Крис Форд – Деревенщина в Пекине 6 (страница 5)

— Статья сто восемнадцать — вы имеете законное право хранить молчание и не свидетельствовать против самого себя. Статья тридцать три — вы имеете право на присутствие квалифицированного адвоката при любом допросе. Так же вы имеете право знать, в чём именно вас подозревают или обвиняют, — сухо и без эмоций он монотонно зачитывает стандартный текст. — Все ваши показания могут быть использованы против вас в суде. Подчёркиваю для протокола и видеозаписи на камеру — всё происходящее далее будет полностью фиксироваться на видео в строгом соответствии с требованиями процессуального действия. Запись будет храниться в защищённом архиве и может быть использована как доказательство в суде.

— Назовите основание для задержания.

— Вы задерживаетесь по подозрению в незаконном обороте наркотических веществ, на основании поступившей информации от анонимного источника. — отвечает он. — Мы произведём обыск, включая содержимое вашего пакета. Если всё в порядке — вы свободны.

— Я настаиваю на присутствии независимых понятых при любых процессуальных действиях со мной или моими вещами. Это моё законное право согласно статье сто тридцать восемь Уголовно-процессуального кодекса КНР.

Старший недовольно фыркает и красноречиво обменивается многозначительными взглядами с ближайшими коллегами. Они изначально рассчитывали провести всё максимально быстро, тихо, без лишних свидетелей и формальных процедур. Но прямо отказать просто не могут — закон есть закон, особенно в ситуации, когда видеокамера фиксирует каждое произнесённое слово и действие.

— Как скажете, — соглашается он.

Безопасник, которого направил на эту операцию подполковник из центра киберзащиты, раздражённо поджимает губы, но короткими кивками головы раздаёт чёткие команды подчинённым. Двое полицейских быстро отделяются от основной группы и целеустремлённо направляются к небольшому скоплению прохожих, которые уже успели собраться на безопасном расстоянии.

Через пару минут они возвращаются обратно, ведя с собой троих случайно выбранных людей — двоих молодых парней лет двадцати пяти в потёртых джинсах и женщину средних лет с тяжёлой хозяйственной сумкой в руках. Все трое выглядят крайне озадаченными происходящим.

— А в чём вообще дело? Что от меня требуется? — с опаской спрашивает парень, беспокойно оглядывая группу вооружённых полицейских и меня, прижатого к капоту.

Старший сотрудник официальным тоном отвечает, при этом демонстративно глядя в объектив:

— Уважаемые товарищи понятые… сейчас вы будете присутствовать при… проведение досмотра задержанного и его вещей… — произносит он размеренно. — Данный гражданин… по подозрению в незаконном обороте запрещённых наркотических веществ… на основании поступившей оперативной информации.

Он делает паузу, давая информации осесть в головах понятых, затем указывант на чёрный пакет в моей руке:

— Прямо сейчас, в вашем присутствии как независимых свидетелей, будет произведён осмотр личных вещей задержанного, а именно — вскрыватие и проверка содержимое пакета. Прошу вас внимательно наблюдать и фиксировать происходящее.

Один из людей в форме резким движением выхватывает пакет из моей онемевшей руки и кладёт его на капот микроавтобуса. Все — и полицейские, и понятые — напряжённо замирают в ожидании, устремив взгляды на невзрачный чёрный пластик.

Тугой узел на горловине стремительно сдаётся под руками полицейского. Тот раскрывает пакет, заглядывает внутрь. На лице застывает недоумение.

Он начинает извлекать содержимое, выкладывая предметы один за другим на капот автомобиля.

Первой появляется резиновая шапочка для плавания, синего цвета. Затем — пластиковые очки для плавания же, плавки, махровое полотенце и большая мыльница белого цвета с защёлкой.

Всё. Больше в пакете ничего нет. Сотрудник в растерянности переворачивает пустой пакет, заглядывает внутрь ещё раз.

Повисает тяжёлая тишина.

— Это чё, прикол какой-то? — тихо произносит молодой парень, обращаясь к напарнику-понятому — своему ровеснику рядом.

Старший группы, до этого момента стоявший чуть поодаль, резко бледнеет.

Он грубо отталкивает подчинённого локтем в сторону и сам начинает лихорадочно рыться в моих вещах на капоте. Хватает шапочку для плавания, выворачивает её наизнанку — пусто. Разворачивает полотенце, ощупывает каждый сантиметр ткани — снова ничего.

Его взгляд падает на последний предмет из пакета — мыльницу.

— Стойте! Не открывайте! Осторожно! — кричу предупреждающе.

— Тихо, студент, — зло огрызается сотрудник, даже не оборачиваясь. — Сами разберёмся, что там и как.

Тип с ухмылкой, словно предвкушая, грубо хватает мыльницу обеими руками и резко распахивает её створки.

