Крис Бегли – Следующий апокалипсис. Искусство и наука выживания (страница 5)
В своих дискуссиях мы часто упускаем продолжительность существования общества и время, затраченное на его упадок. В качестве иллюстрации Макэнани рассказала следующую историю.
— Несколько лет назад я посетила один город в Германии, потому что в нем бывал Карл Великий. Позже я подумала, что никому не придет в голову подойти к нынешним жителям города и спросить: «Вы не скучаете по Карлу Великому? Разве это не были старые добрые времена? Как жаль, что Карл Великий так сильно разрушал окружающую среду и вел слишком много войн, так что вся система рухнула». Ты же не думаешь об этом в таком ключе. Ты понимаешь, что это было очень давно, и государственные системы тогда трактовались совсем иначе. Аналогичные вопросы
Ниже я приведу три тематических исследования, которые я использую для изучения драматических и даже апокалиптических моментов в прошлом. Эти примеры из Центральной Америки и Мексики, Средиземноморья и Восточной и Северной Америки демонстрируют контраст во времени и пространстве, а также в интерпретации событий, которые привели к упадку или распаду каждой из групп.
Классический крах цивилизации майя
Все исчезло: дом, даже земля. Это место занял океан. Я стоял в маленькой деревушке на побережье Гондураса и смотрел туда, где когда-то находился дом, в котором прошло детство моей жены. Я ничего не видел и ориентировался лишь по остаткам школьного здания, пережившего наводнение. Как я ей скажу, что река вышла из берегов и изменила курс, устремившись прямо через барьерный остров, где стояла деревня, и проложила себе новый путь прямо через эту территорию? Моя жена выросла в доме, который собирался ей передать ее дед и которого больше не было. Она говорила о том, чтобы вернуться в деревню, где прошло ее детство, и, возможно, пожить там на пенсии. Но деревня исчезла. Не только дом, но и все остальное. Теперь это часть Атлантического океана.
Как бы ни было печально, это было ничто по сравнению с разворачивающейся в деревне трагедией. Два мощных тропических шторма обрушились на деревню с разницей в месяц и принесли с собой рекордное количество осадков. Весь урожай пропал. Один человек утонул в бушующей реке, которая пронеслась через населенный пункт. Два шторма, которые обычно случаются раз в сто лет, пришли друг за другом в течение двух месяцев, и всего через пару лет после разрушительного урагана. Вот как выглядит изменение климата. Люди покидают родную землю, потому что их дома и посевы уничтожены. Деревня теряет треть населения. Это было последнее проявление природных катаклизмов, которые происходили на протяжении тысячелетий. Засуха, уничтожение лесов, повышение уровня моря в конце последнего ледникового периода — все это изменило то, где и как жили люди.
Это произошло в той части Гондураса, которая прославилась самым знаменитым коллапсом в Северной и Южной Америке — крахом цивилизации майя в IX веке нашей эры. Примерно в то время, когда западную Африку захватил ислам, когда создавался «Беовульф», а Карл Великий сражался с саксами, люди в некоторых регионах Мексики и Центральной Америки покидали свои города. Иногда мы находим следы того, как это происходило, как в случае с племенами в тропических лесах Гватемалы, которые отдирали фасады своих храмов и возводили из щебня стены в качестве защиты от нападающих{8}. Большинство людей покинули те места, но небольшая группа закрепилась в том районе и заняла оборону. Засуха, разрушение окружающей среды, насилие, а также крах политических и экономических систем вынудили людей покинуть некогда великие города. Несмотря на все это, общины выстояли. Сегодня в регионе проживает более 7 млн представителей майя, что говорит о том, что фокус на апокалипсисе мешает разглядеть значительную социальную преемственность (непрерывность), а вместе с тем и степень взаимозависимости, которая противоречит нашим представлениям о выживании в одиночку.
Термин «майя» охватывает более тридцати племен. Их представители говорят на разных языках и живут в разных регионах. Между ними существует связь, хотя и достаточно отдаленная, да и само сообщество совсем не однородно. Перед лицом опасности они все оказались в рамках одной объединяющей категории. «Майя» — современный собирательный термин, не используемый древними племенами. Он аналогичен понятию «коренной американец», возникшему в XIX веке, тогда как прежде подобной объединяющей категории не существовало.
