Крис Колфер – История о колдовстве (страница 29)
– Мы так по тебе скучали, Толстуха Люси! Где ты была?
– Наверное, ела!
Сестрицы-Красавицы противно захихикали. Люси покраснела от их издёвок, нижняя губа у неё задрожала. Оказавшись рядом с этими девушками, Люси испытала те же чувства, что и в восемь лет. Впервые за всё время присущие ей остроумие и сарказм куда-то делись, и она не знала, как за себя постоять.
– Я сейчас выступаю реже, чем раньше, – сказала Люси. – Какое-то время я жила на Землях Фей, но недавно захотела перемен.
– Чего? Смены блюд?
– Так что же привело тебя сюда, Толстуха Люси?
– Ты возвращаешься к выступлениям?
– Увы, у нас нет свободных мест… которые будут тебе впору!
– Но ты всегда можешь сыграть роль пушечного ядра!
Глаза у Люси наполнились слезами, и она опустила голову, глядя в пол.
– Вообще-то я потеряла несколько килограмм с нашей последней встречи, – пролепетала она.
– Не волнуйся, ты их обязательно найдёшь! Под своим двойным подбородком искала?
Сестрицы-Красавицы хохотали как безумные и никак не унимались. Невидимая для балерин, госпожа Мара подошла к Люси и прошептала ей на ухо:
– Они всё те же хищницы, но ты больше не их жертва… Ты уже не та маленькая девочка, какой они тебя помнят. Ты выросла и изменилась, а они остались прежними. Ты добилась того, о чём они даже мечтать не смеют… и пришла пора это доказать.
В начале экзамена Люси терзали сомнения в правильности такого подхода, но сейчас она была согласна с госпожой Марой: некоторые люди заслуживают проклятия.
Оркестр заиграл увертюру к третьему акту, и по мере того, как музыка набирала темп, Люси тоже входила в раж. Закусив от натуги губу, она зарычала на оторопевших балерин. Кулисы внезапно разошлись в стороны, картонные деревья вспыхнули пламенем, а задник стал плавиться. Сестрицы перестали смеяться и в ужасе огляделись. Зрители решили, что это часть представления, и с нетерпением ждали продолжения.
Люси указала по очереди на каждую из балерин пальцем, и девицы стали крутиться волчком на месте. А пока они вращались, их шеи начали удлиняться, ноги вытягиваться, а пачки облезать. И к тому времени, как оркестр доиграл увертюру, Сестрицы-Красавицы по воле Люси превратились в семерых гогочущих лебедей!
Зрители пришли в восторг и, вскочив с мест, принялись хлопать. Люси давно уже не слышала благодарных рукоплесканий в свой адрес, поэтому она низко поклонилась, упиваясь признанием своего таланта. Зрители бросали розы ей под ноги, кричали, пока не охрипли, и хлопали, пока у них не заболели ладони.
Как только на сцене появилось семь тыкв – Счётчиков Проклятий, Люси почувствовала покалывание на макушке. Она бросилась к зеркалу за кулисы и в ужасе закричала, увидев своё отражение. Проклятие превратило её волосы, в том числе и брови, в пушистые белые перья!
– Что я натворила?! – взвизгнула она. – Теперь я похожа на одуванчик!
Госпожа Мара встала у Люси за спиной и злорадно улыбнулась.
– Молодец, Люси. Ты не только сдала четвёртый и последний экзамен, но и устроила лучшее представление в своей жизни. Ты – вдохновение для других ведьм.
Люси в ужасе перебирала пальцами густые перья на голове. Она по-прежнему желала остаться в Рейвенкресте и сорвать тайный план госпожи Мары, но прежде даже не догадывалась,
Глава 10
Чаепитие с принцем
После ссоры с Люси Бристал несколько часов искала её в Северных горах, но подруга исчезла бесследно. В конце концов Бристал вернулась в академию, поднялась в свой кабинет и принялась искать звезду Люси на Карте магии. Наконец она отыскала её в северо-западном уголке карты на границе Гномьей и Эльфийской земель – и сразу поняла, куда отправилась её подруга. У Бристал стало так тяжело на сердце, что ей даже пришлось сесть.
Следующие два дня выдались для Бристал худшими за всю жизнь. В последнее время она сознательно отдалилась от Люси, но теперь, когда близкой подруги не было рядом, Бристал чувствовала себя так, будто в её броне появилась брешь. Не желая посвящать остальных фей в подробности их ссоры, Бристал сказала им, что Люси уехала навестить своих родителей, но из-за лжи фея ещё острее чувствовала одиночество.
