение позволяло ему скрываться в тени, и потому он без опасения рассматривал мечника. Между ними сразу выстроилась стена недоверия и обоюдной неприязни. Поэтому сын градоначальника и искал в этом человеке хоть что-то, что могло бы быть полезным, если потребуется вступить с ним в открытую конфронтацию. Но процесс осмотра оказался недолгим. К удивлению Гувэя, на губах Мингли заиграла мерзкая улыбка. Хоть тот даже не соизволил обернуться в сторону сына градоначальника, сомнений не возникало — мечник знал или почувствовал, что его разглядывают.

— Опишите, как выглядела подвеска, — холодно приказал Дэмин, который не замечал того, что происходило между его спутниками.

— Белая нефритовая подвеска, — обреченно залепетал пленник, предчувствуя, что этот господин тоже не намерен стать его пропуском на волю, — голова тигра с разинутой пастью и золотые нити с вкраплением изумрудных.

Дэмин опешил, но тут же взял себя в руки. В его голове заметался жужжащий рой вопросов. То, что подвеска была неподдельная, он решил сразу. Во-первых, потому что за такое довольно жестоко лишают жизни, а во-вторых, ее не так-то просто сделать. Конечно, можно найти мастера, но обычно такому искусству обучают лишь избранных при дворе правителя. Данное ремесло категорически запрещено законом изучать и распространять вне стен дворца. Как несложно догадаться, таким мастерам платят столь щедро, что будет трудно их подкупить. Поэтому шанс того, что это была подделка, крайне мал.