Крис Брэдфорд – Пророчество души (страница 7)

— Нет, глупая! — сказала она, смеясь. — На «the Rushes».

Мой рот раскрылся от потрясения.

— Эм… они всего-то моя любимая группа! Конечно!

— А ты, Мэй? — спросила Приша.

Мэй скривилась от боли.

— Эм, спасибо, но я лучше засуну стекло в уши.

— Они не такие плохие! — возразила я.

— Пожалуй, ты права… внешне, — Мэй посмотрела на плакат на стене Приши. — Но они умеют петь?

— Да! У Брендона чудесный голос! — возмутилась я, и мы стали спорить о музыке. Спор раскалялся, Приша тактично вмешалась:

— Ты, наверное, рада завтра отправиться на Барбадос, Джен?

Я кивнула и улыбнулась, сердце тут же согрелось от мысли, что я снова увижу Папаю.

— Думаю, родители рады больше меня. Они собирались всю неделю.

— Я завидую, что ты пропустишь школу, — Мэй подавила зевок. — Подумай о бедных душах, которые будут страдать, пока ты загораешь на пляже.

Я посмотрела на нее без эмоций.

— Эм, прости, а кто ты? — Приша и Мэй рассмеялись.

Мы болтали до поздней ночи. Мэй выпала из разговора, и мы взглянули на нее, она посапывала на одеяле.

— Похоже, пора спать, — прошептала Приша, зевая и поворачиваясь. — Спокойной ночи, Дженна.

— Спокойной, — ответила я.

Я лежала на спине, но сон не шел, беспокойные мысли крутились в голове. Я храбрилась для подруг, но встреча с отцом Приши и оружие калари меня напугали. Всего неделю назад я приняла, что Проблески были созданы моим подсознанием. С тех пор мне привиделся Дозорный, Дамиен, я прочла, казалось, о своей смерти как акробатки цирка, а теперь я откуда-то знала о боевых искусствах, о которых ничего не слышала до этого вечера. Сами по себе события мало что означали, но вместе их было сложнее объяснить. Это же не могло все быть моим воображением?

Но почему сейчас? Полгода было без Проблесков. Может, я просто приходила в себя. Доктор Ларссон предупреждал, что я могу видеть вспышки, пока разум принимает правду, и я привыкаю к нормальной жизни. Может, Приша была права. Мне нужен был отдых от всего, время найти себя и вернуться новой.

Я отогнала тревоги, сосредоточилась на поездке на Барбадос и радости из-за концерта «the Rushes», когда я вернусь. Пока я фантазировала, как попаду за кулисы и встречу группу, до меня долетел запах сандала. Я повернулась на бок и глядела на огоньки ламп-дийя на стеллаже. Свежие цветы лежали вокруг маленькой золотой статуи божества с головой слона, Ганеша. Почему-то полка напомнила мне путтара. Слово само всплыло в голове.

Я на миг потеряла мечту о встрече за кулисами, увидела деревянное здание с красным полом… и веки стали опускаться. Лампы-дийя мерцали, огонь угасал. В полутьме я смотрела на красный кончик благовония и дымок, лениво поднимающийся в воздух…

Солнце на рассвете заглядывало в окна калари, свет падал на вытоптанную землю пола. Дым благовоний кружился, я поклонился перед путтара и оставил на алтаре подношения из лепестков розы. Выразив уважение к божествам калари, я принялся за ежедневную тренировку, начав с растяжек, поворотов, пригибаний и прыжков.

Вскоре мое гибкое тело блестело от пота и кунжутного масла, которое я втер, чтобы разогреть мышцы, и моя кожа выглядела как бронза. На мне была только белая лунги на талии; но в жаре дня я уже потел сильнее. Моя гуру сидела в углу, ее подбородок лежал на рукояти отта, она следила за моим прогрессом.

— Ааруш, размахивай руками, чтобы разогнаться, — указала она, пока я пытался увеличить высоту удара ногой. Ее лицо было в морщинах, как кора орешника, и она была такой же твердой. Хоть она была старой, она была умелой Каларипаятту с семи лет. Никто в долине не осмелился бы биться с ней.

Я разогрелся, повернулся к кожаному шарику, висящему под потолком на веревке, другой конец был в руке гуру. Шарик висел на уровне моей головы, мишень для первых ударов.

«Легко, — подумал я с улыбкой. — Даже прыгать не нужно».

Я взмахнул ногой, и шарик отлетел. Но, как только мишень замерла, гуру подняла шарик на пару дюймов. В этот раз мне нужно было прыгнуть, чтобы попасть. С каждой успешной попыткой она поднимала шарик выше. Я справлялся три удара, и она подняла мишень выше, чем обычно.

— Я буду биться со слоном? — поразился я. Кожаный шарик теперь на середине пути к потолку с балками.

— Дело не в размере противника, — ответила она, помахав отта, похожей на ствол. — Дело в радиусе твоих атак. Чем выше прыгнешь, тем ты сильнее, — она указала палкой на мишень. — Пни шарик!

