Крис Риддел – Секрет подземелья (страница 15)
Несмотря на подчёркнуто-неприветливую холодность Кэша и Азуры, из-за которой Хепцибар и Аза всю прошлую неделю старались держаться от них подальше, сейчас эти двое явно наслаждались возможностью покрасоваться. Пролетая над девочкой и маленьким белозмеем, Кэш запрокинул голову и издал дикий восторженный вопль, а Азура выпустила струю мерцающего белого пламени, прорезавшую ледяной воздух.
Поддавшись волнению, Хепцибар подтолкнула Азу. Тот спрыгнул с нависающей каменной плиты, нырнул вниз, какое-то время падал в воздухе, а потом снова взмыл вверх и принялся бить крыльями со звуком, напоминавшим хлопанье в ладоши.
Как приятно было парить в воздухе, ощущать, как дует в лицо холодный ветер, смотреть, как играют лучи зимнего солнца на чешуе Азы!
Аза удалялся от галерей белозмеев, его тень скользила по снегам далеко внизу. Хепцибар повернула голову, и на лицо ей упали волосы. Она отбросила их назад – и увидела, что Азура и Кэш несутся прямо на них.
Кэш сжимал в руке копьё. Глаза Азуры налились кровью. Хепцибар заметила, что мальчишка натянул на голову капюшон, и теперь его лицо скрывала тень.
Девочка в отчаянии озиралась по сторонам. Они с Азой были слишком далеко от галерей, чтобы вернуться и укрыться среди колонн, а в снежной пустыне спрятаться было негде. Крылья Азы бились так быстро, что казались одним расплывчатым пятном, но Хепцибар затылком уже ощущала жар огненного дыхания Азуры и слышала свист ветра, через который прорывалось смертоносное остриё копья…
Девочка обняла Азу за шею.
– А-а-а-а-а-ай!..
Ледяной воздух прорезал крик, холодный, жестокий, нечеловеческий – будто скрежет металла по металлу.
Хепцибар задрожала, зажмурившись, и ждала, когда копьё проткнёт её душекожу, вопьётся в тело и пронзит сердце. Металлический голос раздался снова; Хепцибар открыла глаза и обернулась. Над собой она увидела белое пятно, стремительно приближающееся к Азуре и Кэшу, уже настигавшим её и Азу. Пятно обрело очертания.
Это был другой белозмей – самец. Верхом на нём сидела девушка-змеерод с прямыми развивающимися волосами. С суровой решимостью на лице она крепко сжимала своё родокопьё. Белозмей накренился на один бок, девушка прильнула к нему – и они столкнулись с Азурой и Кэшем.
Родокопьё, выбитое из рук Кэша, сделало круг в воздухе и упало на снег. Пролетая мимо, белозмей-самец широким движением хвоста ударил Азуру по бедру; от этого самка потеряла равновесие, закружилась и стала падать, а вместе с ней и Кэш.
Они неуклюже приземлились в сугроб, бахромой окаймлявший склон под змеиными галереями. Второй белозмей и его наездница опустились рядом с ними, и девушка-змеерод направила своё копьё на рыжеволосого юношу. Глаза её горели яростью и презрением.
– Змеерод так не поступает со змееродом, – сказала она ледяным голосом.
Верхняя губа Кэша дёрнулась. Он взглянул на Хепцибар и Азу, паривших в небе у него над головой. Крылья Азы были расправлены, и ветер трепал белую кожу перепонок.
– Это не родство, – прорычал Кэш; Азура согласно фыркнула, выдохнув облако дыма.
Белозмей-самец приподнялся и выпустил струю жёлто-белого пламени. Азура перестала фыркать и, когда дым рассеялся, уставилась на тёмный зигзагообразный шрам, спускавшийся по шее белозмея-самца. Она смиренно опустила голову, отступила назад, вся сжалась и задрожала так сильно, что Кэшу пришлось ухватиться покрепче, чтобы ненароком не свалиться с её спины.
Аза вытянул лапы перед собой и осторожно опустился на заснеженную поверхность. Хепцибар во все глаза смотрела на стройную, но сильную на вид девушку-змеерода.
– Фракия? – вскрикнула девочка.
Глава двадцатая
– Не нравится мне это, – сказал Илай.
Мика перевернулся и открыл глаза.
Небо над ними было свинцовым, и ледяной ветер уже разносил первые завитки метели. Мика вздрогнул и схватился за живот. Он был пуст, ворочался и рычал, как злая дворняга. Мика вопросительно взглянул на рюкзак того, кто призывает зиму.
– Там точно нет ничего съестного? – спросил он. – А та бутылка, что вы спрятали, Илай?
Скалолаз посмотрел на него и через мгновение устало поднялся на ноги.
– Кровавый мёд, – сказал он, водрузив рюкзак на плечи. – Кельдское изобретение. Я хранил его на случай, если мы застрянем и не сможем выбраться. Но если продолжим в том же темпе, то до наступления темноты окажемся уже в гавани, и мёд нам не понадобится.
– Думаете, до ночи мы туда доберёмся? – повеселел Мика.
– Я намерен попытаться, – Илай поднял голову и заметно помрачнел, – но всё-таки не нравится мне это небо.
