Крис Бегли – Следующий апокалипсис. Искусство и наука выживания (страница 31)

Опираясь на то, в какой точке мы находимся сейчас и что происходило в истории, я изучаю, как может сложиться будущее. Я слежу за тем, начался ли следующий апокалипсис и какими могут оказаться его последствия. Обсуждаю вероятные проблемы в долгосрочной перспективе и то, какие новые навыки и знания помогут нам с ними справиться. В то время как термин «апокалипсис» часто предполагает отрицательный исход, изменения, даже радикальные, могут быть и положительными. Общества рушатся, погружая людей в хаос. Однако вполне вероятно, что эти изменения могут стать освобождающими. Примеры из археологии показывают, что мы можем формировать свои ожидания с помощью лексики, и изменения могут оказаться для большинства людей полезными. Во время пандемии Covid-19 я слышал, как многие говорили о том, чтобы вернуться к нормальной жизни, предполагая новую нормальную жизнь взамен старой, напичканной проблемами реальности, сложность которой вскрыла пандемия. Целый ряд антропологов представлял себе жизнь после пандемии в положительном ключе{116}. Я ввел в их полемику менее позитивное эссе, но надежда на новую светлую реальность была повсюду{117}.

Для понимания ожиданий и представления о возможной реакции на них важно учитывать различия между прошлым и нашими фантазиями о будущем. Я изучаю, случится ли следующий апокалипсис, и если да, то когда и как и что можно сделать, чтобы выжить, и каким образом прошлое можно использовать как карту для навигации в будущем.

Глава 7

Наиболее вероятные сценарии

Мы с Панчо молча шли по грязной дороге через город-призрак в тропическом лесу Гондураса.

— Я построил эту школу, — сказал он и указал на заброшенное здание.

Деревянная черепица и обтесанные вручную дощатые стены выглядели такими старыми, что им никак нельзя было дать 30 лет или около того. Панчо также показал мне дом, который построил для своей молодой семьи. Мы разбили лагерь на окраине города-призрака. Я как раз разводил костер, чтобы приготовить ужин, как вдруг увидел, что он стоит в дальнем конце поляны, спиной ко мне, и на что-то смотрит. Я развел огонь и поставил греться воду, а он все стоял и стоял. Я отправился взглянуть, что там интересного. Услышав мои шаги, он слегка обернулся. Вытер лицо носовым платком, отвернулся и ушел, не сказав ни слова. Он смотрел на огромный розовый куст, и я знал, что это такое и почему он ушел.

Панчо и его семья покинули эту деревушку 30 лет назад, когда одно могущественное семейство вознамерилось захватить всю долину. Панчо и остальные не стали противиться насилию и сражаться в войне за выживание, а просто ушли. Они оставили здесь школу и свои дома, а Панчо — еще и похороненного здесь сына. Передо мной стоял розовый куст, который мужчина посадил в качестве надгробия. Я посмотрел на цветы и опустил взгляд, стараясь рассмотреть крошечную могилку. Обернувшись, увидел, что Панчо стоит возле костра и смотрит в пустоту.

Влияние драматических социальных изменений на отдельного человека будет проявляться повсюду, тысячью мелких способов, каждый день, покуда мы помним прежнюю жизнь и цену, которую заплатили. Мы не в силах предсказать особенности этих воздействий, но можем примерно увидеть, как они будут выглядеть. В лицах людей в магазине я замечаю тревогу и стресс. Частично эта напряженность вызвана, безусловно, экономикой и политикой, но также связана с беспокойством о будущем. Я наблюдаю это у своих студентов колледжа, которых не интересует продолжительное обучение в аспирантуре, или, что более драматично, у тех, кто и вовсе бросил посещать занятия.

Некоторые страшные сценарии разворачиваются уже в данный момент, например изменение климата и пандемии, а другие — с большой вероятностью могут произойти в будущем. В течение многих лет большинство из нас представляло себе апокалипсис как событие, вызванное изменением климата. В 2020 году наше внимание переключилось на пандемию. Вирус создал непосредственные, ощутимые проблемы, понятные большинству из нас (болезнь, смерть), в то время как последствия изменения климата, хотя и становятся все более заметными, по-прежнему менее очевидны. Чтобы по-настоящему понять изменение климата, необходимо проанализировать данные за многие годы. Сделать это могут немногие, и нам остается слушать и доверять экспертам. Различные ответные меры, принимаемые в мире во время пандемии, отражают то, в какой степени экспертное мнение может быть отвергнуто. В некоторых местах способы познания мира не совпадают с тем, что предлагают эксперты, как в случае с некоторыми религиозными группами. Иногда доверие к экспертам подрывают конкретные истории или скрытые мотивы. Например, в Соединенных Штатах антиинтеллектуализм привел к политически мотивированному недоверию экспертам. На протяжении десятилетий отрицание климатических изменений являлось удобной политической позицией.

