Крис Велрайт – Ценный груз (страница 23)

— Я рад, что мы теперь будем работать вместе, — Гувэй понизил голос, когда учитель начал рассказывать о предстоящем экзамене.

— Вместе? — удивился Дэмин.

— Да, отец распорядился передать это дело мне. Не могу объяснить, отчего так вышло, но надеюсь на твою помощь.

Дэмин нахмурился. Будучи человеком честной натуры, он, не раздумывая, высказал Гувэю свои опасения и накопившееся недовольство:

— Скажу откровенно, то, как поступило ваше ведомство, — уж не знаю, по чьему решению, — в моих глазах выглядит не особо изящно. Вы отобрали дело, которое я уже вел и практически завершил без объяснения причин. В итоге получилось, что я занимался пустяковым расследованием, при этом пропуская обучение в Академии. Учителя и уж тем более ректорат, наверняка следят за тем, чем занимаются их ученики, которые отпрашиваются с помощью своих родителей. И как это выглядит теперь? Как, по-твоему, можно ли сутки заниматься написанием трех строк и выслушиванием двух предложений в суде о прошении простого грузчика на выплату награды? Да еще тем более с учетом того, что судья такие дела не обязан рассматривать. Это все выглядит так, словно я нарочно прогулял обучение, прикрывшись должностными обязанностями. Это удар по моей репутации.

Он тактично промолчал том, что помимо прочего, теперь, оказывается, это дело передают Гувэю, которого ну никак нельзя назвать человеком внимательным к деталям и ответственным. Гордость Дэмина буквально вопила о том, что это откровенный плевок в сторону его способностей. Мог ли Мингли быть правым, когда высказывал мнение о конкуренции и борьбе за должность судьи по делам малой и средней тяжести? Если да, то понимает ли это сам Гувэй или он лишь пешка в руках своего отца?

— Я понимаю, — Гувэй склонил голову, подобно провинившемуся ребенку. Он совсем не походил на злостного интригана, скорее уж на жертву обстоятельств, — мне ужасно неловко, что так произошло. И я сам мало что смыслю в причинах подобного решения. И от этого хотел бы надеяться на твою помощь.

— Нет, — холодно и категорично ответил Дэмин, — ты даже сейчас уже мешаешь мне слушать учителя. Впереди экзамен буквально через пару дней, мне абсолютно некогда этим заниматься. Да и чем я тебе помогу? Могу вкратце сказать, кого и в чем подозреваю. Но думаю, что если ты прочтешь мой отчет, который я почти успел завершить до момента изъятия дела, то и сам все поймешь.

Дэмин расстелил перед собой белый лист бумаги и приготовился внимательно слушать учителя, который к этому моменту закончил со вступительными речами о предстоящем экзамене и приступил к теме сегодняшнего занятия. Дэмин всем видом показывал, что для него сейчас учеба важнее дела, переданного Гувэю. Отчасти это так и было, с другой стороны, он по-прежнему ощущал досаду от сложившейся ситуации.

— Очень жаль, — искренне расстроился Гувэй, — я часто слышал, как говорят о твоих успехах на судебном поприще. Да и сам всегда видел, что ты человек дотошный и внимательный к деталям. Думал, что твоя помощь была бы весьма кстати. Что ж, — он вздохнул и тоже подготовил чистый лист, — остается лишь надеяться на то, что ты действительно зоркий к любым мелочам и выписал в своем отчете все, что требуется, начиная с адресов мест жительства ответчиков, их текущие и прошлые места работы и подработок и прочей важной информации для проведения сыскных работ.

Дэмин пропустил удар сердца.

Сомнительно, чтобы Гувэй выражал подобными словами укор в его сторону, но столь детального подхода ко всем мелочам данного дела молодой судья не проявил. Это было невозможно совершить за один день. И все же это ударило по его самолюбию. Выходит, что отчет, который он передаст в ведомство безопасности, будет выглядеть краткой зарисовкой. Кто будет разбираться в том, что о похищении молодой госпожи Дэмин узнал в процессе совсем другого дела и никак не имел возможности к этому подготовиться? Кто там вообще будет искать ему оправданий? Зато имя и его фамилию наверняка прочтут и запомнят. Более безалаберного отчета им, наверное, еще никогда не присылали. В итоге все будет выглядеть так: для Академии он прогульщик, а для ведомства безопасности — человек, небрежно относящийся к своей работе. В итоге все сойдутся на мысли, что он просто избалованный сынок судьи, который пользуется благами и статусом, а не добивается всего своим трудом.

— Давай так, — Дэмин повернулся к Гувэю, — дай мне день, чтобы все корректно внести и передать дело в ваше ведомство. Помогать в полную силу не могу, но если возникнут вопросы по моему отчету, то готов оказать содействие.