Поклонившись, я принялся за невозможное. Разбежавшись, я прыгнул в воздух и ударил ногой. Я промазал и рухнул на спину, замер и задыхался.

— Одним дыханием ты его не сдвинешь, — упрекнула она, улыбка приподняла уголок ее рта.

Я отряхнулся и приготовился к новой попытке. В этот раз я прыгнул, размахивая руками сильнее. Мои пальцы ног почти задели дно шарика. Я посмотрел на гуру, надеясь, что это было близко, но она качала седой головой.

— Нет толку в щекотке носа воина, — сказала она. — Он просто рассмеётся тебе в лицо и ударит!

Зная, что настоящая тренировка не начнется, пока я не попаду по шарику, я пытался ударить по мишени. Пот лился с меня, запах земли от пола прилипал к спине с каждым падением. Я не выдержал и взмахнул слишком сильно ногой, рухнул неуклюже и с болью. Устав, я повернулся к гуру, чтобы попросить о перерыве, но ее темно-карие глаза, всегда окруженные звездным сиянием, были закрыты, она медленно дышала в глубоком сне.

Похоже, мой урок закончился. Тихо подойдя к ней, хромая, я потянулся к верёвке. Но я не успел коснуться ее, отта вонзилась мне в грудь.

— Ай! — вскрикнул я, упал на спину на земле. Атака была такой быстрой и внезапной, что я едва ее заметил, но ощутил — всю грудь сдавило от боли.

Гуру пошевелилась и открыла мудрые глаза.

— Эксперта отта нельзя тронуть даже во сне, — сказала она.

Я потирал грудь, где округлый кончик ее палки ударил меня. Боль не угасала. Казалось, она только разгоралась, как пожар.

— Что… вы… со мной… сделали? — выдавил я.

Она поднялась на ноги легко, несмотря на ее возраст.

— Я ударила по точке мармы, — объяснила она. — По хридая, если точнее. Этот удар может убить.

— Что? — я едва дышал.

— Марма — важные точки энергии в теле человека, — продолжила она, будто давала мне урок. — Эти точки используют в аюрведической медицине для исцеления, и слово «марма» означает «точка, что может убить».

— Думаю… я умираю! — завопил в агонии я.

— О, Ааруш, хватит скулить, — гуру вздохнула. Она потерла ладонью мою грудь, надавила большим пальцем на другую точку мармы. Боль и давление тут же ослабели.

Я потрясённо глядел на нее. Конечно, ее боялись все мужчины.

— Прошу, научите меня точкам мармы?

— Может, когда проявишь достоинство, — сказала она. — Но есть два правила, по которым я живу как гуру калари. Первое: никогда не рассказывай все, что знаешь.

— А второе? — выдохнул я.

Гуру тихо улыбнулась, повернулась и вышла из комнаты.

8

— Это явно был сон, — сказала Мэй, пока мы шли домой от Приши следующим утром. Солнце взошло, и улицы были полны субботних покупателей, но я не могла прогнать ночное видение калари. Запах зала остался в ноздрях, и даже мышцы будто болели от тренировки.

— Откуда уверенность? — сказала я, утомленно передвигая сумку на другое плечо.

— Ты была там мальчиком! — ответила Мэй, смеясь, словно ответ был очевидным.

Мы переходили дорогу к тихой стороне улицы и зеленому жилому району Клэпхэма, где жила я.

— Почему это что-то меняет? — спросила я.

— Во всех Проблесках пока что ты была девушкой или женщиной, — терпеливо объяснила Мэй. — Разве не странно вдруг оказаться мальчиком?

Серый кот спрыгнул с ограды сада, требуя моего внимания. Я замерла и погладила его.

— Но если у меня было много прошлых жизней, то нет причины, почему я не могу быть парнем, — возразила я, кот громко урчал, терся об мою ладонь. — Мое воплощение как Ааруша не показывает, что это могло быть правдой?

Мэй покачала головой, недовольная, что я снова думала о Проблесках.

— Думаю, доктор Ларссон прав, что это твое буйное воображение. Он вызвал у тебя видение с цирком, а Приша вдохновила сон. Благовония, индийская еда, одежда и музыка, коллекция оружия мистера Шармы… Твой мозг впитал все за вечер, а ночью разум переработал информацию, сохранил ее в воспоминания. Это сны, как я понимаю, события…

Мэй говорила, кот вдруг напрягся и зашипел. Переживая из-за реакции, я оглянулась, проследила за взглядом кота. Но улица, обрамленная деревьями, была тихой. Вокруг не было котов или собак, как и людей, и я не знала, что его напугало. А потом я заметила носки белых кроссовок, торчащих из-за ближайшего дерева. Кот зашипел снова, и я переживала, волоски на шее встали дыбом.

Я повернулась к Мэй, но у нее зазвонил телефон.