Крис Велрайт – Ценный груз (страница 12)

— Вы намекаете на то, что судью подкупили? Вы понимаете, какие сейчас делаете заявления и каковы последствия? — Дэмину не хотелось, и более того, не было приятно угрожать пожилому слуге, но был обязан предостеречь того от подобных высказываний.

— Вот и вы судите сразу по вершкам, господин судья, — старик пожурил того, подобно собственному внуку, — я не говорил, что подкупили судью, но то, что свидетели были не чисты на руку, понятно и слепцу.

— Да что взять со старика, — не выдержал господин Лин, — он же все мерит по своему узколобию, откуда ему разбираться в судебном делопроизводстве?

— Может, я и вправду не смыслю в делах законников, но на человеческие сердца нагляделся побольше вашего, господин.

— Глупости, господин Лян просто оказался отъявленным мерзавцем, — не унимался Лин, — а так как вы ему симпатизировали, то и признать подобное вам сложнее остальных.

— Ваше мнение мы уже слышали, и если вновь оно потребуется, тогда и спросим, — ледяным тоном отчеканил Дэмин, — сейчас я хочу выслушать историю конюха до конца. Продолжайте, уважаемый.

— Господин Лян из семьи простого лавочника, — возобновил свой рассказ старик, — и посему рано понял, особенно находясь в окружении более знатных друзей, что всего в этой жизни ему придется добиваться самому. Поэтому, имея острый ум и предприимчивый характер, он трудился, не покладая рук и не жалея тела, и в конце концов, смог достичь звания капитана судна.

— Ага, — язвительно буркнул Лин, — судна, которое ему предоставил Ши.

— И что с того? — невозмутимо спросил старик, — имея деньги, ты можешь купить себе хоть тысячу мотыг, но какой от них прок, если некому ими возделывать поля? Пусть корабль и принадлежал господину Ши, но славу и доверие среди торговцев и моряков, этому судну подарил именно господин Лян. Он относился к своей команде как к семье, а его храбрость и смекалка не единожды помогали пройти шторм и доставить груз в целости. Даже когда заканчивался сезон и иные капитаны предпочитали прекращать работать до следующей весны, господин Лян умудрялся продолжать доставлять товары, пока крепкий лед не сковывал реку. А чего только стоила его замечательная идея ставить небольшие грузовые суденышки на лыжи, и подгадывая ветер, умудряться доставлять груз до ближайших поселений! Истинный острый ум, — неподдельно восхитился старик.

— Который привел его за решетку, — снова вставил свое слово господин Лин.

— Да как вам не стыдно такое говорить о человеке, который годами считал вас другом, — разгневался конюх.

— Друзья у друзей не воруют. Если ты запамятовал, старик, то я напомню: Лян украл целый вверенный ему корабль вместе с грузом.

— Ничего он не крал, — недовольно проворчал старик, — Это дело слишком мутное. Посудите сами, господин судья: тот год выдался ужасным для водных торговцев. Сначала запоздало сошел лед с реки, потом начались ураганы и шторма в море, не позволяя добраться кораблям до соседних провинций, а потом случился небывалый скачок на многие продуктовые товары из-за сильной жары, что иссушала поля и огороды. И вот под осень, в очередной раз Лян направился в соседнюю провинцию — Тивию и якобы хотел украсть корабль со всей поклажей на нем и командой, дабы все продать и скрыться с вырученными деньгами. Бессмыслица!

— Вовсе не бессмыслица, — парировал Лин, — Лян из-за сложившихся погодных обстоятельств сильно поиздержался в деньгах, вот его жизнь и вынудила.

— То есть, по-вашему, имея здесь семью, питая чувства к маленькой госпоже и надеясь на свадьбу с ней, он вот так просто решил всех бросить и начать новую жизнь в чужой провинции?

Заслышав, что господин Лян смел питать надежду заполучить руку ее дочери, престарелая госпожа сдвинула брови и гневно выкрикнула:

— Какой мерзавец! Однозначно, верно судья разрешил дело и засадил такого опасного преступника в тюрьму.

— А что такого, чтобы всех бросить? Такой человек, как он, и рад был бы освободиться от балласта своих престарелых родителей, — Усмехнулся Лин, — и никогда он не любил вашу маленькую госпожу. Просто проспорил нам в кости, что заполучит ее в жены.

— В кости? — возмутился старик, — Ах вы, мелкие паршивцы! Как можно делать ставки на чьи-то чувства! Так ты, значит, тоже ради этого ее в жены брать надумал?

Лин тут же замялся и занервничал, даже пропустив мимо ушей, что какой-то слуга смеет тыкать в господина пальцами и неуважительно относится к нему.

— Я не ставил, — повысил голос Лин, — я лишь наблюдал, как играют Лян и Ши.

— Брешешь ты все, — отмахнулся старик, — в детские годы обо всем брехал и сейчас брешешь. Ни капли правды на твоем языке не водится.

