Крис Макдональд – Актер (страница 7)
Время шло, мы с Ниной продолжали играть персонажей, на которых свысока смотрела госпожа-Ванесса и опирался (а иногда и облокачивался) герой-Патрик, и придумали называть себя «плевелами». Сочиняли песенки про то, как на третьем курсе, во время какого-нибудь спектакля, неожиданно для всех затмим всеобщих любимчиков и завоюем внимание театральных агентов выразительной игрой бровей (потому что роли у нас, разумеется, будут без слов).
Но за всеми этими шутками, мрачным юмором и напускным безразличием скрывалось удушающее отчаяние, вызванное равнодушием Джонатана. Он был солнцем, вокруг которого вращалась Консерватория. Одни сияли на его орбите, а другие бессмысленно дрейфовали в бескрайнем черном космосе.
Сцена 3
MOVIEBITCH.NET
НАСТАВНИК БЕЗУМЦА СИЛИ
ЗАМЕШАН В ИСЧЕЗНОВЕНИИ ДЕВУШКИ
Адам Сили, лауреат премии Гильдии киноактеров и «Золотого глобуса», номинирован на «Оскар» уже в третий раз и в этом году имеет все шансы стать обладателем заветной статуэтки, однако скандал вокруг его звездного наставника, Джонатана Дорса, может поставить триумф Сили под угрозу. Неужели Адам вновь сыграет вторую роль на этом празднике жизни?
В комментариях к интервью «Голливудского репортера» один из пользователей намекает, что Дорс при подозрительных обстоятельствах уволился из знаменитой Консерватории драматического искусства, где преподавал сорок лет.
@мерабелла пишет:
«Педагог Адама Сили, Джонатан Дорс, ушел на пенсию посреди учебного года меньше чем через неделю после исчезновения одной из своих студенток».
Сили, известный не столько своими многочисленными ролями, сколько радикальными методами актерской подготовки и драками с дублерами, покинул Консерваторию более двадцати лет назад и не скрывал, что снова работал с Дорсом над ролью в «Человеке из леса», за которую ему и прочат «Оскар».
– Слушай, ну это какая-то херня, – сказала Несс в лежащий на столе айфон. Дело было на следующий день после объявления номинантов, в доме к северу от Малхолланд-драйв, который мы снимали последние четыре года. Я подпирал спиной ведущие в сад двери, за которыми шуршал дождь.
– Это классическая тактика распространения слухов, Ванесса, – сказал динамик с певучим куинским акцентом Делайлы Кейрош.
К своим тридцати с хвостиком Делайла преисполнилась цинизмом военного врача. «Царь Мидас в „Баленсиаге“ из мира кинопремий», – так ее описала Ванесса несколько месяцев назад, когда предложила Делайле должность нашей пиарщицы.
– Такое случается каждый год. Как только появляется фаворит, другие студии начинают копаться в его грязном белье, чтобы вернуть своих кандидатов в игру.
– Это просто… – Я скрестил руки на груди, вытянул по швам. – Неужели они серьезно таким занимаются?
– Это хороший знак, Адам, – сказала Делайла. – Это значит, что они верят в твою победу. И если это все, что они способны накопать…
Мы с Несс переглянулись.
– …Это просто пшик, круиз в тихих водах. Женевское озеро весной.
Несс закрутила волосы в жгут, уложила на плечо, оценивая мое выражение лица.
– Нужно дистанцироваться от Джонатана, – сказала она.
– Из-за этого? – Я засмеялся, но смех вышел нервный.
– Уважаемый пожилой преподаватель увольняется, после того как его студентка пропала без вести?
– По-твоему, это Джонатан с ней что-то сделал?
– Дело в оптике.
– Он никогда не занимался ничем подобным, сама знаешь. Никто даже не заикался.
Ванесса поболтала картонный стаканчик с макиато. «Как скажешь».
– Это просто грязная ложь, чтобы помешать мне получить «Оскар». И если за этим стоит какая-то студия – если кто-то из индустрии пытается украсть у нас победу, – нужно выяснить кто и привлечь его к ответственности.
–
– Оставляли сообщения, – сказала Несс.
Она имела в виду автоответчик на стационарном телефоне. Никто не задавался вопросом, почему у Джонатана нет мобильного. Это воспринималось как нечто естественное.
– И связались с парой человек на месте, в Лондоне, но о пропавших без вести студентках никто не слышал.
Я и не догадывался, что шестеренки уже завертелись. Несс приехала из офиса с пачкой еще теплых, только из принтера, листов и показала мне заметку каких-то двадцать минут назад.
– У меня то же самое, – сказала Делайла.
С кухни донесся грохот: Эмбер, все еще работавшая ассистенткой у Несс, уронила консервную банку, разбирая покупки, и виновато нам помахала.
