Крис Риддел – Юная леди Гот и роковая симфония (страница 3)

Ада не доверяла Мальзельо, и сейчас только укрепилась в мысли, что с него нельзя глаз спускать. Но фавн Шаун явно не пытался никого обмануть, так что она ничего не сказала.

– А это письмо для вашего сиятельства, – спохватился Мальзельо, извлекая конверт из внутреннего кармана своего тёмного фрака. – Я полагаю, вам стоит взглянуть на него безотлагательно.

Лорд Гот взглянул на герб, украшавший конверт и насупился.

– Матушка, – пробормотал он.

Потом достал письмо и углубился в чтение.

– Ну, что там? – спросила Ада, игнорируя Мальзельо, который вышел из комнаты, криво ухмыляясь.

Зная его, можно было не сомневаться, что он подслушивает с той стороны двери.

– Твоя бабушка приезжает к нам пожить, и с ней небольшая компания, – вздохнул лорд Гот. – Ты же понимаешь, чтó это за компания?

– Привлекательные юные леди, желающие выскочить за вас замуж.

Лорд Гот мрачно кивнул и уставился на разбросанные по полу бумаги.

– Мне надо постараться закончить поэму до их приезда, – сказал он и дёрнул за конец своего готического галстуха. С лёгкой усмешкой, успела заметить Ада.

Глава четвёртая

Ада проснулась оттого, что дверь её гардероба со скрипом растворилась. Фавн Шаун протрусил к выходу из спальни, сжимая зонтик, который она ему подарила. Ада бросила взгляд на часы двоюродного дедушки, стоящие на каминной полке.

– Сейчас полночь! – воскликнула она. И зевнула.

– Ну да, – ответил фавн и робко улыбнулся. – Странно, что ты ещё в постели.

– А где же мне ещё быть? – сонно пробормотала Ада. – Ночь на дворе!

Шаун фыркнул.

– Я и забыл, какие странные вы, люди! Полдень – время для сна, а не такая чудесная летняя ночь, как сейчас![5]

– А что, ночь и впрямь так чудесна? – спросила Ада, садясь в кровати.

– Взгляни сама, – ответил фавн, указывая зонтиком в окно.

Ада увидела, как полная луна струит свой серебряный свет через распахнутые занавески.

– И впрямь чудесно, – признала Ада, вскакивая с кровати и нашаривая свои канатоходные тапочки.

– Я знал, что ты оценишь! – обрадовался Шаун. – А теперь, мисс Ада, не угодно ли последовать за мной и познакомиться с группой?

– С группой?

– Ну да, они ждут меня в саду.

Фавн Шаун процокал к двери комнаты и распахнул её.

Ада поспешала изо всех сил, чтобы не отстать от него, пока они спускались по лестнице, выходили из дому и углублялись в сад. Полная луна заливала всё вокруг чудесным серебряным светом, тёплый ночной воздух полнился ароматами цветов и свежескошенной травы. На дальнем конце пруда, посреди цветочного луга, виднелась группа сидящих фигур. Заметив приближение Ады и Шауна, они встали и вежливо помахали им.

– Это и есть та юная леди, о которой я вам рассказывал, – провозгласил Шаун. – С превосходным гардеробом.

Высокая девушка с буйной зелёной шевелюрой кивнула. После чего возложила на голову Аде очаровательный венок, сплетённый из васильков.

– Вольная душа, как я погляжу, – произнесла она звучным музыкальным голосом. – Я – Корделия Куща, дриада и стилист пастушек и пейзанок.

Она повернулась к остальным и добавила:

– А это – мои товарки: Клара Цокотук, Хегарти Зáборн и Ива Нова.

Клара Цокотук, наполовину женщина и наполовину лошадь, хихикнула (или скорее, заржала). Хегарти За́борн, выглядевшая так, словно она продиралась через забор на заднем дворе, сделала неуклюжий реверанс. Что касается реакции Ивы Новы, Ада не могла сказать о ней ничего определённого, потому что та была покрыта с головы до пят лозою плакучей ивы, но она отчётливо прищёлкнула пятками своих сандалий.

– А я – Бъёрк Бъёрксдоттир, исландская пастушка и козло-ведунья, – сказала маленькая девушка с лицом эльфа, выходя вперёд и щекоча Шауна пальчиком за ушами. Фавн запунцовел.

– Мы – «Леди ГАГАГА», – продолжила Корделия. – То есть «Городская ассоциация гламурных аранжировщиц гирлянд Англии». У нас хор – и лорд Гот был так любезен, что пригласил нас выступить на своём музыкальном фестивале. Вот только зря он «Бандидов» тоже пригласил.

– Каких ещё «Бандидов»? – удивилась Ада.

– «Барды и английские друиды». Группа, собранная из садовых отшельников, – объяснила Клара Цокотук, сердито пристукнув копытом.

