Крис Бегли – Следующий апокалипсис. Искусство и наука выживания (страница 37)

До появления сельского хозяйства почти все люди вели кочевой или полукочевой образ жизни; в постоянных поселениях они не жили. Из этого правила было два исключения. Одно из них находится на побережье Перу, которое славится огромным количеством морепродуктов из-за восходящего течения Гумбольдта, выносящего из глубин океана на поверхность питательные вещества, в результате чего образуется огромное количество сардин и другой мелкой рыбешки. Их ловили сетями. Кстати, среди первых сельскохозяйственных культур был хлопок, из которого изготавливали сети для получения пищи из океана.

Второе место, где можно было жить круглый год даже до появления сельского хозяйства, — это здесь, в Кентукки, вдоль реки Грин-Ривер. Люди использовали речные ресурсы, такие как мидии, и в результате этой деятельности образовывались большие навозные кучи — груды выброшенных раковин. Однако, помимо этих примеров в Перу и Кентукки, даже при низкой плотности населения охоты и собирательства было недостаточно, чтобы удерживать людей в одном месте круглый год. Когда мы пытаемся понять, кто выживет и почему, нужно учитывать реалии нынешней сельскохозяйственной системы и то, каким образом распределяется продовольствие.

Итак, я обсудил физические качества, личные навыки и социальные системы, но не упомянул о самом главном: о желании жить. Мы знаем, что в краткий период опасности важность воли к жизни невозможно переоценить. Инстинкты выживания не всегда срабатывают автоматически. Может потребоваться определенное усилие, чтобы собрать в кулак волю и энергию, необходимые для того, чтобы пережить краткосрочный коллапс или еще более изнурительный долгосрочный кризис. Воля к жизни — один из важнейших факторов с точки зрения того, кто выживет и освоится в условиях апокалипсиса. У людей, обладающих поводом продолжать путь, гораздо больше шансов проявить настойчивость. Часто (в том числе и в моем случае) этим поводом, этой мотивацией является семья.

Большинство из нас осознает, какое значение имеют прочные семейные узы и дружеские отношения для физического и психического здоровья. Это применимо и к апокалиптической ситуации. Крепкая семья и друзья дают нам ресурсы, знания и безопасность в количестве, какое нам никогда не получить самостоятельно. Один момент из книги «Молот Люцифера», который всегда откликался во мне, — то, как лидеры уличных банд сохраняют лидерский статус и своих последователей после удара кометы, почти полностью уничтожившего Землю. Подобные ситуации описываются во многих постапокалиптических или антиутопических повествованиях, где уличная смекалка позволяет лидерам собрать группу последователей, готовых работать на них. Это, например, Ниган, предводитель группы выживших, называемых себя «Спасителями», в сериале «Ходячие мертвецы», или Карнеги, фактический правитель города в фильме «Книга Илая». Идея о том, что социальная компетентность позволяет создать банду последователей — старая аллегория. Харизма и лидерские качества никому не повредят. Однако с точки зрения подготовки к ситуации выживания эти навыки могут оказаться не особенно полезными. Кроме того, харизма или политическое лидерство могут быть или нет навыком, которым вы обладаете или можете в себе развить. Большинство из нас — вовсе не харизматичные предводители, способные повести за собой группу людей.

Другая и более серьезная проблема возникает, когда все хотят быть лидерами. Нам нужны предводители, но необходимы и последователи, которые будут действовать после того, как решение принято. Я вижу эту динамику в мире некоммерческих организаций, где каждый хочет организовать все по-новому и стать лидером. Дублирование приводит к пустой растрате ресурсов и подрывает усилия тех, кто уже работает над проблемой. Иногда лидеры и организации появляются, потому что воплощают новые идеи или новую тактику. В других случаях это проявление эго. Воля к власти может быть особенно разрушительной, когда ресурсы ограничены. «Yo no soy marinero, soy capitán» (Я не моряк, я капитан), — поет Ричи Валенс в «Ла бамба», и такое отношение в условиях катаклизма нам только навредит.

