Крис Бегли – Следующий апокалипсис. Искусство и наука выживания (страница 33)
В то время как первые два десятилетия XXI века отмечены непрерывными военными действиями после событий 11 сентября, непрекращающиеся конфликты не являются чем-то новым. По состоянию на 2021 год, Соединенные Штаты находились в состоянии войны на протяжении более чем 90 % своей истории. Однако за последние 75 лет ставки возросли. Ядерное оружие в случае военного конфликта способно привести к концу света. Часы Судного дня приближаются к полуночи, и опасность ядерной катастрофы выше, чем когда-либо. Продвижение стрелок Часов Судного дня является реакцией на определенные политические тенденции. Так, в последние несколько лет рост числа авторитарных фигур на мировой арене и сопутствующее ему усиление воинственных отношений с другими группами повышают шансы на ядерный конфликт. Некоторые правые политические мыслители считают, что полезный ядерный обмен позволил бы достичь конкретных геополитических целей. Эта готовность рассмотреть вопрос о применении ядерного оружия представляет собой отход от позиций недавнего прошлого и отражается в движении по Часам Судного дня.
Таким образом, вероятность того, что нынешняя политическая ситуация приведет к какому-либо конфликту или даже ядерной войне, можно частично оценить путем поиска параллелей в других исторических периодах. Больше всего меня беспокоит рост авторитаризма и фашизма во всем мире. Особую тревогу вызывают Соединенные Штаты, Европа и другие ядерные державы. Мы наблюдаем параллели с тем, что произошло в 1930-х годах с ростом фашизма в Европе, с недовольством и бурными реакциями на политической арене. Это привело ко Второй мировой войне. Приведет ли нынешняя траектория к Третьей мировой войне? Я сомневаюсь, что случится глобальный конфликт, аналогичный Первой или Второй мировым войнам. Скорее, это примет форму конфликтов, которые мы наблюдаем на протяжении последних 40 лет: они менее масштабны, вызывают разные мнения и реакции, а также определенную тревогу. Для меня эти конфликты затмевает почти неизбежная климатическая катастрофа, которая уже маячит на горизонте. Как мы неоднократно видели на примере более ранних археологических раскопок, одно событие может запустить цепную реакцию, но все исторические коллапсы в конечном итоге вызваны целым рядом причин. Мы живем в комплексных системах и не можем изменить одну из них, не изменив другую.
Все те, кто изучает катастрофы, считают, что нет стихийных бедствий, есть только природные явления, которые мы превращаем в бедствия своими ответными мерами. Изменения в природе происходят постоянно, иногда достигая степени катастрофы. Как правило, они не приводят к упадку или радикальной трансформации общества. Однако существует множество примеров стихийных бедствий, которые подтолкнули регион или страну к гораздо более масштабным изменениям. Мощный ураган Митч 1998 года, унесший жизни более 7 тыс. жителей Гондураса, заложил основу для возникновения ряда проблем, фундаментально изменивших страну, обнажив слабые стороны и возможности для эксплуатации, которыми воспользовались влиятельные люди{125}. Это хороший пример того типа «катастрофического капитализма», который обсуждает Наоми Кляйн{126}. Конечно, так происходит не всегда. Моя коллега из Кентукки Фатима Эспиноза определила способы, с помощью которых люди после разрушительного урагана улучшали существующие системы или заменяли разрушенные, когда-то отравлявшие жизнь большинству людей.
Маловероятные сценарии
По моему мнению, изменение климата, конфликты, экономическое неравенство и рост авторитарных режимов являются наиболее вероятными причинами следующего апокалипсиса. Однако существует ряд других факторов. Они либо кажутся нам маловероятными, либо у нас нет способов рассчитать их вероятность. Сюда можно отнести некоторые сценарии, традиционно используемые в вымышленных сюжетах, такие как прибытие внеземных форм жизни. Мне почти нечего сказать об этой вероятности, за исключением того, что наше ограниченное представление о подобной встрече почти наверняка не отражает реальность. Парадокс Ферми показывает, что свидетельств существования других развитых цивилизаций во Вселенной крайне мало, несмотря на высокую вероятность того, что они все же есть. С другой стороны, астрофизик Аби Лоэб предполагает, что таинственный межзвездный объект под названием «Оумуамуа» является доказательством разумной внеземной жизни. По оценке Лоэба, этот цилиндрический объект, оказавшийся в пределах нашей солнечной системы, ускорялся, когда этого не должно было происходить, обладал ярко выраженными отражающими свойствами и другими необычными характеристиками, которые заставляют сомневаться в его природном происхождении.
