Крис Райт – Сангвиний: Великий Ангел (страница 9)

Либо мое зрение испортилось, либо вся планета — происходящее передо мной дрожало, словно кто-то балансировал на неисправном гироскопе. К темному горизонту тянулась мрачная равнина, освещенная лишь минометными взрывами и лазерными лучами. От предыдущих столкновений поднимались клубы дыма, густого от прометия. Пейзаж впереди испещряли грязевые следы от более чем трехсот бронированных транспортников: Рино, Ланд Рейдер, Спартанец, Аркитор. Они неслись по влажной земле строем, выбрасывая вверх комья, как бороздящий землю плуг. Грозовые тучи над головой извергали потоки дождя, брызгая и шипя в прорезающих пространство лучах света.

Я полз вперед, прокладывая себе путь через холодную грязь. Даже тогда, когда меня охватил ужас, я запоминал все это. Вот зачем я пришел. Это то, что я считал важным увидеть.

— Согласие, — сказал мне Бел Сепатус неделю назад.

— Значит Согласие, — повторил я, не обладая никакими знаниями.

— Держись подальше во время высадки.

— Но мне нужно это увидеть.

Это оказалось трудно реализовать. Мне пришлось заняться этим, использовать Видеру, проявить настойчивость. В итоге, я получил разрешение на близкое наблюдение, как раз перед тем, как были отданы приказы, и Кровавые Ангелы приступили к работе.

Сейчас я жалею об этом. Бел Сепатус был мрачным и высокомерным, но он не ошибся.

Шум был оглушающим, даже приглушенный системами моей брони. Кружащиеся огни ослепляли, дрожь земли ломала кости. Защитный костюм, который мне выдали, был громоздким и тяжелым, он спадал с моего тела, когда я пытался заставить его работать. Я едва мог различить пехотные формирования, марширующие в поддержку всей этой мобильной бронетехники, сотни бронированных воинов, пробивающихся через грязь. Я слышал грохот артиллерийских кораблей, проносящихся так низко, что испаряли лужи под своими двигателями. Они зависали над ведущими машинами, выгружали ракеты, а затем устремлялись вперед, прежде чем стать мишенью. Ауксилии были разбросаны по обоим флангам, на расстоянии в километры, но их было видно из-за создаваемых ими дымовых завес — тысячи машин и десятки тысяч солдат, наступающих под кронами молниеносного огня.

Ошеломляюще. Поразительно. Все идеально скоординировано, катится вперед в единой колоссальной волне разрушения. Мне почти удалось разглядеть цель: линию высоких наклонных стен, упирающиеся в северный горизонт, окутанных огнем и дымом, с бесконечными трассерами снарядов. Казалось, что половина крепостных стен уже была разрушена, и они осыпались потоком обломков, а за их периметрами мерцало и пульсировало устрашающее багровое зарево.

В нескольких метрах от меня что-то взорвалось — возможно, шальная минометная мина, — и удар отбросил меня назад по склону, по которому я только что взбирался. Я поскользнулся и пополз, чувствуя, как мои ботинки вязнут в жиже. Чем больше я боролся, тем сильнее каша и обломков затягивала меня вниз, в самое сердце кратера, и на какой-то ужасный момент я подумал, что меня затянет под воду.

Затем я услышал еще один грохот, теперь уже доносящийся со всех сторон, и отчаянно пополз прочь от звука. Я уловил металлический запах чего-то знакомого — перегретых поршней силовой брони — прежде чем почувствовал железную хватку перчатки у себя на спине. Меня дернули вверх, я начал задыхаться, когда трубки шлема затянулись на моей шее, а затем меня подхватили под мышки и быстро потащили назад по склону. Мои конечности свободно бились о движущиеся керамитовые пластины, голова покачивалась. Я увидел два люмена, очень ярких, и зияющую пасть открытого отсека экипажа транспортника. В ушах звенело, глаза налились кровью.

Схвативший меня космодесантник подпрыгнул в воздух, приземлился на пандус и схватился за цепь, чтобы втянуть себя внутрь. В тот же момент транспорт взмыл в небо, резко взметнувшись в воздух, от чего грязь и обломки внизу поднялись вверх.

Меня бросило на пол, и мне пришлось вцепиться в ограничители, чтобы не болтаться по салону, как брошенная кукла. В отсеке находилось еще четыре человека, все они были Кровавыми Ангелами. Тот, кто притащил меня в безопасное место, рычал, отдавая приказы пилотам, а остальные, казалось, почти не замечали моего присутствия. Я попытался подавить дрожь, чтобы защелкнуть ограничительные зажимы. Рев двигателей корабля оказался невероятным — мы уже летели очень быстро и, казалось, ускорялись.

Воин, подхвативший меня на руки, повернулся ко мне лицом. Я увидел конденсат, блестевший на его вокс-ретрансляторе, тусклое свечение, догорающее в линзах шлема, пестрые тепловые шрамы и засохшую грязевую паутину на его прекрасной боевой пластине. На его малиновом шлеме были выгравированные крошечные серебряные узоры, а на огромных наплечниках красовалось изображение глаза в стилизованном узоре пламени.