Лицо Гувэя вновь озарилось радостью. С его плеч словно скатился груз, и появилась надежда на то, что он не будет блуждать в потемках судебных разбирательств в одиночку.

— Кончено, конечно! Я согласен!

Гувэя переполнили эмоции, и он схватил Дэмина за запястье, желая тем самым выразить благодарность и продемонстрировать их сплочённость в общем деле. Но жест вышел слишком резким и был совершен не вовремя — в тот самый момент, когда Дэмин вознамерился поднести брусок чернил к камню, чуть наполненному водой для размешивания чернил. Эмоциональный порыв Гувэя привел к тому, что рука Дэмина дернулась, и он опрокинул чернильницу на стол. Оба молодых господина тут же вскочили на ноги, боясь быть испачканными, чем вызвали сначала всеобщее недоумение, потом смех студентов, а следом и недовольство учителя.

— Данци! Каведа! — сурово выкрикнул учитель, обращаясь к ученикам, прервавшим урок, — хочу верить, что ваш пламенный диалог, который вы бессовестно ведете с самого начала занятия, и перевернутые чернила — это результат дискуссии на уже выбранные темы к заключительному экзамену. Я прав?

Нет, он был не прав. Они оба, как и многие студенты, тянули с выбором темы до последнего занятия перед началом экзаменов. Так происходило, потому что следовало удостовериться, каким будет экзамен в этом году, и лишь потом прилагать усилия для выбора темы. Своеобразная хитрость тех, кто давно учится в этом заведении.

— Прошу прощения, учитель, то моя вина, — Гувэй быстро сложил ладони и поклонился, — мой отец внезапно решил привлечь меня к работе, а я растерялся и был так взволнован, что попросил помощи у Дэмина. Ведь он прекрасный консультант по вопросам закона. А что касается выбора темы, то мы, безусловно, уже давно это сделали.

Дэмин изогнул бровь, услышав такую наглую ложь. Он посчитал это ниже собственного достоинства. Обманывать учителя — это отвратительный поступок. Молодой Каведа хотел было признаться, что даже не посещал библиотеки Академии и не вносил выбранной темы в экзаменационные списки, но Гувэй его опередил:

— Завтра же внесем выбранные темы для экзамена в списки, — он еще раз склонил голову перед учителем и быстро сел рядом с Дэмином. Его скорость принятия решений и действий была подобно пожару.

— Не переживай, — быстро зашептал Гувэй, небрежно вытирая листом бумаги со стола разлитые чернила. Стало только хуже, но его это нисколько не смущало, — я уже просмотрел все архивные дела и подыскал то, что нам могло бы подойти.

Лицо Дэмина обратилось в карикатурные рисунки, изображавшие нерасторопных горожан, потерявших свой кошелек на рыночной площади. Он не любил, когда за него кто-то что-то решал, и ему совсем не понравилось, что еще один человек теперь складывает слова в местоимение «мы». Дэмин не был противником дружбы и затворником. Но он предпочитал не обременять себя крепкими узами общих дел и целей с другими людьми. Обязанность быть старшим в собственном доме сформировала привычку стоять на своих ногах, не опираясь о чье-либо плечо. К тому же сотрудничать с кем-либо — это значит нести ответственность и за его поступки тоже, а у Дэмина и так полно братьев и не все из них ведут праведный образ жизни. Вероятно, он просто боялся, что не справится с таким грузом обязанностей. Ибо теперь одновременно два человека норовили разрушить его спокойствие и привычный образ жизни, нагло вторгаясь в годами выстроенные стены независимости.

Глава третья

Джан был вторым сыном Каведы. Разница в возрасте между ним и Дэмином небольшая, а вот отличия во взглядах и характере равнялось пропасти. Кто знает, какой бы стала судебная система, родись Джан первенцем. Он был вспыльчив, но быстро отходил. Был жесток и скор на расправу, рубя головы с плеч, прежде чем обдумывал причины и последствия. Но так он поступал не от дурного нрава, а от высокой эмоциональности, сквозь призму которой воспринимал весь мир. Его моральные принципы странным образом переплетались с высокими идеалами, что втолковал в голову отец, и личными предпочтениями не усложнять любую ситуацию долгими обдумываниями.

Видя, каким растет его сын, Каведа принял единственно верное решение и направил того развиваться в области военного ремесла. Мудрое решение принесло славу и почет их семье, а также позволило вдоволь раскрыться всем талантам второго сына. Его боялись и уважали не только враги, но и собственные подчиненные. Он демонстрировал верность службе и правителю, честность и мужество, полную самоотдачу своим обязанностям, нетерпимость к предателям и тем, кто преступил черту закона. Того же Джан требовал и от всего мира. В этом они были чем-то схожи с Дэмином. Только вот старший брат предпочитал изящные способы для достижения своих целей, открывая запертые двери отмычкой, в то время как Джан положился бы на таран.