Крис Мэнби – Тайная жизнь Лизы (страница 33)
Я с усмешкой отметила, что у нее много одежды совершенно не ее размера. Сама Мэри не особенно спешила раздавать платья своим худым клиенткам, оставляя их себе в преддверии внезапного похудания.
Я вытащила шикарное платье с блестками, напоминавшее одежду русалки.
– Оно бы прекрасно пошло к цвету твоих волос, – сказала Мэри, выходя из ванной в большом пушистом халате, – но это восьмой размер.
– Восьмой? – охнула я. – У кого здесь восьмой размер?
– Я думаю, что скоро будет у меня, – сказала она с надеждой. – Я записалась к индивидуальному тренеру.
– И как, помогает?
– Не знаю. У меня еще не было времени его увидеть. А примерь-ка лучше то коричневое платье!
– Коричневое? Это совсем не мой цвет.
– Нет? Я думаю, может подойти.
Она подняла платье передо мной:
– Отлично.
– Мне так не кажется.
– Ну, хотя бы померь. Немножко косметики скроет твою бледность.
– Только год, проведенный на солнце, может скрыть теперь мою бледность.
– Я знаю, – сказала она, открывая свою огромную коробку с косметикой. – Я все время собираюсь снова съездить на Мальту, но совершенно нет времени.
– Я бы нашла время, если бы у меня были деньги, – сказала я, примеряя коричневое шелковое платье.
– Я думаю, тебе просто не очень хочется ехать туда.
Мэри потрясла головой, демонстрируя восхищение мною в ее платье.
– Ты классно выглядишь.
– Э-э… Мне кажется, что я похожа на сосиску в беконе, из тех, что подают на вечеринках.
– Во всяком случае, не на тех, где я была последнее время, – сказала она, но я видела, что она еле сдерживается. – Неважно, наденешь его сегодня.
– Ты уверена? У меня же бледное лицо.
– Подмажешься чуть-чуть и будешь как звезда. Давай-ка попробуем новый карандаш, – сказала она, шагнув ко мне с карандашом для глаз в руке. – Таких еще здесь нет. Одна девица из шоу-бизнеса привезла мне пару из Штатов. Вроде бы они стягивают веки и делают глаза ярче.
– Да как же это может быть? – скептически спросила я.
– В них содержится экстракт масла эму, но пусть это тебя не смущает.
– Масло эму? Да? – Я решила не расспрашивать ее в деталях, но ее уже было не остановить.
– Э-э, оно производится из жира эму. Его варят в огромных котлах. Это новая чудодейственная косметика. Она дает невероятный увлажняющий эффект и при этом совершенно не вызывает аллергии, – добавила она, ткнув меня карандашом в глаз.
– Ой! – Я оступилась и упала на кровать.
– О черт, Лиз! – воскликнула Мэри, подбегая ко мне с тампоном. – Я случайно. Послушай, линия смазалась. Давай попробую еще раз.
– Пожалуй, я лучше сама, но все равно спасибо, – сказала я, с опаской забирая карандаш из ее нетвердой руки.
– Как ты?
– По-моему, ничего.
– Может быть, тебе надо в травмпункт и наложить на глаз повязку, как это было в колледже? Как звали ту девицу, которая ткнула тебя в глаз перед спектаклем?
– Филидда Кроли.
– Да, Филидда Кроли. Черт, она так завидовала тебе, да? Наверно, хотела, чтобы тебе пришлось вставить стеклянный глаз, – рассмеялась она. – Она разозлилась на тебя потому, что ты собиралась увести у нее парня?
– Я не собиралась, – ответила я, пытаясь открыть глаз и исследовать в зеркале нанесенный урон. – И у меня нет никаких видов на Митчелла, если ты что-то заподозрила.
– Просто промахнулась, – ответила она серьезно.
К счастью, вмешательство хирурга не потребовалось. Я успела закрыть глаз при виде приближающегося синего карандаша, поэтому никаких повреждений не было. Хотя когда через час мы появились на вечеринке, я все еще моргала. Мэри отдала мне свои солнечные очки.
– Я буду выглядеть как идиотка.
– Ты будешь выглядеть точно так же, как и остальные, – ответила она.
Конечно, она оказалась права. В вестибюле было очень много людей в солнечных очках, хотя солнце уже давно село; все они демонстративно старались выглядеть незаметными. Пока я стояла в длинной очереди в гардероб (Мэри нужно было с кем-то переговорить, но она обещала закончить все дела, иначе мне было бы с ней неинтересно), я видела, как прибывают новые люди и притормаживают у дверей на случай, если папарацци не успели сфотографировать их в лучшем виде.