— Вы его защищаете и выгораживаете только потому, что он такой же бедняк, как и вы! — Горячо воспротивился словам старика Лин, — даже боги ведают о справедливости, и потому Ляну не повезло, и мой друг Ши прознал о его плане раньше, чем тот смог выйти в море, оповестил стражей порядка, и те перехватили корабль, который, к сожалению, был потоплен в схватке.

— В схватке? — усмехнулся старик, — да где это видано, чтобы умный капитан на торговом судне решит сражаться с кораблем военной гвардии? Достопочтенный судья, видите, какое странное дело? Все тут наперекосяк в показаниях.

Дэмин уперся пальцами в переносицу. Еще не хватало на этом слушанье начать заниматься и третьим расследованием.

— Так что там с молодой госпожой, которая пропала? — судья проигнорировал вопрос старика.

— Прознав о том, что ее хотят выдать замуж за господина Лина, — старик был недоволен реакцией Дэмина и его нежеланием разбираться в деле Ляна, — она проплакала все глаза, и мое сердце изнылось от боли, глядя, как убивается маленькая госпожа. Она поведала, что ее жизнь более не имеет смысла, раз любимый в тюрьме, а ей предстоит выйти за человека, которого она с детства считала братом. Не в силах более выносить ее страданий, я договорился с портовым стражником, своим другом, и помог госпоже сбежать, чтобы та села на корабль, следующий в Тивию. Решиться на такое любому будет сложно, а уж госпоже, не ведающий ничего о другой жизни, кроме семейного быта да рыночной площади, и подавно. Но, как она выразилась: сил больше нет пребывать в этом осином гнезде. Надеюсь, что хоть там ее жизнь приобретет новый смысл и наполнится счастьем.

Глава девятая

Отдав приказ разыскать портового стражника, который помог молодой госпоже пробраться на корабль, Дэмин вознамерился лично ознакомиться с судебным делом Ляна и, наконец, зафиксировать в канцелярии, как полагается, текущее разбирательство. Он направился во внутренний двор, сокрытый от взгляда посторонних, построек и прошел через красные деревянные ворота, на которых красовалась огромная табличка «Судебное ведомство». По бокам от входа стояли позолоченные статуи чудовищ, чьи разинутые пасти, наполненные огромными и острыми клыками, обещали мучительную смерть любому, пожелавшему нарушить закон и покой славной провинции. Мингли, как ни старался не смог признать в этом скульптурном творении, ни одного ведомого ему существа.

— Что это за твари такие? — спросил демон у Дэмина, — сколько на свете живу, а таких не встречал. То ли лев с драконом спарился, то ли змей псу через задницу пролез.

Дэмин поморщился от таких грубых описаний.

— Это духи восьми добродетелей, что охраняют врата личных покоев Диликтоса.

— Скульптор сам их видел?

— Конечно, нет, — мысленно улыбнулся Дэмин столь детскому вопросу, — он изображал их согласно описаниям из древних рукописей последователей Диликтоса, чей культ давно упразднен.

— Откуда это у бога безумия и смерти стражи из рядов добродетелей? Сам бог-то в курсе, какие свинорылы его покои стерегут? И что за восемь добродетелей таких?

Дэмин резко остановился и недовольно смерил взглядом Мингли. Если бы не молниеносная реакция демона, то тот бы непременно уперся своему господину в спину, так как был вынужден идти на близком расстоянии, чтобы удерживать зонт над головой молодого судьи.

— Восемь добродетелей делают человека человеком, — Дэмин постарался вложить смысл целого писания о добродетелях в одно предложение, чтобы побыстрее закончить с этим разговором. — Разве ты совсем не обеспокоен тем делом, что мы расследуем? В данный момент оно значительно важнее любых философских рассуждений.

— Так, а если человек не соблюдает эти восемь добродетелей, — не унимался демон, — то, кто он тогда? Кем является человек, которого лишили зваться человеком?

— Ясно же кем, — усмехнулся Дэмин, желающий поддеть своего мечника, не чтившего правил приличия и игнорирующего важные вопросы, — демоном.

— Это, знаешь ли, было оскорбительно, — Мингли вмиг стал серьезным, — вы, люди, умудряетесь при всем вашем стремлении к образованности, оскорблять своими умозаключениями других существ, а потом еще обижаетесь, почему вас все так не любят.

Дэмин удивленно вскинул бровь, не понимая, что именно так сильно обидело мечника.

— То есть, по-вашему, человек, который даже в собственном обществе считается недостойным и убогим на ум, у вас причисляется к демонам? — пояснил Мингли, — знаешь как бы мне сейчас хотелось применить одно из тех наказаний, что перечислены в вашем чудесном списке уложений на том, кто придумал такую чушь. Когда вернусь в круг своих соплеменников, непременно введу в моду называть самых никчемных и тупых демонов — людьми.