Крис Велрайт – Ценный груз (страница 25)

Матушка все не унималась с расспросами о том, как живется Джану в крепости на границе с Тивией. Хорошо ли кормят, выделили ли ему слуг, не болеет ли он и есть ли там врач и чароплет, не нужно ли тому выслать книг из библиотеки и прочие женские волнения о родном сыне. Дэмин, как и его отец, все это время предпочитали разглядывать еду на своей тарелке или осматривать причудливые одежды у нанятых музыкантов. Перебивать матушку было не только невежливо, но и опасно для ментального здоровья. Несмотря на то, что она никогда не участвовала в делах семьи, касающихся рабочих моментов, предпочитая сохранять роль жены, матушка была женщиной умной, хитрой и даже местами суровой. Например, именно благодаря ее огненному характеру случился известный в кругах знати скандал, что ходил теперь притчей во языцех о наказании слуги, который посмел пренебречь своими обязанностями и не подал самому младшему сыну Каведы вовремя лекарство. Матушка распорядилась бить кожаными плетками этого слугу каждый раз, когда ее больной сын кашлял. Скандалом это стало благодаря тому, что подобное произошло в семье Каведы — помощника судьи, который славился желанием узаконить наказания над слугами, дабы хозяева не творили зверского самосуда. Впрочем, поведению матушки нашлось веское оправдание: ее любимый младший ребенок был на грани смерти на протяжении нескольких месяцев. Тут у любой женщины может случиться нервный срыв.

Дэмин задумчиво разглядывал одежды танцовщиц, игнорируя непрекращающийся диалог между Джаном и матушкой. Он не был заинтересован в девушках, как можно было бы подумать со стороны, просто хотел на чем-то зафиксировать взгляд, дабы погрузиться в собственные размышления. Как часто бывает, мысли о случившихся неприятностях нарочно норовят залезть в голову, стоит лишь расслабиться. И сейчас Дэмин обдумывал все стороны сложившейся ситуации с передачей дела Гувэю. Он нахмурился, заловив самого себя на стремлении к тщеславию и недоброжелательных мыслях по отношению к столь благодушному и открытому человеку, как сын градоначальника. Он даже подумал спросить мнения своего отца по данному вопросу, когда ощутил, как что-то легонько коснулось его ноги. Дэмин сморгнул, теряя последовательность мыслей, и бросил взгляд под стол. Шелковая туфелька Рии, что покачивалась в такт музыки, то касалась его ноги, то вновь отстранялась. Дэмин ощутил неловкость от происходящего, хоть и понимал, что девушка это делает не нарочно.

Он поднял взгляд и столкнулся с глазами цвета самых топких болот. Они поблескивали в свете фонарей, развешанных вдоль террас, и в них читалось озорство. Дэмин растерялся и резко отвел взгляд в сторону, задев рукой столовые приборы. Палочки и подставка под них соскользнули со стола. Прозорливые слуги, внимательно наблюдавшие за господами, дабы в случае чего угодить тем, тут же ринулись к ногам Дэмина и стали подбирать упавшие предметы.

— Мой брат, наконец, стал больше похож на обычного человека! — засмеялся Джан, — даже вещи роняет со стола. А то до этого момента, сколько помню, всегда был словно мифическое существо, не имеющее недостатков.

— Не говори так, — ласково отозвалась матушка, — твой старший брат до сих пор излишне эмоционально переживает за любую, даже пустяковую оплошность.

Дэмину не понравилось, что его сдержанность, холодность и умение просчитывать все на несколько шагов вперед в глазах матушки по-прежнему выглядели как чрезмерная ранимость. Возможно, когда он был ребенком, то в самом деле сильно переживал собственные неудачи, но с возрастом научился справляться с подобными всплесками чувств, которые не красят мужчину. Но разве родителям объяснишь, что ты уже вырос?

Дэмин надеялся лишь на одно, что Мингли слишком заскучал и не вслушивается в их разговор, так как ему не хотелось в глазах мечника выглядеть чьим-то ранимым сыном.

— Ох, матушка — Джан пододвинул к себе тарелку с фаршированной рыбой, — любишь ты всегда защищать нас от самих же себя. Твое бы рвение да нашему правителю в уши. А то стоим, как дураки на границе с врагом, и даже укреплений новых не возводим, да гарнизон не пополняем. Ведь и так понятно, что конфликт разрастается, и это пламя уже не потушить. Чего мы ждем? Когда враг первый нападет? Тивийцы пусть и славятся своей праздностью, но мы как-то подзабыли, что подлость — тоже их натура. Не ровен час, как проснемся под боевые горны. Помяните мое слово.

