Крис Мэнби – Тайная жизнь Лизы (страница 34)

– Она не училась там.

– Училась, – настаивала я.

– Послушайте, я не собираюсь даже спорить с вами об этом, – сказала палка. – Я вас не знаю. У вас нет приглашения на этот вечер. Вам нельзя входить.

– Ты не это ищешь? – Неожиданно за спиной тощего цербера возникла Мэри и протянула мне приглашение с золотым обрезом. – Она со мной, Амариллис.

– Ой, привет, Мэри. – Амариллис вспыхнула. – Ты, случайно, еще не посмотрела мой ролик? Ты знаешь, я очень хочу что-нибудь снять. Хоть рекламу. У тебя есть минутка?

Я не верила своим глазам. Злобная шавка стала мести хвостом пол.

– Не успела, – ласково ответила Мэри будущей звезде. – И не собираюсь, – шепнула она мне. – Лента с ее записью отправится в архив Вестминстерского совета. – Так Мэри называла мусорную корзину на колесиках. – Куда ты исчезла? Я ждала тебя просто вечность.

– Я, между прочим, сдала пальто в гардероб, – раздраженно ответила я.

– Ах да. Спасибо.

Я действительно довольно долго простояла в очереди в гардероб, но за это время Мэри, похоже, вылакала дозу шампанского, способную уложить гладиатора. Во всяком случае, мне так показалось по ее охам и вздохам вперемешку с жалобами на то, как она ненавидит подобные вечеринки, но ей же необходимо видеть других и показываться самой. Глаза ее блестели, и она так расхохоталась, когда я ей сказала, что девушка на проходе утверждала, что Мэри не училась в нашем колледже, будто ей только что сообщили, что у Памелы Андерсон лопнула сиська.

– Это было не так уж смешно, – сказала я Мэри, когда мне показалось, что она никогда не перестанет хохотать. – Но пока я стояла в очереди в гардероб, какой-то человек принял меня за Арабеллу Гилберт.

– Может быть, – сказала Мэри. – У нее самая отвислая задница.

– Большое спасибо.

– Я просто шучу, – сказала Мэри, растягивая слова. – Хочешь познакомиться с какими-нибудь интересными людьми?

Еще бы! Не успела она сказать это, как Джед Тандертон – гитарист из «Mental Strain», гранж-группы начала девяностых, которой я как-то очень увлеклась, – появился рядом с Мэри и потянулся, пытаясь похлопать ее по плечу. Интересно, она представит меня? Это был просто рождественский праздник! Джед Тандертон! Эти волосы! Эти глаза! Я втянула живот и подготовила свою самую очаровательную улыбку.

Но нет.

Мэри, казалось, даже не заметила человека, который хотел представиться, и прежде чем я успела что-то сказать и обратить на него ее внимание, она потащила меня за руку в направлении дамской комнаты.

– Пойдем со мной в туалет, – сказала Мэри.

В этом не было ничего необычного. Девушки часто ходят в туалет парочками, учитывая тот факт, что нам всегда нужно ждать, пока кабинка освободится, и мы теряем драгоценное время, чтобы посплетничать.

– Мне казалось, что мы собирались знакомиться с интересными людьми, – напомнила я.

– Познакомимся, – сказала она. – Все лучшие люди на таких вечеринках находятся в туалетах.

Глава четырнадцатая

Действительно, многие гости вечеринки болтались в туалете. Мужчины и женщины. Изящная позолоченная табличка с указанием половой принадлежности, казалось, никого не смущала. В залитом мягким светом помещении перед входом в туалет заполняли оживленные голоса людей, которые причесывали растрепавшиеся волосы и поправляли косметику. Мэри кивнула некоторым знакомым лицам, но, похоже, не собиралась представлять меня им. Затем, когда одна кабинка освободилась, она попросила меня зайти туда вместе с ней.

– Что?

– Заходи сюда. Быстро.

Я уже заметила это, пока стояла в очереди. Девицы по двое, а иногда и по трое вместе входили и выходили из кабинок, как будто самым обычным делом было смотреть, как писают твои близкие друзья. Я заколебалась, но Мэри втащила меня внутрь и заперла дверь.

– Э-э, мне, кажется, не очень хочется, – сказала я.

– Мне тоже, – весело ответила она. Она закрыла крышку унитаза и поставила на нее свою сумочку.

– А что мы тогда здесь делаем?

Возможно, мы и находились в одном из лучших отелей Лондона, но все-таки женский туалет был не самым лучшим местом, чтобы проводить там вечер выходного дня.

– Какая ты наивная, Лиза, – засмеялась Мэри, открывая кошелек и доставая оттуда крошечный конвертик из белой бумаги. – Не знаю, как ты, но мне все это уже начинает надоедать. Все это обязательное общение. Все эти поцелуйчики и лесть. Мне необходимо взбодриться, чтобы терпеть все это.

Она открыла самодельный конвертик, в котором была кучка белого порошка, напоминавшего муку мелкого помола. Она взяла кусок туалетной бумаги, протерла крышку бачка и высыпала порошок прямо на эмаль.

– Дай-ка мне мою платиновую кредитку, – приказала она, передавая мне сумку. Затем она разделила кучку порошка на две аккуратные равные дорожки.

– Это что такое? – спросила я шепотом. – «Спид»?

