Крис Кэмбелл – Крамблроу (страница 14)
– Занятно, что вы знаете мое имя. Ведь ваше мне неизвестно, как и название места, в котором я сейчас нахожусь. – Мой голос прозвучал не так уверенно, как мне бы хотелось.
– Нетерпеливость свойственна вашему возрасту. Я и сам грешил тем же. Только теперь оглядываюсь и понимаю, что многое упустил, – заложив руки за спину, продолжал хозяин жилища. – Неужели вам так часто выдается возможность оказаться в средневековом замке не на короткой экскурсии, а на неограниченное время и почувствовать себя как дома? – Он с нескрываемой гордостью окинул взглядом зал с гобеленом, затем подошел и сел во главу стола, кинув плащ на стоящий рядом стул.
– Действительно, такой случай выпадает раз в жизни… Но поймите правильно мою растерянность, не каждый день меня пытаются убить, сбросив со скалы. – Только сейчас, произнеся это вслух, я начал осознавать, что действительно со мной произошло.
Он пристально посмотрел на меня и молча кивнул. Потом, о чем-то задумавшись, поправил столовые приборы, развернул салфетку и постелил на колени. В этот момент мое внимание привлекла его левая рука с надетой черной перчаткой – точной копией моей спасительницы. Словно слыша мои мысли, он стянул ее и бросил на стол. Она лежала неподвижно, в отличие от ее вездесущей напарницы.
– Так это вас я должен благодарить за свое спасение? – удивленно глядя на перчатку, воскликнул я.
– Отрадно слышать, что все еще могу быть кому-то полезным… – Он поднял бокал: – Флориан Фар, к вашим услугам.
Я спустился с лестницы и подошел к столу.
– Садитесь… Даю слово, что никто вас не тронет… Хотел бы, еще на том обрыве дал бы вам хорошего пинка… – неожиданно с раздражением в голосе сказал он и сделал большой глоток из кубка. – В знак благодарности за спасение поужинайте со мной. Уже и не помню, когда ел не в одиночестве… Черт тебя дери! Да сядь же ты!
Я молча сел за стол, уставившись перед собой. Эта сцена напомнила мне наши с отцом перепалки в те темные времена моей юности, когда я выступал против всего, что он мне предлагал. В особенности это касалось планов на будущее. Отец упорно настаивал на продолжении рода архитекторов, я же грезил открытым морем. Много времени проводя на маяке и наблюдая, как в марину заплывают судна на ночевку, я мечтал также ходить под парусом и освоить все премудрости яхтенного дела. В выходные дни клеил модели кораблей, читал статьи разных путешественников, их отчеты о пройденных регатах и намеревался пойти в школу яхтинга. Но раз в неделю – обычно по воскресеньям, в единственный выходной день, когда отца можно было застать дома, а не в его архитектурном бюро, – он вызывал меня в свой кабинет, усаживал за стол и начинал свою длинную многочасовую лекцию о достойной профессии архитектора, о ее возможностях и перспективах. Первое время удавалось выслушивать его молча, уважительно кивая после каждого аргумента, затем, не выдержав, я пытался приводить доводы в пользу профессии моряка, но отец оставался непреклонен, впрочем, как и я. Наши перепалки продолжались несколько лет, отношения с отцом и с матерью, которая металась между двух огней, ухудшались.
Окончательную точку в наших спорах поставил мой дед. В мою последнюю поездку на маяк он совершенно неожиданно принялся настаивать на архитектуре, что поначалу расценивалось мной как предательство. Но предложенная альтернатива смягчила мое негодование. Один из его друзей-моряков согласился научить меня всем азам морского дела, в обмен на это я должен был принять позицию отца и поступить в выбранное им учебное заведение, прекратив тем самым никому не нужные споры…
– Однажды был спроектирован этот маяк и город рядом с ним… И ты любишь это место, как и я. Талант, что ты так упорно прячешь, позволит тебе создавать мир вокруг себя, мир, который ты точно так же полюбишь. Полюбишь и найдешь себя в этом мире. Оставаться собой, мой дорогой Дэниел, не значит, что нужно с пеной у рта отстаивать свое мнение. Необходимо идти вперед, вынося из любой ситуации пользу и урок. Ты пока просто не знаешь, на что на самом деле способен, – напутствовал меня дед.
После этого разговора, хоть и с тоской на сердце, я смирился и сделал выбор в пользу архитектуры. Дед сдержал свое обещание. И его друг – старый опытный моряк, не стал распыляться на романтические истории о мореплавании, а сразу приступил к основам, которые мы тут же закрепляли на практике. За короткое время мне удалось научиться работать с парусами и навигационными приборами, прокладывать курс и вязать морские узлы, что очень пригодилось впоследствии в альпинистском клубе… И, конечно, самому основному – управлению парусной яхтой. Как сейчас помню, судно, на котором мы плавали, называлось «Изумрудная лилия». Это был удивительный опыт, я не разочаровался в мореплавании, но слово, данное мной, заставило по возвращении поступить в Кембриджский университет на факультет архитектуры и истории искусств. Для меня стало большим удивлением то, что удалось блестяще пройти все вступительные испытания. Для меня… но не для отца. Он что-то говорил про наследственные таланты и про упрямство, доставшееся мне от матери, которое мешало спокойно плыть по течению архитектурной династии. Если мне и хотелось в тот момент плыть, так только по открытому морю, но эти мечты пришлось перенести в разряд несбыточных.