Социальные группы выходят за рамки лидерства и харизмы. Важно быть хорошим членом сообщества — как последователем, так и предводителем. Когда мои студенты колледжа работают в классе над групповыми проектами, я выделяю среди них определенный тип людей, которые выступают в роли «лидера», где кавычки указывают на самопровозглашенный характер. Эти студенты забирают себе руководящую роль без какого-либо группового соглашения. Они уверены в себе, они шумные, громкие, с легкостью добиваются социального успеха и привыкли, что их замечают. Большинство из них — представители привилегированных групп: белые, мужчины, обладатели среднего или высокого социально-экономического статуса, и по какой-то причине они считаются привлекательными[11]. Я вижу людей с хорошими идеями, но они либо молчат, либо изо всех сил пытаются быть услышанными. Иногда появляется и настоящий, эффективный лидер, но только после того, как на шумного самозванца была потрачена уйма времени и энергии. Когда ставки выше и на кону жизнь, поверхностное лидерство будет менее приемлемым, чем когда-либо. Кроме того, одной из наших обязанностей — как членов сообщества, как последователей — будет убедиться, что у людей с хорошими идеями есть аудитория и что лидерство не захвачено самоуверенными выскочками, которые только и умеют, что говорить, но не обладают ни опытом, ни знаниями. Это отлично демонстрирует карикатура, которую я видел в еженедельнике «New Yorker». Она изображает мужчину, который перебивает женщину словами: «Позвольте мне прервать ваш опыт своей уверенностью»{133}. Мы либо действуем, либо позволяем этому случиться.

Учитывая то, как важны компетентные лидеры, необходимо максимально увеличить число кандидатов. То есть нужно убедиться, что наше определение лидерства не приводит к исключению людей. Иногда мы даем чему-то определение, основываясь на своем опыте. Если этот опыт рожден из системы, в которой некоторый тип людей исключен или маргинализирован, наши определения будут это отражать и лишь усугублять несправедливость существующего положения вещей. В предыдущей главе я показал, как некоторые представители сообщества препперов, прежде чем принять вас в свою группу, будут спрашивать о том, какие навыки вы можете предложить. Подобные вопросы отражают предрассудки, фанатизм, расизм или сексизм. Отдавая предпочтение какому-либо одному навыку, они отсеивают нежеланных. Мне вспоминаются тесты на грамотность, которые когда-то проводились на избирательных участках в Соединенных Штатах: их специально разработали для того, чтобы запретить афроамериканцам голосовать.

Однако умения разного рода ценны. Люди, обладающие навыками, всегда пригодятся. Предварительный отбор действительно приведет к тому, что в вашей группе наберутся такие, но в этом может и не быть необходимости. Люди учатся, причем быстро. Польза отдельного человека для конкретной группы в большей степени зависит от его потенциала, чем от навыков, которыми он уже обладает. Подобную проверку на «вшивость» я считаю неоправданной. Некоторые сюжеты указывают на то, что ресурсы будут настолько скудными, что нам придется выбирать, кому выжить, а кому нет, и все мы в состоянии представить себе ситуацию, когда ограничения заставят отдавать предпочтение одному человеку вместо другого. Мы не окажемся в таких ситуациях. Если поддадимся соблазну исключать людей, придется искать другой путь справиться с бедствием. Мы должны подключить к этому процессу всех, иначе не сможем придерживаться устойчивой модели. Вместо того, чтобы отвергать людей, нужно позволить им стать ценными членами группы. И люди подтянутся до уровня события.

Гибкость и способность к адаптации станут ключом к выживанию. Сохранится ли то или иное сообщество после апокалипсиса, будет зависеть исключительно от самого сообщества. Никто из нас не способен преодолеть это в одиночку. Мы не сумеем воссоздать утерянное, а может, и не захотим. Все изменится, люди увидят разрушенные структуры и системы такими, какие они есть. Они увидят то, что сейчас скрывает занавес, и, возможно, им не захочется возвращаться. Поэтому, двигаясь вперед, мы должны проявлять гибкость.

Нам придется привыкнуть к дискомфорту, и не только физическому: будет холоднее, голоднее или больнее, чем прежде. Новые убежища, спальные места и организация повседневного быта могут быть до жути неудобными и незнакомыми, но будут и другие вещи, к которым придется приспособиться. Мы можем столкнуться с новыми и доселе незнакомыми представлениями о расе, гендере или сексуальности. Нам придется взаимодействовать с людьми, чьих убеждений мы не разделяем, мировоззрения которых не понимаем и обычаев не знаем. Наши представления о личной собственности или личном пространстве могут подвергнуться серьезным испытаниям. Изменения происходили всегда, во все времена и всюду на протяжении истории человечества. Событие, достаточно катастрофическое для того, чтобы называться апокалипсисом, может вызвать необходимость или желание пересмотреть и изменить привычные представления, только ускоренным способом.