Крис Велрайт – Ценный груз (страница 20)

На протяжении следующих нескольких месяцев Дэмин страшился, что позволил злу переступить порог и тем самым подверг опасности всех, кто находился в доме. Он даже несколько раз просыпался от кошмаров, в которых Мингли обнажал острые клыки, доставал клинок и, смеясь, подобно безумцу, рубил всех направо и налево. Благо, что сны оказались только снами. Мингли действительно не собирался никому здесь вредить. Если не считать его странного поведения, обусловленного полным непониманием, как живут люди, то он был безвреден.

Дэмин бросил взгляд на пустующий стул у окна своей комнаты, на котором любил сидеть демон. На губах скользнула улыбка от мысли, что будь тот сейчас здесь, непременно бы начал насмехаться над беспокойством молодого господина по поводу самочувствия мечника. Способность Мингли к чтению людских эмоций Дэмин раскрыл не сразу. А когда узнал, был крайне возмущен и рассержен, ибо свои чувства он считал сокровенной вещью, и тот факт, что кто-то залезал ему в душу, считал оскорблением и посягательством на личную жизнь. Он выразил свое негодование демону, но тот лишь пожал плечами и сказал, что не считает себя виноватым в этом:

— Разве холод виноват в том, что ты щёлкаешь зубами? Или виноват ли голубь, что испражняется на головы людей, потому что те ходят по земле, а он летает в небе? Так и я не виноват в том, что ощущаю чужие эмоции. С такой же радостью, как ты ругаешь меня за то, что я их чувствую, я могу ругать тебя за то, что ты их испытываешь. Тебе стоит подумать, что ты не единственный, кому неприятно находиться в такой ситуации. Так как не все чувства людей благоухают ромашками.

Именно с этого злополучного разговора и начались их непрекращающиеся диалоги и споры. Дэмин тяжело вздыхал, негодовал или хмурился, когда Мингли высказывал свою очередную точку зрения. Но на самом деле он, живущий с детства в окружении своих братьев, привык к шуму, раздорам, глупым вопросам, постоянным заботам и чтению нравоучений в их адрес. И сейчас, когда те выросли и разъехались в разные стороны, Дэмин ощущал какую-то пустоту в душе, которую с успехом, полностью и без остатка заполнил Мингли. Он это четко осознавал, как и помнил о том, что скорпион своих привычек не меняет, а следовательно, при всей постепенно образующейся симпатии к демону, стоило не терять бдительности.

Дэмин перевел взгляд на лежавшее на столе дело о похищении госпожи Сюэ. Он планировал поговорить об этом с отцом, но тот лишь коротко описал ситуацию, явно не желая углубляться в детали. Это сильно ударило по самолюбию молодого господина. Мало того, что у него отбирали дело, так еще и не желали беседовать с ним о причинах и подробностях таких обстоятельств. Будто он несмышленый ребенок. Поэтому Дэмин не отдал сразу отцу необходимые документы, чтобы был второй шанс поднять разговор на эту тему. Проблема еще в том, что он пока не решил, с чего начать и как завести беседу так, чтобы отец захотел поведать все, что ему самому известно.

Дэмин вырос человеком строго следующим высоким моральным принципам. Не только из-за того, что с детских лет зачитывался разнообразными легендами, историями или трактатами о храбрых воинах и мудрых правителях. Во многом таким характером, складом ума и выбранному пути он обязан своему отцу. Именно он привил любовь к чтению, долго беседовал с еще глупым мальчиком на тему понятий чести, долга и порядочности. Отец был для Дэмина образцом человека, который следовал пути воина — учению, созданному еще многие сотни лет назад в Синторе. Основоположником такого направления стала, — как это ни смешно звучало теперь для Дэмина, — школа мечников, где готовили преданных, мужественных и готовых отдать свою жизнь за господина слуг. Выбранный ими путь гласил:

«Ты рожден служить, и в этом служении готовься отдать жизнь. Следуй за своим господином, как тень, но не отбрасывай ее на его честь и имя. Обдумывай каждое свое слово и поступок, ибо ты его рука, что держит меч. Не нарушай данных клятв и не страшись умереть. Когда час наступит, действуй без сомнений».

Как же далеки эти строки от действий Мингли.

Со временем данную школу распустили, а учение затерялось на полках библиотек. Мечники продолжали существовать при дворах и в семьях богатых господ, но отныне уже в роли наемных слуг, а не безумных фанатиков — людей, поклявшихся провести всю свою жизнь в служении господину.

На смену учениям о пути воина пришла военная академия, где обучали боевому мастерству и другим знаниям, полезным для богатых отпрысков. А для создания самоотверженных и готовых принять смерть воинов учредили клан Вивера — своего рода школа наемных убийц. Теперь они являли собой образец еще более безумных в своих намерениях и целях людей, чем некогда существовавшие мечники.