У меня нет оснований полагать, что мы когда-либо встретим инопланетян. Но что будет, если это произойдет? Как будет развиваться этот сценарий? Возможно, случится внедрение нового вида или новой популяции в другую популяцию, с которой никогда прежде контактов не было. В качестве примеров мы можем посмотреть на инвазивные виды: рыбу-льва (львиная скорпёна-ёрш) на Карибских рифах или виноград кудзу в Кентукки. Можно взглянуть на новую пандемию коронавируса или на встречу индейцев с европейцами, от которых они были отделены на протяжении 20 тыс. лет и более. Все эти встречи закончились плохо. Могу себе представить, что будет, если вдруг встретятся два или более видов, которые никогда раньше не встречались. Для кого это взаимодействие окажется более катастрофичным, мы не знаем.
На мой взгляд, другой проблемой подобной встречи станут трудности в общении, в интерпретации поведения и в незнании того, что может оказаться катастрофическим для другой группы или спровоцировать опасную реакцию. У нас нет ни универсального переводчика, ни опыта взаимодействия с инопланетянами. Я подозреваю, что любая встреча с инопланетянами может привести к катастрофе на многих уровнях по многим причинам, независимо от намерений обеих сторон.
Сюрприз из космоса может представлять собой не другую форму жизни, а форму из камня и льда. Падающие на Землю кометы или метеориты — любимейшие герои апокалиптических сюжетов. Судя по имеющимся у нас данным, шансы того, что подобное событие произойдет в нашей жизни или в жизни любого человека в будущем, фантастически малы и представляют лишь локальную угрозу. Согласно данным Астрономической обсерватории Мак-Доналд Техасского университета, вероятность того, что с Землей столкнется крупный астероид, составляет около 1 из 300 000 в год и примерно 1 из 10 000 в течение нашей жизни{127}. В какой-то момент столкновение наверняка произойдет, но вряд ли это то, о чем нам следует беспокоиться.
Однако если это случится, то исход зависит от нескольких факторов. Наиболее очевидным является вопрос «Какого размера эта штуковина?». Из чего она сделана, как быстро движется и в каком месте ударится о Землю — все эти нюансы повлияют на характер катастрофы. Исход может быть каким угодно и простирается от незначительных повреждений, которые нанес Челябинский метеорит в России в 2013 году, Тунгусского метеорита, приземлившегося также в России в 1908 году, и до метеорита Чикшулуб. Он упал 66 млн лет назад в районе полуострова Юкатан, обрек на гибель динозавров и стал причиной глобальной катастрофы. Иными словами, последствия столкновения могут варьироваться от почти незаметных до критических (для определенных народов или для всего населения Земли).
Другим сценарием, который реже включается в популярные сюжеты, но присутствует в воображении общественности, является масштабное извержение вулкана или супервулкана, вроде того, что дремлет под Йеллоустонским парком. Вулканы извергаются постоянно, и некоторые из них оказывают разрушительное локальное воздействие, но глобальные катастрофические последствия возникают крайне редко. Геологическая служба США (USGS) оценивает риск извержения Йеллоустонского вулкана примерно 1 к 730 000, независимо от года. Вулканы, которые вызывают крупные кризисы, такие как извержение Тамбора в Индонезии в 1815 году; Кракатау в 1883 году, также в Индонезии; или вулкана Окмок на Аляске, который, возможно, способствовал падению Римской республики в 43 году до н. э., — это крайне редкие, единичные события. На исторических примерах мы видим и локальные, и более масштабные последствия. Так, извержение вулкана Илопанго в Сальвадоре в V веке н. э. повернуло ход истории в Мезоамерике, изменив отношения между группами и, возможно, приведя к падению Теотиуакана, цивилизации, основанной недалеко от современного Мехико.
Случайные и очень маловероятные (но в конечном итоге неизбежные) явления, такие как падающие на землю метеориты и извержения супервулканов — это события, которые могут произойти в любой момент. Однако данные свидетельствуют: вероятность того, что они произойдут в течение нашей жизни или даже в жизни будущих поколений, крайне мала. Сбрасывать со счетов их нельзя, но они кажутся неправдоподобными и отдаленными, особенно по сравнению с проблемами, с которыми мы сталкиваемся сегодня или видим на горизонте.
Каким будет следующий апокалипсис, зависит от множества факторов, но есть несколько моментов, о которых я могу с уверенностью заявить, основываясь на прошлом опыте. Я вижу явный контраст между историческими катастрофами и тем, как мы представляем себе будущие катастрофы. В популярных сюжетах апокалиптические события происходят внезапно. Но вспомните: я уже неоднократно отмечал, что, судя по археологическим данным, исторические коллапсы происходили десятилетиями или столетиями. Судя по всему, нас ждет продолжительный коллапс. Это совсем не история типа «хватай сумку и посиди пару недель в лесу». Скорее, нас ждут долгие месяцы перебоя с продовольствием, за которыми последует радикальная перезагрузка основных систем, таких как сельское хозяйство.