В этот момент над водой пронеслись громкие вопли и грубый гогот. Присмотревшись, Ада увидела огни, горящие в Печальных руинах – тщательно поддерживаемой копии греческого храма, возвышавшегося над прудом позолоченных карпов. Под пристальными взорами Ады и всех леди ГАГАГА двери храма распахнулись, и из них наружу вывалилась группка странно выглядевших фигур. Крича и хохоча со всей мочи, они кубарем скатились с небольшой горки, начинающейся от подножия храма, и плюхнулись в пруд, подняв гору брызг. Через мгновение из воды показалось, отфыркиваясь, пять голов, и фигуры начали брызгаться друг на друга.

– Хороши отшельники, нечего сказать, – презрительно процедила Корделия Куща. – В ухоженном саду это ещё куда ни шло, прибавляет пикантности, но мы тут ничего привлекательного не находим. Правда, девочки?

– Как грубо и неуклюже! – фыркнула Клара Цокотук.

– Переходит все границы! – добавила Хегарти За́борн.

– И ничуть не музыкально, – надменно заметила Бъёрк Бъёрксдоттир. – Просто нам подражают.

Ива Нова лишь испустила короткий вздох откуда-то из-под занавеси ивовых ветвей.

– Это Мак-Оссиан, тартановый бард, Кеннет Батонч, камбрийский друид, Герман Гремит, баварский бард и самый ужасный из них – юный Томас Чаттерброд со своей говорящей куклой – монахом Роули, – перечислила Корделия, пересчитывая «отшельников» по пальцам.

– Вижу-вижу, – ответила Ада.

«Бандиды» тем временем выбрались из пруда и наперегонки полезли вверх по холму, обратно к Печальным руинам, подбадривая друг друга шлепками мокрой одежды и надрываясь от хохота. Самому молодому из них, носившему накладную бороду, пришлось даже остановиться и насадить обратно голову своей говорящей кукле, которая и впрямь оторвалась. Что в свою очередь вызвало новый взрыв смеха. Наконец они добрались до храма и захлопнули за собой дверь изнутри.

– Наверно, всё дело в том, что по работе они день-деньской проводят в одиночестве, в руинах и пещерах, где им приходится быть молчаливыми и загадочными, – заявила Корделия Куща. – Вот они и отрываются, когда собираются вместе. Впрочем, это не оправдывает подобного поведения.

Она поправила васильковый веночек на Адиной голове и добавила:

– Я надеюсь только, что они возьмут себя в руки на время музыкального фестиваля твоего отца.

И покачала головой.

Глава пятая

Свет, льющийся сквозь окна с распахнутыми занавесками, разбудил Аду. Зевнув, она выбралась из кровати на восьми ножках и стала одеваться со всей возможной поспешностью. Снаружи было восхитительное летнее утро, и Ада хотела получить от него как можно больше. Она схватила первое, что ей попалось под руку (это оказалось выворотное платье леди Вивьен Вóдают, радикального философа моды) и помчалась из своей огромной спальни в центральный зал.

В малой галерее её уже ждал завтрак в виде вереницы серебряных подносов. Похоже, миссис У’бью по-прежнему очень не хватало её кухарок, потому что выбор блюд несколько обескураживал. Тут была яичница-болтунья, фаршированные яйца, яйца всмятку, яйца вкрутую, ошпаренные яйца и омлет трёх видов. Ада выбрала горячий тост с маслом и джемом из особой ягоды готубики, произрастающей исключительно в тылах внешнего сада (бескрайних) Грянул-Грома[6].

Но не успела она сесть за стол и отдать должное завтраку, как перед ней, прямо перед обшитой дубовыми панелями стеной, вырисовался Уильям Брюквидж.

– Доброе утро, Ада! – весело сказал он, принимая при этом цвет кресла с высокой спинкой, в которое уселся. – Я иду помочь Кингсли и Артуру с деревенскими колодками. А у тебя какие планы на сегодня?

– Надень же рубашку, Уильям! – заявила Эмили, только вошедшая в галерею. И, заметив Аду, тут же добавила: – Ой, какой прекрасный веночек! Это же васильки?

Ада посмотрелась в зеркало Арнольфини, висевшее на стене галереи, и сообразила, что у неё на голове по-прежнему тот самый венок, что вручила ей Корделия Куща. Только немного съехавший набок. Ада поправила его.

– Это мне вручила участница одной из групп, что приехала на Готсток, – объяснила она, беря тост с джемом. – Они называются «Леди ГАГАГА», и с ними выступает фавн Шаун, он играет на дудочке.

Она задумчиво откусила кусок тоста.

– Они, похоже, очень милые. Но там ещё есть другая группа – и вот та какая-то немного сумасшедшая.

– Понятно… – ответила Эмили. – Что ж, пора назначать встречу в Чердачном клубе.

Потом повернулась к брату, который крутил на полу два сваренных вкрутую яйца:

– Не балуйся с едой!

– Ах, я почти забыла, – добавила Ада, стараясь подавить зевок. – Моя бабушка приезжает.

Эмили бросила маленькую вязаную салфеточку для яйца, которую держала в руках, и хлопнула в ладоши.