Крис Колфер – История о колдовстве (страница 43)

Бристал бродила по полю, смутно ощущая, что знает это место, как будто бывала здесь прежде. Гуляя по окрестностям, она не беспокоилась и не боялась – каким-то образом Бристал знала, что здесь ей не грозит опасность.

Все деревья были разной высоты, и на каждом было вырезано своё имя. В их стволах тоже тикали серебряные часы, но, в отличие от часов на дереве Бристал, другие шли с разной скоростью. Некоторые имена Бристал узнала – например, Люси, Барри, Эмеральда, Ксантус, Селеста, но были среди них и незнакомые – Джон, Ллойд, Алекс, Коннер и Эзмия. Эти неизвестные имена были вырезаны на совсем маленьких деревцах, а стрелки их часов замерли на цифре двенадцать, словно ещё не пришло время начать отсчёт.

Вдруг Бристал заметила кого-то на поле. Подойдя ближе, она увидела госпожу Мару. Ведьма расхаживала туда-сюда, сосредоточенно хмурясь. Она так ушла в свои мысли, что не обратила внимания на Бристал. После всего, что случилось в крепости, в голове Бристал теснилось много тревожных мыслей, и она задала самый важный для неё вопрос:

– Мы умерли?

– Пока нет.

Госпожа Мара не останавливалась и не отрывала взгляда от земли.

– Тогда что мы здесь делаем? Что это за место?

– Мы ждём. Это пространство между жизнью и другой стороной.

Ведьма показала рукой на солнце и луну, и Бристал вдруг поняла, что это вовсе не небесные светила. То, что она по ошибке приняла за луну, на самом деле было миром, а свет шёл не от солнца, а откуда-то из пространства за пределами Вселенной. Бристал стояла не посреди поля на одной из планет, а на островке земли, который свободно парил по космосу.

– А что это за деревья? Почему на них имена и часы?

Ведьма недовольно застонала, словно у неё имелись дела поважнее, чем всё разъяснять Бристал.

– Каждое дерево олицетворяет человека, с которым ты сталкивалась в жизни или столкнёшься в будущем, если останешься жива. Часы символизируют, сколько времени человеку осталось жить на земле. Они идут с разной скоростью, потому что время – понятие относительное. Кому-то требуются десятки лет, чтобы прожить насыщенную жизнь, а другим нужны лишь считаные минуты.

– И всё же это несправедливо, что некоторым отмерено больше времени, чем другим, – заметила Бристал.

– Всё кажется несправедливым, если измерять это неправильно. Жизнь не следует мерить временем, удачей или какими-либо привилегиями. Единственно верное мерило жизни – цель. Каждый рождается с какой-то целью – неважно, веришь ты в это или нет. Одним предназначено получать жизненные уроки, вторым – преподносить эти уроки, ну а третьим суждено просто наблюдать. По своей природе люди недовольны жизнью, когда их цели сложно достичь или она не совпадает с их надеждами и мечтами. Но никто не покидает мир, не осуществив предначертанное. Таков закон жизни.

– А карманные часы? – спросила Бристал. – Почему их так много на моём дереве?

– Те часы олицетворяют спасённые тобой жизни. Когда-то те люди потерялись – их деревья вырвало из земли с корнем. Но благодаря твоим словам или поступкам часы этих людей нашли в себе силы снова отсчитывать дни жизни. И хотя твои часы встали, само дерево не перестанет расти.

Поражённая до глубины души, Бристал оглянулась на дерево: неужели все эти тикающие часы символизируют людей, в груди которых бьются сердца? Она знала, что люди любят её, но не догадывалась, как много она значит для стольких людей. Ей стало совестно, что она сдалась братству и добровольно отдала свою жизнь.

Бристал не могла не заметить, что госпожа Мара очень много знает об этом месте между жизнью и смертью, и ей стало любопытно, откуда у ведьмы такие познания. Но задать вопрос Бристал не успела: госпожа Мара снова погрузилась в свои мысли и принялась бормотать себе под нос.

– Какая же я дура! Семер думал только о власти! Мне следовало это понять! Следовало предугадать! Но я так горела жаждой мщения, что угодила прямиком в его ловушку, как мотылёк в пламя!

Бристал вздохнула.

– Отчасти это моя вина. Каким-то образом Семер находил нужные слова, которые мне было необходимо услышать, и я верила всему, что он говорил.

– Да, но ты-то была проклята, – возразила ведьма. – А моей доверчивости нет никакого оправдания.

Бристал удивлённо моргнула – не ослышалась ли она?

– Простите, что? Как это – я была проклята?

Госпожа Мара наконец остановилась и посмотрела Бристал в глаза.

– А ты в последнее время никаких перемен в себе не заметила? Тебя посещали ни с того ни с сего негативные мысли, переполняли негативные чувства? Ты отдалилась от своих близких? Тебе казалось, что любую проблему невозможно решить? Твою уверенность сменили ненависть к себе и самокритика? Ты убедила себя, что ты полная неудачница и всем будет без тебя лучше?

Бристал не верила своим ушам. У неё было такое чувство, словно её душу вывернули наизнанку. Она медленно попятилась от ведьмы.

