Крис Нашавати – Будущее было сейчас: 8 фильмов, которые изменили Голливуд (страница 5)

Пять месяцев спустя Columbia наконец-то была готова представить «Близкие контакты» на первом пробном показе в Далласе. Хотя Спилберг и Лукас, несомненно, были близкими друзьями и болели один за другого, в их отношениях присутствовала и доля здорового соперничества. Спилберг не мог не задумываться, поможет или навредит успех «Звездных войн» его собственному фантастическому фильму. И в глубине души он, конечно, жалел, что его фильм не вышел в прокат первым. Но даже и к октябрьскому предварительному показу в Далласе фильм пришлось чуть ли не насильно вырывать из рук Спилберга. Он считал, что нужен еще хотя бы месяц или два, чтобы все было так, как он задумал. Еще в самом начале работы над «Близкими контактами» Спилберг решил, что в финале, когда корабль инопланетян поднимается в небо с Роем Нири в исполнении Дрейфусса, в саундтреке должна звучать песня сверчка Джимини «В час, когда взойдет звезда» (When You Wish Upon a Star) из мультфильма «Пиноккио» (Pinocchio). Задним числом можно сказать, что это одна из тех идей, нелепость которых постфактум очевидна. Однако Спилберг был настроен очень серьезно, несмотря на все усилия студии отговорить его. В конце концов договорились предоставить решение зрителям пробных показов. В далласском кинотеатре Medallion показали две версии «Близких контактов»: одну с песней, другую без. После просмотра зрители высказали свое мнение, и Спилберг прислушался, хотя и неохотно. Песню вырезали.

Показы в Далласе прошли лучше, чем ожидалось. И хотя скандал с Бегельманом все еще не утих, боссы из Columbia наконец-то смогли выдохнуть с облегчением, хотя бы на мгновение. Дело в том, что на студию и фильм Спилберга вот-вот должен был обрушиться новый удар. Оказалось, что предприимчивый репортер из журнала New York по имени Уильям Флэнаган сумел пробраться на один из пробных показов в Далласе, поменявшись водительскими правами с одним из зрителей и дав ему 25 долларов за беспокойство. После этого Флэнаган разразился ядовитой критикой в адрес вундеркинда Спилберга и его нового опуса. Если бы «Близкие контакты» не были абсолютно наглухо засекречены во время производства, скорее всего, эта история забылась бы уже к следующему выпуску новостей. Но поскольку получить хоть какую-нибудь информацию о фильме было чрезвычайно трудно, статья в New York произвела эффект разорвавшейся атомной бомбы.

«На мой взгляд, картину ожидает колоссальный провал, – пророчил Флэнаган. – В отличие от “Звездных войн”, ей не хватает блеска, шарма, остроумия, воображения. Широкая аудитория на такое не клюнет». Только вышедшей затем статье в Time удалось пролить бальзам на эту рану. Кинокритик журнала Фрэнк Рич тоже каким-то образом умудрился просочиться на один из показов в Далласе, и вот у него сложилось совершенно иное мнение. «Хотя фильм вряд ли станет блокбастером, он, без сомнений, соберет достаточно, чтобы акционеры Columbia оказались довольны, – написал он. – Но что еще важнее, “Близкие контакты” убедительно доказывают, если кто-нибудь до сих пор в этом сомневался, что репутация Спилберга не случайность. Новый фильм режиссера сложнее и амбициознее, чем “Челюсти”, и обращается к зрителю на гораздо более глубоком уровне, чем “Звездные войны”».

Когда 16 ноября 1977 г. «Близкие контакты» наконец вышли в прокат, подавляющее большинство критиков заняли сторону Рича, а не Флэнагана. Фантаст Рэй Брэдбери назвал картину «важнейшим фильмом нашего времени» и добавил: «Спилберг снял фильм, который можно в один день выпустить в Нью-Дели, Токио, Берлине, Москве, Йоханнесбурге, Париже, Лондоне, Нью-Йорке и Рио-де-Жанейро, и везде толпы людей будут валом валить на него, потому что впервые кто-то показал нас всех так, будто человечество – действительно одна семья». В итоге «Близкие контакты» соберут в прокате 270 млн долларов.

Однако важнее всех положительных рецензий и восторженных отзывов для Спилберга было то, что он наконец доказал: вопреки всем недоброжелателям, природным катаклизмам и наркотикам, от которых пострадали «Близкие контакты», его репутация режиссера, который приносит деньги, не просто везение. Вспоминая об этом, Спилберг говорит: «Со времен короткометражек на 16-миллиметровой пленке “Близкие контакты” стали первым фильмом, который я снял по собственному сценарию. Это было очень личное кино для меня. Я досконально знал материал, потому что сам его придумал. Кроме того, я тогда впервые был номинирован на “Оскар” за лучшую режиссуру, и это стало самой большой наградой в моей профессиональной жизни».