Первый Круг. Хотя я не узнал всех эти обозначений.

— Ты должен остаться в живых, — обратился ко мне космодесантник. Я не мог сказать, что он думает по этому поводу.

— Спасибо, — ответил я, чувствую себя одновременно смешным и виноватым. Отвлекать космодесантников от их обязанной было тяжело. — Возвращаетесь на флот?

Он покачал головой.

— Мы нужны впереди. Оставайся на месте и не двигайся.

Я почувствовал, как по мне внезапно пробежал холодок. Я мог предположить в какую сторону мы направляемся.

— Вперед, — пробормотал я.

— Ты хотел стать свидетелем нашего способа ведения войны, — произнес он, потянувшись к рукояти своего меча. — Ты это узришь.

Мир назывался Илех. Мне пришлось спросить, как он пишется, прежде чем мы покинули Баал — произношение, по крайней мере для меня, было труднопроизносимым. Этот мир, был давно заселен людьми и поселения здесь существовали до сих пор. Возможно, его колонизировали на самом первом этапе нашей галактической экспансии, а может, в последующие века неразберихи. Как и другие места, пережившие потрясения Старой Ночи, он стал гордым. Он пережил бурю, выстоял, когда многие другие пошли ко дну. У них все еще осталась промышленная мощь, действующее правительство, армии, даже флот пустотных кораблей. А теперь Империум пришел за ними, и они не захотели в этом участвовать. Зачем им это? Они уже прошли через худшие из раздоров — по крайней мере, насколько они могли судить — и у них не было причин уступать контроль новой силе, независимо от того, насколько броскими были их доспехи или мощными корабли.

Поэтому Сангвиний и пришел. Присутствие примарха на начальном этапе было связано скорее с применением дипломатии, чем силы. Предыдущие посольства, отправленные IX легионом, не смогли добиться значительного урегулирования, и осталась надежда, что харизмы Ангела окажется достаточно для достижения прорыва. Так часто и происходило. Те из нас, кто следил за крестовым походом, обычно сосредотачивались на сражениях, но очень часто миры оказывались втянутыми в борьбу без единого выстрела. Всех это устраивало — это экономило боеприпасы для настоящих врагов. Я не знаю, сколько договоров о Согласии было заключено мирно. Возможно, большинство из них? Конечно, достаточно, чтобы, когда что-то пойдет не так и клинки окажутся обнажены, это будет воспринято как провал.

Я присутствовал на нескольких первых встречах в качестве наблюдателя. Некоторые собрания проходили на «Красной Слезе», другие на военных корабля флота Илеха. Это были старые корабли — мрачные корпуса и похожие на гробницы внутренности. Воздух, которым они дышали, оказался более густым, чем мне нравилось, и на вкус чувствовался слабо-горьким, как передержанный чай. Сами наши визави имели довольно странную внешность — кожа ближе к темной из-за мощного солнца, рост и вес чуть ниже среднего. Глаза, как мне показались, были слишком круглыми, что делало их более робкими, чем они оказались на самом деле. Как бы в компенсацию, их боевые доспехи были более вычурными и рельефными, с высокими шлемами и шипованными нагрудниками. Казалось, что все было сделано из темной бронзы и железа — бесстрастный визуальный язык, который, должно быть, сформировался во время их долгой и одинокой борьбы за выживание. Они были суровы, подозрительны и скрытны, и, казалось, никогда не принимали решений, не придав их на рассмотрение лабиринту комитетов. Возможно, их культа стала трудоемкой, но в то же время они были и передовой — анализ стратегов позволил обнаружить обширные арсеналы обычного оружия, наряду с радио- и химическими устройствами, все возможности которых оставались неизвестными.

Я также присутствовал на нескольких совещаниях, которые легион проводил в частном порядке. Сангвиний всегда присутствовал на них вместе со старшими командирами собранных им войск. Его нежелание вступать в бой было поразительным. Он считал это пустой тратой ресурсов и полагал, что Илех можно склонить на свою сторону путем переговоров. Поскольку перспективы такого исхода уменьшались в течении нескольких недель, он приказал подтянуть всю мощь флота легиона и готовиться к атаке, позаботившись о том, чтобы продвижение выглядело не только уверенным, но и демонстративным. Хотя манера переговоров оставалась вежливой, намерения были ясны.

На одной из последних частных встреч перед тем, как мы начали действовать, он мне показался угрюмым. Мы сидели за длинным столом в одном из залов совета «Слезы». Азкаэллон утверждал, что больше ничего не получится решить путь переговоров. Его поддержал знаменитый первый капитан Ралдорон, который активно участвовал на Никее вместе со своим примархом и теперь, казалось, жаждал наверстать упущенное. Он произвел на меня большое впечатление — там, где Азкаэллон был властным и жестоким, Ралдорон выглядел почти… человеком. Я не сомневался, что они оба были абсолютно ужасающими, когда их ничего не сковывало, но сейчас они говори спокойно и производили впечатление таких же отточенных и цивилизованных, как лучшие из обычных послов Терры.