Неожиданно для всех из неё выпадает миниатюрная фигурка китайского дракона, с лёгкостью помещающаяся на ладонь. Она падает на асфальт и с тихим, но отчётливо слышным хрустом раскалывается на несколько неровных кусков.

Понятые в шоке.

Я хватаюсь за голову:

— Что вы наделали⁈ Вы хоть понимаете, что только что разбили⁈ Это настоящий хотанский белый нефрит, работа мастера Юй Сюэгуя! Я специально купил её в антикварном магазине в подарок моей невесте! Внутри лежит чек с печатью на сумму двадцать семь тысяч юаней! — указываю на мыльницу. — Я требую возместить мне материальный ущерб в полном объёме! Уважаемые товарищи понятые, — обращаюсь я к троим ошарашенным свидетелям, — вы всё видели своими глазами! Спасибо, что вы здесь!

Старший группы стоит как громом поражённый. Его дрожащие губы беззвучно шевелятся, словно пытаясь что-то произнести, но не находят слов. Он медленно, как в замедленной съёмке, опускает взгляд вниз под ноги — на осколки разбитой нефритовой фигурки, разбросанные по асфальту.

— Какого… — наконец выдавливает он из себя едва слышным шёпотом.

Его соратники тоже застывают в растерянности, переглядываясь между собой. Операция пошла не по плану.

— Я хочу совершить один телефонный звонок, на который имею право, — добавляю.

Полицейский механически кивает и отвечает на автомате:

— Да, это ваше законное право, можете позвонить. Только обязательно на громкой связи и в нашем присутствии, как того требует процедура. Никаких отдельных разговоров.

Я беру с капота автомобиля смартфон, открываю список контактов и набираю один из них.

Включаю громкую связь, как требуется.

— Хуан Цзяньру, времени мало, меня только что задержала полиция, — быстро начинаю я, стараясь уложить всю важную информацию в минимум слов. — Прямо в метро, на станции «Гуомао», выход номер три.

— Место поняла. Причина?

— Якобы поступила информация от анонимного источника, который обвинил меня в торговле запрещёнными веществами. Пять минут назад провели полный обыск вещей в присутствии понятых. Естественно, ничего не обнаружили. Зато в процессе досмотра по их вине разбит дорогой подарок для До Тхи Чанг. Изначально они даже причину задержания называть не хотели, пытались всё провести быстро и тихо. Пришлось самому требовать объяснений, когда включили камеру.

— Дай мне пару минут, я свяжусь с адвокатом Дин Цзяси, он специализируется именно на таких делах, — быстро отвечает паспортистка. — Денег зальёшь по его тарифу? Он будет на месте в течение получаса, может, быстрее. Живёт недалеко от этого района.

При упоминании имени, лица всех присутствующих полицейских синхронно искажаются гримасой плохо скрываемого раздражения. Этот адвокат — известный и крайне неудобный персонаж в многочисленных судебных делах против сотрудников полиции и других силовых структур; личный акк с кучей подписчиков, репутация. Причём очень часто его дела заканчиваются не в пользу правоохранительных органов.

— К тому же, Лян Вэй, — продолжает Хуан более официальным тоном, — с учётом твоего специфического правового статуса как студента особой категории — лично мне видится грубое превышение полномочий со стороны задержавших тебя коллег. Я сходу точно не сориентируюсь в деталях, это не мой профиль, но по идее там статья до трёх лет — передай коллегам. Сейчас в органах очень строго к этому относятся — борьба за порядок, а адвокат у тебя будет «правильный».

Полицейские переглядываются между собой.

Паспортистка продолжает:

— Там, где ты учишься — в твоём конкретном учебном заведении — в твой адрес не могут быть предприняты никакие процессуальные действия, включая задержание, без предварительного обязательного письменного уведомления отдела безопасности университета и твоих представителей. Это жёсткое правило. Есть служебная инструкция. Если дашь старшего, я ему сама продиктую номер — коль сколько у него с дисциплиной и профессионализмом проблемы. Сейчас таких не любят, спецпрокуратора по секрету сама говорит всем регулярно: «Только дайте! Хоть одного, хоть намёк! Палки в конце месяца нам тоже нужны».

— Это меня с самого начала и удивило. Никакого уведомления, просто схватили и потащили.

— Ну-ка, покажи мне этих ребят. А им меня. Переключи звонок на видеосвязь.

Нажимаю соответствующую кнопку на экране, камера активируется. Медленно провожу ею по стоящим передо мной полицейским, задерживаясь на лице и знаках различия каждого на несколько секунд, чтобы Хуан могла их хорошо рассмотреть.

Сотрудники подбираются при виде женщины в форме, смотрящей на них.

— Кто старший? — спрашивает Хуан Цзяньру с экрана. — Вижу, что группа сводная, плюс смежники из других ведомств. Я — старший лейтенант Хуан Цзяньру, паспортный стол Управления внутренних дел района Хайдянь.