После съемок «Человека из леса» лос-анджелесская жара и вездесущая цивилизация иссушили меня настолько, что я наотрез отказался покидать дом, и Эмбер поручили за мной приглядывать. Ей было лет двадцать пять или около того, она долгое время жила в Эдинбурге и окончила то ли Оксфорд, то ли Кембридж, но никогда этим не кичилась. Эмбер не вылазила из своих «мартенсов», карго-штанов и обтягивающих топов и закалывала каре на затылке, без особого успеха – короче, одевалась совсем не по-лос-анджелесски. Хотя стиль девяностых набирал популярность, в самой Эмбер было что-то старомодное, и ее манера одеваться совсем не воспринималась как показушничество. Она носила вокруг шеи ретронаушники и слушала музыку на мини-дисковом плеере, который прятала от Несс из опасений прослыть хипстером. Включала на кухонных колонках старые танцевальные инди-хиты – «Блёр», «Радиохед», их поздних подражателей; раньше мне такое не нравилось, но в годы моей молодости их песни звучали из каждого утюга и теперь вызывали ностальгические чувства. Вместе с Эмбер мы смотрели фильмы, которые прошли мимо нее, и питались самыми обычными глютеновыми макаронами, мешая их с простенькими соусами моего приготовления. После того случая с ванной между нами возникло какое-то тихое понимание. Осознание, что Эмбер рядом, каким-то образом прогоняло образ висящего тела, который вставал перед глазами, стоило мне зажмуриться. Я наконец-то начал спать по ночам.
– Надо ее найти. – Я отвернулся от Эмбер и стал смотреть, как капли дождя рисуют круги на поверхности бассейна.
– Что? – нахмурилась Несс.
– Никто не знает, что за девушка пропала. Если мы найдем ее, то пресечем все слухи.
Несс уперлась в лоб кончиками пальцев и помассировала виски.
– Мне нравится твой энтузиазм, Адам, но мы в этом не участвуем, – напомнила Делайла. – В четверг у тебя самолет в Лондон, в пятницу – съемки для «Таймс» с Джонатаном и нашей дорогой Эмми, в воскресенье – BAFTA, а остальное оставь, пожалуйста, мне. Это моя работа, я в ней хороша, и мне она нравится.
Я подошел к столу и наклонился к айфону.
– А если нам туда съездить?
– Куда? – спросила Несс обеспокоенно.
– В Консерваторию.
Она вытаращила глаза.
– Я могу встретиться со студентами, дать какой-нибудь мастер-класс…
Несс скривилась.
– Даже не знаю, Адам…
– А если эта история все-таки раскрутится, все увидят, какие мы молодцы, раз помогаем студентам…
Несс поджала губы и замотала головой, пытаясь остановить мой поток мыслей.
– Слушай, мы с Делайлой и сами…
– Мне нравится, – раздался из динамика голос Делайлы. – Это выставляет нас в нужном ракурсе. В фильме Харрисон учит Луанну жить самостоятельно, идея с мастер-классом сюда отлично вписывается.
Несс уставилась на меня как берейтор на непослушную лошадь.
– Вы там обсудите между собой, ладно? – добавила Делайла. – Одно слово, и я все организую.
Эмбер поглядывала на нас, прижимая к груди огромный пучок кейла. Однажды я застал ее с потекшей тушью в домашнем кинотеатре – она смотрела «Кауарда». Она сказала, что впервые увидела его в тринадцать лет, когда тайком пробралась на сеанс. В тот раз Эмбер расплакалась на знаменитом эпизоде в поезде и с тех пор плакала на нем каждый раз. Этой сценой, тем, что я в ней сделал, я был целиком обязан Джонатану. За нее я должен был получить «Оскар» – не только для себя, но и для него. Этот момент, этот плод нашей совместной работы стоило бы вписать в историю.
– Давайте так и сделаем, – сказал я.
Несс с грохотом задвинула стул и, не глядя на меня, вышла в сад. Делайла закончила звонок, напоследок прощебетав, что ей нравится моя идея, работать со мной одно удовольствие и через месяц она угостит меня праздничной маргаритой на вечеринке после вручения «Оскаров».
Несс стояла у дальнего края бассейна и, зажмурившись, делала дыхательные упражнения. Когда после «Декомпрессии» она записалась на трехмесячный курс по дыхательным практикам, то пригрозила вычесть эти двенадцать тысяч долларов из моего следующего гонорара. Я тогда решил, что она шутит. Дождь закончился, из-за туч выглядывало калифорнийское солнце, и от мокрой плитки поднимался пар.
– Что, если это первая снежинка, за которой последует лавина? – произнесла она почти умиротворенно, сопровождая выдох каким-то движением из тайцзи.
– О чем ты?
Она открыла глаза.
– Сам знаешь о чем. Плакал наш «Оскар», карьера, а может, и свобода, если люди узнают, что мы сделали.
– В ту ночь Джонатан нас спас. Мы обязаны ему всем, что имеем. Думаешь, мы были бы сейчас в шаге от «Оскара», думаешь, я бы снимался в кино, а ты бы построила карьеру, если б не он?