Мика в жизни не видел такого снегопада. Такого обильного, что весь мир, казалось, утонул в белой мгле.
Он начался, едва Мика с Илаем покинули утёс; сначала лёгкий, он всё усиливался – и вот уже Мика ничего не видел в нескольких шагах перед собой. Но Илай упорно двигался вперёд, и Мика знал, что у них нет выбора: нужно идти.
Сугробы росли на глазах. Каждый шаг давался с трудом, ботинки скрипели, ноги немели.
Илай остановился и оглянулся на Мику.
Юноша увидел, как снежинки цепляются за щетину и ресницы скалолаза, за волосы, торчащие из-под шляпы. Заметил его впалые щёки, алые ободки вокруг глаз и сами глаза, блестящие и подёрнутые краснотой. Скалолаз наклонялся, скрючивался и пригибался к земле под порывами ветра, как чёрная гикори, и Мика знал, что ему следует идти так же.
– Ты в порядке, парень?
– Да, – сухо кивнул Мика.
Но он был совсем не в порядке; скалолаз отвернулся, и когда Мика снова последовал за ним, то почувствовал, как силы покидают его. Ноги стали тяжёлыми, как камни, и Мика с трудом волочил их; каждый шаг был для него испытанием. Воздух вокруг них медленно темнел, а снег не прекращался.
Илай снова остановился, а за ним и Мика. Ему так хотелось лечь, что пришлось напрячь колени, чтобы оставаться на ногах. Не говоря ни слова, Илай развязал стягивавшую рюкзак верёвку, одним концом обмотал талию Мики, а другим – свою. Затем отвернулся и зашагал вперёд, и Мика, почувствовав натяжение, последовал за ним.
С наступлением темноты горы остались позади, и теперь путники брели по волнистой равнине, но, хоть она и была более плоской, ориентироваться на ней было не легче. Трещины и разломы на поверхности нужно было огибать с осторожностью, а вершины покрытых снегом валунов образовывали препятствия, которые не должны были бы мешать им – и всё же затрудняли движение.
Мика кутался в змеиную шкуру, но ветер и снег всё равно прорывались сквозь его штаны и жилетку; холод пробирал до костей. Если бы они шли верным путём, то к этому времени уже должны были выйти к разлому в скале, за которым начиналась зелёная гавань. Должны были… Но не смогли, и Мику не отпускала мысль, что они или сбились с пути, или ходили кругами. Он споткнулся, упал и уже не смог подняться на ноги.
– Вставай, – сказал Илай.
– Я… Мне просто надо отдохнуть минутку, – ответил Мика прерывающимся голосом.
– Вставай! – Илай наклонился и помог Мике подняться. – Надо идти.
Они продолжили путь, и с каждым шагом в голове у Мики снова и снова звучали слова скалолаза.
Живот у Мики сжался и заурчал.
Ему бы только что-нибудь съесть. Ему бы только чуть-чуть отдохнуть. И прекратился бы этот снег…
Мика устало тащился вперёд, верёвка между ним и Илаем – то натягиваясь, то ослабевая, – давала ему знать, когда он отставал, а когда нагонял. Он шёл, наклонившись вперёд и уронив голову. Иногда он смотрел вверх, и каждый раз рябая пустота выглядела всё так же, пока он не заметил, что тьма рассеивается.
Прошла ещё одна ночь. Белый свет приходил на смену серости. Начался ещё один день.
Неожиданно, застав их врасплох, подул ветер, и снег прекратился. Мика протёр глаза. Без толку. Метель закончилась, но он всё равно ничего не видел; от страха, что белая мгла лишила его зрения, Мику бросило в жар.
– Илай, Илай! – закричал он.
Перед ним появился скалолаз, бледный, как призрак, с размытыми очертаниями.
– Это туман, – спокойно сказал он. – Морозный туман. Не останавливайся, Мика.
Морозный туман, казалось, вытягивал всю влагу из кожи, и по ощущениям лицо Мики напоминало ему древний пергамент, а пропитанная по́том одежда примёрзла к спине. Тело его было холодным, а вот голова горела, как в лихорадке. Его трясло, каждый шаг стоил ему огромного усилия воли.
Не останавливаться. Надо идти, говорил он себе, и повторял эти слова снова и снова, пока не рухнул на колени. Качнувшись вперёд, Мика растянулся на снегу лицом вниз…
– Выпей.
Мика с трудом открыл глаза.
– Выпей.
Он лежал на спине, рядом на коленях стоял Илай, одной рукой поддерживая его за плечи, и что-то прижимал ему к губам.
– Выпей, Мика.
Мика разомкнул губы, и его рот наполнила жидкость. Вязкая и сладкая, с лёгким металлическим привкусом. Мика сделал глоток, затем ещё один, и когда жидкость достигла желудка, голод как рукой сняло. Теперь Мика пил с жадностью, а когда бутылку отняли от его губ, он поднял глаза в надежде, что ему дадут ещё.
Илай сел на корточки и поднёс бутылку ко рту. Допив всё, что там оставалось, он провёл ладонью по губам, вытирая капли; Мика заметил, что они были тёмно-красного цвета, как кровь.
– Это?.. – пробормотал Мика.
– Кровавый мёд, – сказал Илай, поднимаясь на ноги и водружая себе на плечи рюкзак.