– Откуда… откуда… Откуда вы всё это знаете? – выдохнула Бристал.

– Оттуда, что это я обратила твоё сознание против тебя, – призналась госпожа Мара.

– Но зачем?!

– Если бы ты узнала, что мы задумали отомстить человечеству, ты бы нас остановила! Нам было нужно сделать тебя как можно более слабой и уязвимой, чтобы достичь нашей цели.

– Вы с ума сошли? Впервые за шесть сотен лет люди стали уважать фей и ведьм, и нам больше ничего не грозило! Зачем было ставить под удар наши достижения?

Госпожа Мара бросила на Бристал сердитый взгляд и снова принялась ходить туда-сюда.

– Это сложно объяснить. И тебе не понять – ты слишком мало пожила.

– Да? И кто же в этом виноват? – воскликнула Бристал. – Благодаря вам я застряла между жизнью и смертью! И меньшее, что вы можете сделать, – это объяснить всё как следует!

Госпожа Мара попыталась уйти, но Бристал её догнала. Ведьма закатила глаза и недовольно вздохнула.

– Ладно. Ты знаешь историю о Дочери Смерти?

Название звучало знакомо, и Бристал вспомнила одну книгу, в которой упоминалась эта история.

– Это же легенда, да? Смерть отправил свою дочь на землю в надежде, что разлука поможет ему понять человеческое горе. Но к его сожалению, дочь нашла способ остаться на земле и жить вечно. Отец и дочь так и не воссоединились, и Смерть целую вечность оплакивает свою потерю.

Госпожа Мара обратила на мир скорбный взгляд.

– Разве можно меня винить? Кто не захотел бы жить вечно, если бы мог? Музыка, еда, солнце, любовь, смех – всё это влекло меня к себе с первого мгновения. Многие дети в юности дерзят родителям, а что для Смерти может быть дерзновенней дочери, которая любит жизнь?

Бристал подумала, что госпожа Мара шутит, и рассмеялась над её пылкой речью. Но взгляд ведьмы наполняла неизбывная печаль – она говорила всерьёз.

– Так вы не шутите. – Бристал округлила глаза. – Впрочем, теперь всё ясно. Кто ещё мог бы убивать людей одним прикосновением? И кто ещё мог бы столько знать об этом месте?

Госпожа Мара кивнула.

– За долгое время здесь всё изменилось. Раньше все часы шли с одинаковой скоростью. До того как отец отправил меня в мир, каждой душе было отмерено сто лет жизни. Но когда он потерял меня, то решил поменять законы смерти. Вместо того чтобы отслеживать, когда истечёт отмеренный срок жизни, отец стал собирать души после достижения человеком цели. Он подумал, что раз моя цель – заставить Смерть познать скорбь – достигнута, то благодаря новым правилам мы воссоединимся. Но отец не учёл, что я унаследовала от него много черт. Смерть не подчиняется законам времени, его цель вечна, и он единственное создание на свете, которое невозможно убить. И сколько бы раз отец ни пытался отнять мою жизнь, я не умирала.

– Погодите, – перебила госпожу Мару Бристал. – Я слышала, что кровавый камень сотворён Смертью, но это не слух, да? Он создал его из-за вас!

– Кровавый камень, болезни, стихийные бедствия, насилие, голод, чума – всё, из-за чего можно умереть, он создал, чтобы убить меня. Если так посмотреть, это очень нездоровые отношения, но в них есть и своя прелесть. Многие родители идут на безумства, чтобы быть со своими детьми.

– Я одного не понимаю, – сказала Бристал. – Как то, что вы Дочь Смерти, связано со стремлением отомстить человечеству?

– Я живу уже очень долго, и сложнее всего в вечной жизни терять близких людей, – объяснила госпожа Мара. – Но когда люди убивают твоих близких из-за глупых предрассудков и при этом остаются безнаказанными, боль от потери не утихает никогда. Тысячи лет на моих глазах люди убивали ведьм и фей, я теряла друзей, возлюбленных одного за другим. Узаконив магию, ты обеспечила безопасную жизнь магическому сообществу. Но это не стёрло длинную череду преступлений против нас. Так что, когда Семер предложил мне отомстить за тех, кого я потеряла, я ухватилась за эту возможность.

Семер рассказал, что его родители погибли от рук разъярённой толпы, после чего в нём возникла ненависть к людям, равная моей. Он сказал, что хочет создать Праведную Армию мертвецов и наконец поквитаться с человечеством. Но сначала ему нужна была ведьма, которая бы согласилась объединиться с ним, и я, как полная дура, поверила в искренность его намерений. Я открыла школу колдовства «Рейвенкрест» с целью создать Сумрачного Зверя, силы которого хватило бы, чтобы усопшие члены Праведного Братства восстали из мёртвых. Потом я наложила проклятие на твоё сознание, чтобы у тебя всё время было скверно на душе, но с одним исключением: рядом с Семером проклятие переставало действовать. Мы знали, что во время этих перерывов, когда твой разум будет ясным, ты сочтёшь эти ощущения за настоящие чувства, быстро привяжешься к Семеру и не заподозришь его в обмане.