Сразу после выхода «Близких контактов» на Спилберга снова посыпались предложения снять новый фильм. От одних, таких как «Челюсти 2» (Jaws 2), он с легкостью отказался; другие, по-видимому, рассматривал всерьез. Но даже тогда он чересчур долго колебался, так что студии, не готовые ждать, шли вперед без него. Вместо этого Спилберг приступил к работе над фильмом «1941» о Лос-Анджелесе в дни паники после нападения на Пёрл-Харбор – залихватской комедией в духе картины «Это безумный, безумный, безумный, безумный мир» (It's a Mad, Mad, Mad, Mad World). Уже само первоначальное название проекта – «Ночь, когда напали япошки» (The Night the Japs Attacked) – вероятно, следовало бы расценить как первый намек на то, что это не очень хорошая идея. Но после изнурительной, эмоционально выматывающей работы над «Челюстями» и «Близкими контактами» Спилберг решил, что комедия с пострелушками, дорожными авариями и разрушением всего, что попадается под руку, – как раз то, что доктор прописал. Он ошибся. В итоге вышел треш, дурацкая подростковая нудятина.

Почему же он взялся за нее? В конце 1970-х гг. Спилберг, как и вся молодая Америка, увлекался бунтарской сатирой и идиотским юмором в духе журнала National Lampoon, телешоу Saturday Night Live (SNL) и фильма «Зверинец» (Animal House). Он стал проводить время за кулисами SNL, где сдружился с Джоном Белуши и Дэном Эйкройдом. В их компании застенчивый режиссер впервые в жизни почувствовал себя крутым и клевым. Он даже дал обоим комикам яркие роли в фильме «1941». Но к моменту завершения работы над картиной несоблюдение сроков и, еще больше, превышение бюджета стали такими же фирменными знаками Спилберга, как и его способность превращать целлулоид кинопленки в золото. Фильм «1941» с безумным итоговым бюджетом 31,5 млн долларов довел терпение сторонников режиссера до предела. Только на этот раз не было чудесных кассовых сборов, которые оправдали бы его гонор.

Как выяснилось, Спилберг и комедия – все равно что масло и вода. У него просто не было нужных способностей. Это был первый случай в карьере режиссера, когда он сделал свою ставку – и проиграл. Было больно. «Предполагалось, что “1941” – комедия, и это действительно были два часа всяческих безобразий, – говорит Спилберг. – Снимать его было весело: сто семьдесят восемь дней я крушил все подряд и едва не разорил Columbia и Universal. Это была моя провальная попытка стать участником National Lampoon. То, что фильм не стал хитом, было неприятно, но паршивее всего было от рецензий: критики не оставили от фильма камня на камне».

К счастью, Спилбергу не пришлось облачаться во власяницу и ползать на коленях, вымаливая себе работу после краха «1941». Следующий проект был уже запланирован. После совместного отдыха на Гавайях, где Спилберг и Лукас строили замки из песка и впервые обсудили совместную работу над фильмом «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега», они предложили взяться за сценарий приключенческого фильма Лоуренсу Кэздану, который уже доказал, чего стоит, переписав сценарий для продолжения «Звездных войн» – фильма «Империя наносит ответный удар» (The Empire Strikes Back). Майкл Айснер из Paramount согласился рискнуть 20 млн долларов – во столько оценивался бюджет фильма, – после того как семь других студий (включая Fox и Universal) не пошли навстречу возмутительным требованиям Лукаса и Спилберга: огромные зарплаты, беспрецедентные проценты с прибыли, полные права собственности на фильм после релиза и солидные бонусы, если работа будет завершена без превышения бюджета. В итоге «Индиана Джонс» окажется идеальным противоядием от сковывающих их обязательств взрослой жизни, которые угнетали обоих новоиспеченных голливудских магнатов. Придумывать ошеломительные сцены для них будет продолжением мальчишеских затей. Они наконец почувствуют себя так же свободно, как дети, резвящиеся на пляже.

Но сначала нужно было довести до ума сценарий Кэздана… и найти исполнителя на главную роль. Археолог-авантюрист, придуманный Лукасом и Спилбергом и поначалу звавшийся Индианой Смитом, со временем из плейбоя и азартного игрока в духе агента 007 Яна Флеминга – хотя и с некоторой примесью негодяя Фреда Доббса из «Сокровищ Сьерра-Мадре» (Treasure of the Sierra Madre) в исполнении Хамфри Богарта – превратился в Индиану Джонса, стопроцентного героя: с кнутом и в шляпе. Первым кандидатом был Том Селлек – малоизвестный молодой актер, самую узнаваемую свою роль сыгравший в рекламном ролике одеколона Chaz. Однако Селлеку пришлось отказаться от участия в проекте, когда студия CBS воспользовалась своим правом привлечь его к работе в новом сериале «Частный детектив Магнум» (Magnum, P.I.). Менее чем за два месяца до начала съемок «Индианы Джонса» Спилберг и Лукас предложили роль Харрисону Форду, чей Хан Соло в «Звездных войнах» был похож на Инди если не как брат-близнец, то довольно близкий родственник.