Между Тивией и Синторой действительно давно нарастало напряжение. Несколько лет назад тивийский правитель заключил выгодный контракт с иноземцами на приобретения Тина — сильнодействующего наркотика. Соглашение гласило, что никому, кроме данной провинции, поставщики его продавать не станут. А сам наркотик разошелся за пару лет по всем регионам, как зараза. На него подсели как богатые, так и бедные. Реки золота полились в Тивию, а зависимость от Тина привела к сильным изменениям внутри экономических и политических позиций региона.

Синтора обладала огромными залежами железа и славилась отважными и умелыми воинами. Находясь рядом с Тивией, что обладала выходом в море, было бы неразумно не подумать о захвате таких земель. Открыто это сделать было невозможно, и Тивию подтачивали изнутри. Но с появлением Тина сложно стало бороться с тем, кто обладает практически бесконечным притоком денег и лояльностью со стороны богатых и влиятельных людей, попавших под действие наркотика. Многие считали, что война уже не за горами, потому что последним указом тивийского правителя стал новый закон о торговле. Все купцы других провинций обязаны были уплачивать двойной налог за пользование портом Тивии. Это был удар по казне многих регионов и, как следствие, ослабление их военной мощи. Можно ли иначе расценивать такой ход, как не попытку усилить свою власть на континенте?

Джан, обладая вспыльчивым нравом, был сторонником тех, кто ждал и предвещал скорый военный конфликт.

— Не нам осуждать действия правителя. — Отец был недоволен позицией сына, — ты со своей колокольни видишь значительно меньше, чем тот, кто смотрит с вершины горных пиков.

— То-то и оно, — усмехнулся Джан, — он так высоко сидит, что не видит лиц и бед своего народа.

— В моем доме не будет таких разговоров! — прогремел голос главы семьи, — мы верные подданные своего правителя и не смеем осуждать его действий.

Матушка, зная, что такого рода споры между сыном и отцом всегда длятся долго и заканчиваются обоюдными обидами, взмахнула рукавом, приказывая танцовщицам плясать, а музыкантам играть громче. Она быстро пододвинула к Джану вино, а к его отцу — зажаренного цыпленка. Всеми силами стараясь увести тему в другое русло, матушка обратилась к Рии:

— А вы давно у Джана в наложницах? Когда дети будут?

Джан закашлялся. Рия распахнула глаза, а Дэмин ощутил жуткое смущение.

Глава четвертая

Рикша ловко маневрировал между людьми и гружеными повозками, движущимися в сторону порта. Он умудрялся просачиваться даже там, где, казалось, мухе не проскочить, и при этом не сильно нарушал правила, дабы довезти своего господина в назначенное место как можно скорее и в целости.

Портовый район был застроен дешевым жильем с крохотными комнатушками, жуткими на вид харчевнями и складами. Нищета порождала преступность и незаконную торговлю всем, чего пожелает душа человека, способного оплатить товар. Именно здесь началось распространение Тина — наркотического вещества. Здесь же торговали своим телом женщины, которых не брали в публичные дома Нижнего города. Тут же рождались преступные банды, состоящие из детей и подростков, и более серьезные группировки. Городские стражи, что берегли покой жителей, особо не патрулировали улиц Портового района. Им не очень-то хотелось лезть в местные разборки между шайками ополоумевших воров и убийц, которые по пьяни или из мести иногда устраивали настоящую резню в едальнях или закоулках тесных улиц. Лишь когда сверху поступал приказ, — чаще всего перед праздничными событиями или отчетным периодом перед двором правителя, — устраивались облавы. Стражи сплоченными группами проносились вихрем по грязным улицам и обветшалым домам, хватая всех без разбора, кто походил на вора, мошенника или убийцу. Можно было не беспокоится, что пленишь кого-то без причины. Тут все так или иначе занимались незаконным промыслом.

Единственным оплотом относительной чистоты и законности был сам порт, вокруг которого и образовался одноименный район. Именно туда сейчас устремился рикша.

Дэмин посчитал, что необходимо при разборе всех деталей этого дела, прежде всего начать с портового начальника. Ведь иногда пропажа товаров — это не злой умысел, а банальная халатность. Требовалось просмотреть все документы на исчезнувшие ящики, джонку, на людей нанятых на судно и привлеченных к погрузке товара.

Мингли трясся рядом с ним в двухместной повозке, закрывающей их небольшим навесом от солнца.

Чем ближе они оказывались к портовому району, тем отчётливее ощущались запахи рыбы, конского пота, горячей смолы и крепких напитков.

— Как сквозь эти запахи ты способен ощущать чужие эмоции? — удивился Дэмин, который был редким гостем в этой части города. Он боролся с желанием прижать к своему носу платок, когда они проследовали мимо груженой навозом повозки, что следовала от конюшен, предназначенных для гостей столицы, — и как среди прочих ты распознаешь мои чувства?