На лице ее отразилось удивление.

– Да ну что ты. Не мой стиль. Все в прошлом, – усмехнулась она. – Это «чарли». Отличная штука. Митчелл знает одного всемогущего человечка в Хайгейт, который достает для него столько, сколько нужно.

– Чарли? – прошептала я.

– Кокаин, – объяснила она.

Все завертелось у меня в голове. Почему она говорит об этом так громко? Она свернула хрустящую двадцатифунтовую банкноту в трубочку и протянула мне.

– Ты, наверно, хочешь попробовать?

Я покачала головой:

– Не уверена.

– Почему?

– Ну, просто…

– Ты никогда раньше не пробовала, да? – резко спросила она. Я снова отрицательно покачала головой. – Серьезно? За все время, что ты живешь в Лондоне? Ни разу? Я думала, что агенты по недвижимости тратят все комиссионные на свои жирные носы. Одна из клиенток говорила мне, что агент, который показывал ей квартиру, вынюхал свою дорожку прямо во время показа.

– Я не агент по недвижимости, – напомнила я ей. – Я просто секретарша, и я не получаю комиссионных, которые могу потратить на дорогие наркотики!

– Так ты и не будешь тратить свои деньги сегодня, – сказала она. – Это Митчелла. – Она склонилась над унитазом и втянула одну из двух тонких дорожек порошка. – Ну вот, видишь. И прекрасно себя чувствую.

– Еще не успело подействовать, – прошипела я. – Ты можешь умереть в любую минуту. И что я скажу твоей маме?

– Да все в порядке. Я уже приняла немного перед приходом сюда. И видишь, пока не умерла. Попробуй хотя бы половину. А я добью остальное. Только быстрее, потому что сюда стоит очередь. Им тоже хочется.

Я взяла из ее руки скрученную банкноту и попыталась вспомнить, каким концом она вставляла ее себе в ноздрю. Помимо всего прочего мне казалось, что сам процесс употребления кокаина несколько, скажем так, неизящен. Вставлять в нос бумажную трубочку и втягивать так, чтобы порошок проникал прямо в мозг? Половина меня хотела вернуть банкноту и сказать Мэри, что мне это неинтересно. Но, на самом деле, другую мою половину это очень интересовало. В конце концов, я была не так уж невинна в этих делах. В колледже я покуривала, а один раз даже приняла экстази. (К несчастью, вместо кайфа я заработала недельный понос.) Поэтому меня трудно было отнести к адептам движения «Скажи наркотикам нет». А кокаин казался таким соблазнительным по сравнению с таблетками экстази, от которых хочется переспать с тем, на кого и не взглянешь на автобусной остановке.

Эта был еще один великолепный штрих великолепного вечера. Кокаин. В лучшем отеле Лондона. А за дверью известные лица из мира ТВ, кино и шоу-бизнеса поправляли прически и подтягивали колготки перед ярко освещенными зеркалами. Мама ни за что бы не поверила. Конечно, я вряд ли смогу рассказать ей все когда-нибудь. Но кокаин был вполне в духе всей вечеринки. И, соответствуя духу, я поднесла к носу скрученную в трубочку банкноту.

Я наклонилась над бачком точно так же, как Мэри. Когда я посмотрела на нее, мне показалось, что она сияет. Ее глаза были широко открыты. А рот растянулся в улыбке до ушей.

– Давай, – прошептала она. – Это очень украшает жизнь.

Я сильно втянула воздух, посмотрела вниз и с удивлением обнаружила, что дорожка исчезла. Полностью. В моей ноздре.

– Ты прямо профессионал, – заметила Мэри. – У тебя, должно быть, хорошие легкие.

Я отбросила волосы со лба. И вдруг меня в нос словно ударил газ от минеральной воды. Я почувствовала привкус газа и в горле. Странный металлический привкус. Но ничего удивительного пока не происходило. Просто казалось, что я поперхнулась газировкой.

– Ну что, может, вернемся на вечеринку? – спросила Мэри.

Мы с Мэри вышли из кабинки одновременно. Тут же за нами в кабинку, не переставая болтать, протиснулась другая парочка девиц. Мэри начала рассказывать мне историю об одном из ее клиентов. О вышедшем в тираж актере телесериалов, на которого настучал журналист. Актер достал для журналиста дозу и вместо благодарности получил за услугу шесть месяцев тюрьмы.

– Будет ему хорошим уроком. Но он легко найдет работу, когда выйдет, – уверенно сказала она. – Люди любят разные истории. А этого бы не случилось, если бы он продолжал сниматься в «Голубом Питере». Шампанского? – Я взяла фужер с подноса, который, казалось, проплывал мимо. – Так что будем делать с Брайаном?

– Придется разыгрывать спектакль.

– Дорогая, у тебя получится. Посмотри на себя. Ты прекрасно смотришься здесь.

– Ты думаешь?

– Конечно, – пробулькала она сквозь шампанское. – Здесь никто не знает, что ты просто секретарша из агентства недвижимости. И я правда надеюсь, что все пройдет хорошо. У тебя была тяжелая полоса, и ты имеешь право на счастье с Брайаном. Кроме того, я ужасно люблю сплетни. Если он пригласит тебя с собой в Нью-Йорк и попросит выйти за него замуж, обещай, что пригласишь меня в подружки невесты.