Территория майя велика и разнообразна и включает в себя регионы таких стран, как Мексика, Гватемала, Белиз, Гондурас и Сальвадор. Большую часть этой территории занимают дождевые леса, и, на мой взгляд, они влияют на наше представление о коллапсе. Мистика, окружающая племена майя и их историю, частично обусловлена тем, что некоторые крупные города майя расположены в районах, которые в настоящее время заняты тропическими лесами. Один из синонимов тропического леса — «джунгли». Это слово вызывает множество ассоциаций, в том числе негативных. Слово «джунгли» пришло к нам из хинди («jangal») и обозначает запущенную, дикую территорию, которую больше не обрабатывают. Термин «джунгли» получил распространение в колониальную эпоху и несет в себе коннотации некоего темного, грозного и зловещего места. В колониальном контексте это слово имело дополнительный смысл: эти заросшие районы, дикие и не возделанные «надлежащим образом», избежавшие «цивилизованного» подхода колонизаторов, являются примитивными, плохими и опасными.
Я много работал в тропических лесах и часто слышал, как лес называют «непроходимыми джунглями», явно с негативным оттенком. Говоря о регионе в таких выражениях, мы не только унижаем сам регион, но и его жителей, предполагая, что они какие-то ущербные, раз живут в таком враждебном и мрачном месте. Получается, что джунгли — это какая-то преграда, барьер, который нужно преодолеть; тогда оправданы любые героические действия вторгающихся исследователей, представителей колониального прошлого. Если ты выжил в этой среде, можешь считать себя героем. Во многих сенсационных сообщениях об археологических находках в тропических лесах, в том числе в Гондурасе, прослеживается тенденция представить «первооткрывателей» этих мест (которые, конечно, местным жителям уже давно известны) в качестве героев. Образное выражение «затерянный город» прочно ассоциируется с тропическими лесами и родиной майя.
Даже в наши дни исследователи XIX века, а также некоторые археологи, писатели и кинематографисты представляют данный географический регион как нечто, что нужно одолеть, победить, завоевать. Они словно забывают о том, что джунгли не являются такой уж враждебной средой обитания и предоставляют кров миллионам семей. Прямо сейчас тысячи малышей играют в тропическом лесу. Эта неудобная правда мешает представить регион экзотическим, опасным и способным покориться лишь настоящим героям. Артефакты, оставленные племенами майя, настолько уникальны и грандиозны, а регион их распространения представляется таким враждебным и диким, что этим археологическим памятникам уделяется особое внимание. Москитовый берег, территория, на которой я работал в Гондурасе, всегда привлекала к себе больше внимания, чем близлежащие районы с не менее впечатляющими археологическими объектами лишь потому, что это малонаселенные «джунгли», то есть идеальное место для воплощения фантазий колониальной эпохи, таких как поиск затерянного города.
При этом выжить в тропическом лесу легко. Если бы мне пришлось выбирать регион для бегства, я бы без колебаний выбрал дождевой лес. Отчасти потому, что я с ним хорошо знаком. А отчасти из-за обилия питьевой воды, легко идентифицируемых съедобных растений и минимальной опасности замерзнуть или подвергнуться нападению. Безусловно, есть и проблемы, в том числе ядовитые змеи и тропические болезни, такие как малярия и лихорадка денге. Но даже с учетом этого тропический лес является одним из самых простых мест для выживания. Его мрачный и зловещий образ далек от реальности. «Непроходимые джунгли» — это то, что мы видим сквозь фильтр колониального прошлого.
Размышляя о том, как выглядела территория майя в прошлом, следует иметь в виду, что археологические памятники, которые мы находим в дебрях тропических лесов, когда-то являлись крупными городами или поселениями в окружении обработанных полей. Тогда все выглядело по-другому. Сейчас в восточном Гондурасе, где я работал на Москитовом берегу, некоторые остатки поселений находятся в 4–5 днях пешего пути через тропический лес, и обнаружить их в зарослях очень трудно. Мы знаем, что в период расцвета эти районы были очищены от лесного покрова, и на освободившихся местах возводили деревни и сельскохозяйственные поля. Поселения не были изолированы; их соединяли мощеные дороги. Мы до сих пор находим участки этих троп в лесах на востоке Гондураса; прежде они связывали поселения, которые сейчас кажутся полностью изолированными друг от друга{9}.
«Коллапс», о котором я говорю, произошел между 750 и 900 г. н. э., в конце так называемого «классического периода», датируемого 250–900 годами н. э. В конце данного периода население городов майя в плодородных равнинных районах на юге сократилось, производство памятников прекратилось, а более крупные объекты оказались заброшенными. О причинах произошедшего спорят до сих пор. Некоторые места пострадали больше других, где-то раньше, где-то позже. Разумеется, племена майя не исчезли, а переместились. Во время «коллапса» возникли крупные поселения на севере региона, и мы видим, как люди движутся на север от равнинных тропических лесов в Гватемале и ее окрестностях до полуострова Юкатан в Мексике{10}. Люди также переезжали из городских районов в сельские, но модели их расселения нам пока неясны.