Голос Флориана Фара зазвучал приглушенно, словно издалека, но этого было достаточно, чтобы вернуть меня из воспоминаний обратно в зал с гобеленом.
– Возможно, это прозвучало довольно резко, прошу меня простить. С годами все больше и больше становлюсь подвластным эмоциям. Нам совершенно ничего не мешает спокойно поужинать и потом осмотреть замок, – пытался загладить свой неуместный тон загадочный хозяин.
– Осмотреть замок? Сегодня? Не хочу показаться неблагодарным, но уже глухая ночь, а я надеялся связаться с внешним миром и покинуть это место как можно скорее. До того, как обнаружат мое исчезновение и сообщат об этом родным и близким. Хотелось бы уберечь их от подобных переживаний… – Я отодвинулся от стола. Сон как рукой сняло. И аппетит тоже пропал напрочь…
– Я так понимаю, вы пока не осознаете, где находитесь… Трудно не заметить, что в наших местах туристов встретишь нечасто. И навряд ли в замке получится отыскать телефон, – спокойно продолжал мистер Фар, принимаясь за ужин.
Он медленно пережевывал запеченного гуся, внимательно наблюдая за моей реакцией.
– Если нет телефона, тогда буду вам очень признателен, если вы, – конечно, как закончите ужин, – покажете мне дорогу из этой богом забытой деревни, чтобы я мог нагнать свою команду.
– Что вы заладили – команду, команду… Разве не интересней пожить в замке, чем мерзнуть в палатке и делить обед с неудачником-убийцей? У меня есть для вас предложение. Побудьте моим гостем несколько дней, а потом я выведу вас на кратчайший путь к вашей группе. И вы их нагоните или перегоните… как получится… – Он провел рукой по волосам и поправил крахмально-белые манжеты с золотыми запонками.
Я не знал, как правильно поступить в сложившейся ситуации. Начинало казаться, что других вариантов просто нет, и он меня никуда не отпустит, а бежать, если честно, сил не было.
– Что же, если это единственная возможность вернуться, тогда придется принять ваше предложение, – согласился я, но в душе возникло тревожное предчувствие.
– Несомненно, это правильное решение. Вы не пожалеете, – спокойно сказал мистер Фар, не выказывая радости, но его бесцветные глаза вспыхнули зловещим огоньком.
– Отлично. Если мне теперь некуда торопиться, думаю, пришло время отдохнуть.
Я встал, кивнул хозяину замка и направился в сторону спальни. Стоило мне подняться по каменной лестнице, как вдруг от сильного порыва ветра с грохотом распахнулось окно. Дождь продолжался, и теперь капли попадали прямо в зал. Они намочили висящее на стене чучело оленя, отчего оно внезапно пришло в движение, недовольно замотало головой, пытаясь стряхнуть воду с огромных ветвистых рогов.
– Немедленно закрой ставню, – скомандовал перчатке ее господин, – а то это безмозглое животное весь гобелен порвет.
Я поспешил в свою комнату и, как только оказался внутри, захлопнул дверь и задвинул большую кованую щеколду, которая вряд ли кого-то в этом замке могла остановить, хотя очень хотелось на это надеяться. За сегодняшний вечер стали понятны несколько вещей: во-первых, о возвращении в лагерь на время придется забыть, во-вторых, это место наполнено невероятными вещами, в которые просто невозможно поверить, и, в-третьих, Флориан Фар далеко не так прост, каким пытался показаться на ужине.
Я подошел к кровати, скинул подушки и покрывало на пол и лег на белое постельное белье. Поначалу сон никак не хотел приходить, слишком много переживаний для одного вечера, но усталость брала свое, наполняя тело свинцовой тяжестью, монотонный шум дождя убаюкивал, и я почувствовал, как постепенно проваливаюсь в глубокий сон.
Глава 7
Когда я проснулся, на улице рассвело. По небу плыли тяжелые кучевые облака, сквозь них время от времени проглядывало солнце, погода опять изменилась. Огонь в камине давно потух, а остывшие угли испускали лишь тонкую струйку дыма. В комнате заметно похолодало. Я натянул одеяло повыше, желая хоть ненадолго продлить сладкий утренний сон. Но сквозь дремоту постепенно начали возвращаться воспоминания о событиях вчерашнего вечера. Им удалось разбудить не только меня, но и щемящее чувство тревоги.