Как археолог я вижу доказательства того, что рано или поздно глубокие, а возможно, и апокалиптические изменения все-таки произойдут. Существует зарождающаяся область исследований, касающаяся вероятности и природы социальной дезинтеграции, известная как коллапсология{118}. В своей книге два французских коллапсолога, агроном и доктор биологии Пабло Сервинь и Рафаэль Стивенс, специалист, занимающийся исследованиями устойчивости эколого-социальных систем, приходят к выводу, что коллапс вероятен, но на самом деле будущее гораздо сложнее. Они подчеркивают необходимость перемен и полагают, что вера в то, что мы можем продолжать в том же духе, сродни утопии. В то же время реалистический взгляд на жизнь показывает, что переходный период неизбежен. Глядя на специалистов, оценивающих нынешнее состояние и потенциал для широкомасштабных, глубоких изменений, создается впечатление, что они сходятся в одном: катастрофические изменения реальны, а возможно, и неизбежны, и первой в списке вероятных причин является изменение климата{119}.

Одним из крупномасштабных исследований древних коллапсов занимается Люк Кемп, ученый из Центра изучения экзистенциальных рисков в Кембриджском университете. Кемп пишет о вероятности и причинах кризисов, как прошлых, так и будущих, подразумевая под коллапсом «стремительную и продолжительную убыль населения, утрату идентичности и социально-экономической комплексности. Государственные службы рушатся, и рождается хаос, поскольку правительство теряет контроль над своей монополией на насилие»{120}. Он исследует несколько древних цивилизаций и приходит к выводу, что средняя продолжительность жизни цивилизации составляет 336 лет. Ученый также предлагает несколько показателей, которые, по его мнению, способны помочь нам увидеть вероятность коллапса. Многие выводы Кемпа основаны на работе археологов, и в них подчеркиваются не только непосредственные причины, но и сложные системы, в которых мы живем и работаем, и способы крушения этих систем.

Несмотря на трудности прогнозирования, у нас есть четкие показатели того, как все происходит, и мы в силах оценить, как будут меняться определенные явления. Вопрос об изменении климата хорошо изучен, и, хотя может возникнуть множество неизвестных и новых переменных, существуют параметры, используемые для обсуждения событий, которые, мы уверены, произойдут. Мы не просто гадаем о будущем. У нас есть некоторое представление о событиях, которые произойдут, но мы не знаем, станут ли они апокалипсисом или катастрофой. Вопрос не в том, произойдут ли эти события, а в том, когда это случится. Как археолог я бы сказал: да, они произойдут. Они всегда происходят. Но это не самый интересный вопрос. Мне хочется знать, как это будет выглядеть и как повлияет на людей. Я хочу знать, есть ли какой-либо способ предотвратить эти события или смягчить их последствия.

Цивилизации не вечны. Меня беспокоит, как скоро произойдут перемены и насколько они будут драматичны. Судя по примерам апокалиптических событий из истории, весь процесс может затянуться надолго, быть вызван множеством причин и неодинаково влиять на население в разных регионах и в разные периоды. Я точно не знаю, каким будет конец нашей цивилизации, и мне интересно, будет ли он считаться катастрофой. Исходя из наших данных о прошлом, я полагаю, что процесс коллапса уже начался. Одной из его причин являются экологические проблемы, а другой — назревшие за последние полвека политические и социальные вопросы, в частности социальное неравенство, пропасть между богатыми и бедными, а также власть, усугубляемая неолиберальной политикой. Сложнее предсказать то, как быстро будет развиваться процесс и как много времени пройдет, прежде чем мы осознаем, что он запущен. Некоторые слагаемые кризиса, такие как изменение климата, достаточно хорошо изучены, и, хотя темные пятна остаются, факты указывают на то, что эти изменения приведут к глубоким и негативным последствиям в глобальном масштабе.

Больше всего меня беспокоит то, как скоро это случится. Прежде чем ответить на этот вопрос, позвольте мне закрыть глаза на некоторые маловероятные сценарии, которые, однако, могут произойти в любое время (например, падение метеорита). Я буду говорить о вероятных сценариях и начну с изменения климата. С точки зрения того, как быстро этот фактор способен привести к катастрофе, большинство климатологов сходятся во мнении, что это уже происходит. У многих из нас, не специалистов в данной области, складывается аналогичное впечатление. Ураганы, пожары, изменения в характере осадков и другие погодные явления, которые оказывают влияние на сельское хозяйство, уже представляют собой реальные катастрофы. Как быстро изменение климата станет настолько радикальным, что превратится в апокалипсис? Это случится скорее, чем мы думаем. Однозначного ответа нет, но ученые говорят, что радикальные изменения климата ожидают нас в течение следующих 50 лет. Многие полагают, что катастрофические изменения возможны уже через 20–30 лет. В таком случае мы говорим о событии, которое затронет жизни сегодняшних молодых людей. На мой взгляд, мы значительно недооцениваем скорость и глубину изменений, которые только начинаем наблюдать.