Поскольку Бристал было не с кем поговорить о Люси, она накручивала себя всё сильнее и сильнее, чувствуя груз вины и сомнений в самой себе. Она даже стала задумываться, по плечу ли ей обязанности Феи-Крёстной.
Бристал уже так привыкла к мрачным мыслям, что перестала замечать, какой подавленной от них становится. На самом деле она вообще почти перестала прислушиваться к своим чувствам. Бристал совсем не ела и плохо спала, не строила планов на день и не пыталась решить свои проблемы, ей не хватало сил даже причесаться или переодеться. У неё не осталось никаких устремлений, поэтому она часами просиживала в своём кабинете и наблюдала, как жизнь проходит мимо.
Когда к списку её промахов добавилась ссора с Люси, Бристал в конце концов дошла до крайности. Ей было не просто плохо – она впала в глубокую депрессию.
Утром двери кабинета Феи-Крёстной распахнулись, и внутрь вошли Тангерина, Скайлин и Ксантус. Лица фей были перепачканы мукой, а на фартуках, которые они на себя надели, пестрели пятна от яичных желтков и кондитерского жира. Уже прошло три дня с тех пор, как перепуганная миссис Ви забаррикадировалась в своей комнате. Экономка всё еще не оправилась от страха и наотрез отказывалась выходить. Поскольку других кухарок в академии не было, Тангерине, Скайлин и Ксантусу пришлось взять на себя обязанности миссис Ви. И после того, как они приготовили завтрак на всю академию, феи выглядели так, будто вернулись с войны. Плюхнувшись на диван Бристал, они забросили ноги прямо на её чайный столик.
– Что ж, завтрак подан, – сказал Ксантус.
– Ну и денёк, – проговорила Тангерина. – А ведь ещё даже не полдень.
– Я больше никогда не буду воспринимать миссис Ви как должное, – простонала Скайлин. – Когда она выйдет из своей комнаты, я буду хвалить каждое приготовленное ею блюдо и смеяться над каждой ужасной шуткой.
– Если она вообще выйдет, – заметила Тангерина. – Она заперла дверь и даже не отзывается, когда стучишь!
– Бристал, ты говорила с миссис Ви? – спросил Ксантус.
Фея-Крёстная смотрела в окно, погрузившись в свои гнетущие мысли, и не слышала вопроса. Ксантус откашлялся и обратился к ней ещё раз.
– Бристал? Ты разговаривала с миссис Ви?
– Нет, – тихо пробормотала Бристал.
– Ты нашла какие-нибудь новые сведения о «Трехстах тридцати и троих»? – спросила Тангерина.
– Нет.
– Как нам помочь тебе? – спросила Скайлин.
– Нет.
Феи обеспокоенно переглянулись – очевидно, с Бристал что-то случилось. Но прежде чем они успели задать ей вопрос, в кабинет вошла Эмеральда. В руке она держала конверт с королевской печатью.
– Бристал, гонец только что передал это тебе. – Она торопливо подошла к Фее-Крёстной и протянула ей конверт, но Бристал не обратила на неё внимания. – Бристал, ты меня слышишь?
Но по-прежнему ни один мускул не дрогнул на лице феи. Потеряв терпение, Эмеральда вскинула руку, и под высоким потолком взорвался сноп ярко-изумрудных фейерверков. От неожиданности все подскочили, а Бристал наконец-то вышла из оцепенения.
– Прости, ты что-то говорила? – спросила она.
– Я говорила, что тебе прислали письмо, – сказала Эмеральда. – Из дворца Чемпиона.
– А, ясно. Тогда ответь, что мы сейчас не появляемся на людях.
– Это скорее личная просьба, – заметила Эмеральда. – Поверь, лучше тебе его прочитать.
Бристал с любопытством взяла конверт и, вынув из него письмо, принялась читать.
Дорогая Бристал!
Было очень здорово познакомиться с тобой на свадьбе Барри и Пенни. Если не считать, что на нас напали какие-то непонятные люди и меня подстрелили в ногу, церемония была чудесная! А тебе понравилась свадьба?
Я бы хотел пригласить тебя на чаепитие в Чемпионский дворец, чтобы мы продолжили наше обсуждение «Сказаний о Сурке Смельчаке». Я свободен завтра в полдень, но раз я седьмой в очереди на трон и важных дел у меня всё равно нет, можно встретиться в любое время.
Если ты согласна, отправь, пожалуйста, с гонцом свой ответ с датой и подходящим временем, а если нет, просто оставь гонца себе.