Какие времена, такие и пути у воинов.

Благородство и честь ныне проигрывали клинкам и ядам подлецов и убийц.

Именно поэтому Дэмин и отказывался долгие годы от предложений отца обзавестись собственным мечником. Ему было неприятно осознавать, что рядом с ним станет находиться жалкая пародия того, кого некогда превозносили и кем сам восхищался в детстве молодой господин. Но Мингли даже здесь умудрился посягнуть на святое. Он заставил Дэмина встать перед выбором: либо этот несчастный глупец погибнет под ледяным дождем, стоя у порога его дома, либо надлежит поступиться принципами и отвергнуть затею не нанимать себе мечника в знак уважения к некогда существовавшей школе и ее философскому учению.

— Что тебе важнее? — такой вопрос постоянно создавал для Дэмина Мингли, с самой их первой минуты знакомства.

И вот гадай: то ли это было результатом трудного характера, то ли истинной натурой демона.

Для отца Дэмина все было проще. Когда его сын привел вымокшего и с жутким лающим кашлем человека, объявив того своим мечником, он удивленно воскликнул:

— Этот мокрый пес — твой мечник?

С тех пор отец так и не перестал считать Мингли псом.

— Господин Дэмин, — прервал размышления слуга, — к вам направляется ваш отец.

А вот и второй шанс, который дает судьба. Но Дэмин к нему совсем не был готов.

Он быстро спрятал в один из выдвигающихся ящиков стола дело о пропаже госпожи Сюэ. Этот документ может потребоваться лишь когда ему удастся заполучить информацию о том, почему же пусть и запутанное, но вполне обычное дело направляют к вышестоящему судье — градоначальнику.

— Мой сын! — ласковый голос отца разлетелся по покоям молодого господина, — ты все так же занимаешься до глубокой ночи.

Дэмин поднялся, и как надлежит сыну, склонился в низком поклоне. Мужчина средних лет, по-прежнему в хорошей физической форме, — ибо так подобает выглядеть достойному мужу, — подошел к своему сыну.

— Лучше обними своего старика, ибо я давно не мог с тобой повидаться и хотел бы наполнить свое сердце радостью.

Подобное поведение не было распространенной практикой или обычаем среди знатных господ. Более того, обычно отношения между сыном и отцом бывали довольно холодными. Многим казалось, что излишняя нежность по отношению к наследникам рода портит их нрав. Но Каведа считал, что любовь не способна испортить человека, если тот достойно воспитан.

Дэмин выпрямил спину и обнял своего отца.

Несмотря на то, что они жили в одном поместье, частыми встречами похвастаться не могли. Сын почти все время проводил в академии, вечера — с друзьями или за работой, в иные дни — в судебном ведомстве. Отец же был занят массой иных хлопот помимо должностных обязанностей. Следовало поддерживать важные контакты, проводить время на женской половине дома, заботиться о судьбах других сыновей. Которые, увы, не всегда были столь ответственные и благочестивые, как старший сын.

— Как твои успехи в академии? — отец указал сыну рукой на стул, призывая сесть, после того, как сам удобно устроился в кресле, находившемся подле рабочего стола. — Я слышал, что ты успешно сдал первый экзамен неделю назад.

— Да, отец, все верно. Мне предстоит заключительный экзамен в скором времени.

— Думаю, что тебе нет смысла говорить о том, насколько это важно? — он тепло улыбнулся, — ты моя гордость. Я доволен твоими достижениями и твоим отношением к работе и учебе.

— Ты бы гордился мной сильнее, если бы я смог официально завершить последнее судебное дело, — Дэмин начал с прямого захода. Зная отца, тот мог часами обходить острые углы, рассказывая обо всем и в то же время, не говоря ни о чем.

— Ты всегда был очень настойчивым. Вероятно, ты хочешь знать, почему это дело перешло под управление градоначальника? Но я не могу дать тебе этот ответ. Скажу лишь, что за кажущейся простотой скрывается серьезное преступление, и оно уже выходит за рамки наших полномочий.

Дэмин догадывался и страшился подобного ответа. Ведь если бы все дело было в борьбе за власть или неуверенности отца в его способностях, то можно было еще обдумать, какие шаги предпринять, дабы вернуть себе дело. Но в данном случае, если таково было распоряжение кого-то из вышестоящих, он не в силах что-либо изменить. А ведь подобное запутанное следствие могло стать хорошей записью в его послужном списке.

Дэмин был честен с собой и не стеснялся иметь большие амбиции. У любого мужчины они должны быть, иначе он бессловесная рыба, плывущая по течению бурной реки.