Крис Райт – Джагатай-Хан: Боевой Ястреб Чогориса (страница 21)

Скрип сапог по кристаллическому щебню возвестил о прибытии командиров ауксилии: маршала Энелопы Моф и ее трибуна Фазида Икзандраса. Оба пришли без шлемов, и по их осунувшимся лицам угадывалось, как тяжело им дались сражения.

— Господа, — Моф поприветствовала легионеров знаком аквилы, — защитный периметр обустроен и активен. Благодарю ваших воинов за содействие. Без них мы бы не справились.

Она заметно тревожилась. Энелопа была достойным офицером и неутомимым солдатом, но не космодесантником. Даже самый стойкий человек мог пасть духом, если бы ему пришлось так долго бороться с ударными волнами орочьего пси-заслона и наблюдать, как это явление неспешно терзает его бойцов. Припасы почти закончились, шансов на передышку не осталось. Сроки встречи у Седловины уже сдвинулись, и в случае нового промедления у бронетанковых частей начались бы проблемы: их топливные цистерны и контейнеры с боекомплектом практически опустели.

Хотя Моф не задавала вопросов — безупречный профессионализм не позволял, — они читались в ее глазах, мелькали за каждой фразой: «Какой теперь план? Когда двинемся дальше? Выживем ли мы?»

Хасик не находил для нее ответов. Он повернулся к Реору, и между воинами промелькнуло нечто вроде мрачного понимания.

— Вы служите образцово, — сказал нойон-хан, почти не глядя на Энелопу. — Я хотел бы дать вам время на восстановление сил.

Чогориец посмотрел на север, в глубь надвигающейся ночи.

— Но, к сожалению, так мы только отложим самоубийство, — угрюмо заключил он. — Так что готовьте своих солдат. На заре снова идем в атаку.

10

— Значит, Хасик тебе разрешил? — спросил Сюй Нань.

— Мы вместе разработали план, — заявил Боргал.

— А Реор?

— Он не знает. Нойон-хан постановил, что мы должны взять весь риск на себя.

— Опасный замысел.

Боргал пожал плечами:

— У нас почти не осталось выбора.

— Тогда, задын арга, исполним приказ во имя чести. — Или чтобы подать пример.

— Да и упускать такую возможность… недостойно, — ухмыльнулся Сюй Нань.

Но Боргал не улыбнулся. В тот момент он вспомнил — как то и дело вспоминал за последнюю пару недель — слова, сказанные ему Есугэем в Цюань Чжоу восемь лет назад, еще до того, как творец погоды завершил обучение. Фраза звучала так подходяще, словно ее поместили в сознание воина именно на этот случай.

«Дело в ограничении мощи и затем — ее понимании».

Небо на западе быстро светлело. У горизонта расползалось рубиновое пятно, которое скоро приобретет оранжевый цвет. Повсюду на северных отрогах кряжа осажденные подразделения легиона готовились к новой попытке прорыва в направлении Седловины. Хотя они видели цель, горбатую громаду колючих кристаллов, полускрытую за предрассветной дымкой, путь до нее казался очень далеким. Каждый километр равнины перекрывали плотные ряды воинства зеленокожих, которые уже рычали хором, били в барабаны и жестами призывали людей спуститься для возобновления бойни.

Реор предположил, что на восточном краю у противника слабое место — чуть менее тесно расположенные позиции. Хасик счел, что капитан слишком оптимистичен, но Лунные Волки все равно перебрались туда, выстроили уцелевшие «Носороги» и «Лэндрейдеры» привычным наконечником копья и договорились о воздушной поддержке с эскадрильями «Грозовых птиц», размещенными в пятидесяти километрах к югу. Почти все части ауксилии разместили в арьергарде, поскольку их поврежденные машины вряд ли сумели бы съехать по склону, не говоря уже о полезном участии в битве. Впрочем, нойон- хан отобрал пятнадцать наименее пострадавших взводов для прикрытия своего левого фланга.

И остался только центр — прямая дорога через равнину. Для наступления воины братств забрались в седла, вернув в строй все сохранившиеся гравициклы и гравилеты. Без малого шестьсот боеспособных скакунов ворчали и подрагивали на вершине кряжа, словно чистокровные кони. Их выхлопные трубы громко трещали, а репульсорные пластины с завыванием набирали полную мощность.

Заря стала общим сигналом: глаза людей и ксеносов обратились на запад, к расширяющейся полосе света. Рев уже гремел в полную силу, и в небесах плясали первые размытые искры изумрудных разрядов.