Резь в глазу каким-то образом притупила остроту предвкушения, испытанную, когда Мэри позвала меня на вечеринку; до этого она меня приглашала только один раз на презентацию новой марки колготок. Но, оказавшись внутри, я почувствовала, как во мне, словно в шампанском, которым обносили всех, поднимаются пузырьки возбуждения. И по правде говоря, голова кружилась еще и оттого, что, когда я проходила через огромные двойные двери «Гипериона», какой-то папарацци нацелил на меня камеру, хотя тут же перестал щелкать, потому что кто-то из коллег сказал ему: «Это не она, приятель».
Она или не она, а в этот вечер я попала на одну из самых ярких вечеринок в городе. Впервые я была бледной девицей из толпы, стоящей по ту сторону кордона, невзирая на дождь, надеясь поймать взгляд какого-нибудь ведущего детской передачи или мелкой британской киноактрисы, пока они идут из лимузина в вестибюль. И я была не среди тех людей, что бредут к метро из жуткого прокуренного паба и, проходя мимо вечеринки, тянут шею, заглядывают внутрь и пытаются убедить себя, что они провели время гораздо лучше в какой-нибудь «Гусенице и салате». Я была
Каждое увиденное лицо казалось мне знакомым. Я вдруг поймала себя на том, что здороваюсь с приятного вида мужчиной, и только его растерянный взгляд напомнил мне, что я знакома с ним по рекламе леденцов от кашля.
Популярный актер вест-эндского мюзикла с кирпичным от несмытого грима лицом помогал снять пальто актрисе из старого телесериала. Я не могла оторвать от нее взгляда – обычно я видела ее на экране в роли несчастной жены в застиранной синтетической кофте, но тут она была в полосатом синем платье, ее прическа была явно лондонского, а не ливерпульского происхождения. А когда я услышала ее голос, долетевший до меня, – она остановилась пошутить с менеджером отеля, – я почувствовала себя в святая святых. Кто из этих бедных, несчастных людей на улице мог предположить, что она так говорит?
– Еще раз привет, – сказал человек за моей спиной. Он положил руку на мое голое плечо и повернул меня к себе для поцелуя. Но мое удивление отразилось на его лице, едва он увидел меня. Вернее, не увидел того, кого ожидал увидеть.
– О, простите, – сказал он. – Я вел себя как последний хам. Я принял вас за Арабеллу Гилберт. Боже, мне так неловко.
– Не стоит, – ответила я.
– Мне действительно очень неловко.
– Вы меня очень позабавили, – ответила я ему.
Но он уже исчез в поисках «настоящей Маккой».
Но после того, как он поспешно ретировался, до меня дошли его слова. Арабелла Гилберт? Он принял
Наконец подошла моя очередь, и девушка-гардеробщица с недовольным видом взяла мое пальто, даже не глядя мне в глаза. У нее-то не было иллюзий. Она знала, что я никто. А стало быть, и чаевых от меня, скорее всего, никаких.
Но сердитая гардеробщица не способна была испортить мне вечер. Войдя в помещение, я стала искать Мэри в разросшейся толпе, чтобы спросить, будет ли здесь ведущая светской колонки. Будет ли Арабелла Гилберт писать об этой вечеринке в своей колонке? Если бы я только смогла попасть на задний план маленькой фотографии, обычно сопровождающей ее статьи, я была бы счастлива миллион лет. Я чувствовала себя так, как будто присутствовала на некоем таинстве. Наконец-то я была частью «модной Британии». Или как это там теперь называют…
Пусть даже частью без половины, с которой можно поговорить. Я нигде не видела Мэри.
– У вас есть приглашение? – спросила меня тощая, как палка, девица у дверей, ведущих из вестибюля в зал, где, собственно, и происходила вечеринка. Эта девушка, охраняемая с обеих сторон двумя огромными секьюрити с телефонами, была одета во все черное, а ее черные волосы были так туго стянуты сзади, что глаза казались раскосыми, хотя она явно была нашей соотечественницей.
– Нет, – ответила я. – Я здесь с подругой. Должно быть, она вошла внутрь без меня. Я думаю, приглашения у нее.
– А кто ваша подруга? – спросила она бесстрастно.
– Мэри Бэгшот, – ответила я.
– Мне хотелось бы вам верить, – с абсолютно ледяной улыбкой сказала она, – но вы ведь знаете, что немногие могут похвастаться дружбой с Мэри Бэгшот. Она одна из самых известных агентов.
– Да, – сказала я. – Но я действительно ее подруга. Мы вместе учились в колледже.
– В каком колледже?
– Сент-Джудит в Оксфорде.
– Неправильно, – торжествующе сказала девица и, скрестив руки на груди для пущей убедительности, кивнула в направлении, откуда я пришла: – Я думаю, провожать вас не нужно.
– Но подождите, – возразила я. – Я прекрасно знаю, в каком она была колледже. Это был Сент-Джудит, где училась и я.