Несмотря на сравнительно небольшой опыт Боргала, после тяжелых потерь в кампании он оказался старшим из шести выживших грозовых пророков в орде Хасика. За ним следовал Сюй Нань, а четверо других лишь недавно прошли Возвышение на Чогорисе. Неделями они сражались с пси-ореолом, который создавали прячущиеся где — то шаманы орков. Творцы погоды разили его пучками молний и развеивали призванными ветрами, уменьшая давление на союзников. Если бы не их усилия, легионеры до сих пор бы не выбрались из траншей, но за успех пришлось заплатить ужасную цену: трое из девятерых псайкеров погибли ранее, истерзав и опустошив свои разумы тяжелейшими усилиями, требующимися для борьбы с колдунами ксеносов. И даже такой жертвой они только временно ослабили жестокое воздействие единого орочьего сознания, просто снизили его разрушительную мощь, а не нанесли решительный удар, необходимый, чтобы сломить могущество ментальной общности.

Грозовым пророкам не удавалось подойти достаточно близко к источнику заслона. Они чуяли своих противников-шаманов издалека, порой даже замечали их в толчее зеленых тел, но не могли подобраться на расстояние, подходящее для убийства.

Шесть творцов погоды оседлали гудящие гравициклы «Ятаган». Все псайкеры, облаченные в полные доспехи, держали посохи одной рукой, словно кавалерийские пики. Только стучащие друг о друга амулеты и усложненные клановые метки на броне выделяли их из основной массы чогорийских воинов. По обеим сторонам от них рокотали и взбрыкивали машины других эскадронов, словно бы застоявшиеся в ожидании приказа.

На равнине внизу чужаки вопили и ревели, топали ногами и пихались, стараясь пробиться в передний ряд. Над их головами с торчащими клыками-бивнями теперь прыгали зеленые дуговые разряды, которые вонзались в тысячи кристаллических выростов и растекались по ним. Весь поразительно угловатый ландшафт переливался от блеска молний.

— Очистите разум, — воксировал Боргал.

Сам он уже проделывал нужные упражнения, выводя свой пси-дар из скрытого состояния и тщательно сосредотачиваясь на нем. Как и в каждый из дней пребывания на этой пагубной планете, воин почувствовал, что странные кристаллы жужжат, отзываясь нарастанию его энергии, впитывают ее и скручивают в глубине своих отражающих граней.

Неровная граница неба на западе изменила цвет, первые оранжевые лучи мягко вспыхнули на вершинах перпендикулярных пиков. Рев усилился. Орки в авангарде толпы потянулись к основанию кряжа, не прекращая толкаться. Наступило утро, и вновь стало видно, сколько здесь чужаков — тысячи и тысячи, все огромные и покрытые латами, будто струпьями. Зеленокожие размахивали секачами с обслюнявленными лезвиями и тащили громоздкое кинетическое оружие. Им не было конца: казалось, легионеры балансируют на краю бездонного и бесконечно подвижного котла, где бурлит боевой психоз.

На дисплее шлема Боргала засветилась команда «Приготовиться!». Ее получил каждый из воинов орду на длинной возвышенности.

— Он бьется у твоего плеча, — прозвучала в воксе заветная фраза Хасика. Ее услышал только грозовой пророк.

Боргал кивнул. Конечно же, Великий Хан, вездесущий, как взор ястреба, всегда сражался рядом с каждым Белым Шрамом, даже если их разделяли многие сотни километров, но творца погоды порадовало внимание нойон-хана. Тот был хорошим командиром и знал, на какой риск идут псайкеры.

Руна на визоре полыхнула красным. Через мгновение символ на ретинальном дисплее сменился на «Исполнять».

Чогорийские горнисты-ракены затрубили в боевые рога, и акустические устройства добавили мощности их призыву. Им отозвались Лунные Волки, ринувшиеся вниз по склону среди грохота вокс-динамиков и яростно взвившихся клубов пыли. Взмыли и вертикально застыли пробитые пулями знамена в цветах XVI и V легионов, 88-й когорты ауксилии и бессмертного, вековечного Империума Человека, чье предназначение с начала времен заключалось в том, чтобы очистить звезды от всех иных форм жизни.

Белые Шрамы рванулись вперед. Шестьсот машин подскочили ввысь на перегруженных гравитационных пластинах, опустили носы и помчались к основанию кряжа, словно выпущенные стрелы. Громыхающие сопла блистали в лучах полностью взошедшего солнца, и неровные скопления кристаллов отбрасывали длинные тени. Первым несся Боргал в сопровождении своих братьев, грозовых пророков. Снижаясь, они лавировали между препятствиями летящего им навстречу ландшафта и, пробудив нажатиями рун содрогающиеся мультимелты, тяжелые болтеры и волкитные кулеврины, наводили прицельные линии на своих визорах, подсоединенных к когитаторам.

Над ними пророкотали самолеты воздушной поддержки, непрерывно ускоряющиеся всего в пятнадцати метрах от поверхности. Два десятка «Грозовых птиц» типа «Сокар» накрывали орков лазпушечными залпами, очередями из тяжелых болтеров и шквалами ракет. «Громовые ястребы», преодолевая звуковой барьер, обрушивали огонь на каждый клочок любого пропущенного участка. Вся линия фронта длиной несколько километров превратилась в колеблющийся горный хребет из алых, как магма, взрывов.