Kriptilia – Страна, которой нет (страница 9)

Агенты были мерзки, особенно два руководителя, агенты грызлись между собой, напивались и натуралистично блевали, только парочка Джанверт-Кловис смотрелась на их фоне идиллически, потому что замыслила сбежать со службы и укрыться от вездесущей Империи Зла. Хелльстрем и его команда были элегантны, очаровательны и подчеркнуто увлечены трудом; несколько смущало лишь, что все «хорошие», кроме самого доктора и его агента-полицейского в ближайшем городке, были как на подбор разнообразными уроженцами Ближнего Востока. Коллеги уже вслух называли их «наши» и одобряли всякий решительный шаг доктора и компании.

Постепенно делалось ясно, что ферма – не ферма, а лишь прикрытие коммуны нового типа, что под мирными полями расположено несколько жилых и технических уровней. Амар с разочарованием обнаружил на экране дотошно воспроизведенные гидропонные шкафы, не хватало только флажка-логотипа «Зеленая революция».

Негодяи попытались добраться до Хелльстрема через иммиграционную полицию, не преуспели, обвинили в контрабанде оружия и терроризме и перешли к силовой стадии. На третьем штурме Джанверт со своей девицей угораздили в плен, а поредевший спецназ принялся вызывать авиацию в подкрепление. Джанверта склоняли к предательству, он для виду выламывался, планируя попросить у Хелльстрема убежища, доктор переживал за свое гнездо и нервно ждал начала испытаний нового оружия, разумеется, ядерного, сисястая ассистентка, рискуя жизнью, соблазняла американца-руководителя... все было очень красиво, но сюжет напоминал лучшие творения Дубайской государственной, представители которой почему-то с треском покинули показ. Сочли «Улей» пародией?..

Перерыв кончался, впереди было еще полчаса героической борьбы коммуны Хелльстрема за право жить, как они считают нужным. Что там будет дальше – воодушевляющая победа над врагами или жестокий разгром инакомыслящих, Амара не интересовало. И ровно когда он собрался встать, Джанверт невовремя проснулся и отправился на поиски доктора и своей подружки, чтобы совершить тщательно обдуманное предательство.

Все многочисленные намеки и недомолвки обрели зримое воплощение. Абстрактные дневниковые записи об идеальном обществе оказались не философскими рассуждениями, а рабочими заметками лидера Улья.

Гигантская многоуровневая подземная ферма вмещала многие тысячи людей-работников, которыми управляла немногочисленная элита – Хелльстрем и его ассистенты. Работники не знали человеческой речи, объяснялись жестами, ходили голыми, но им это не мешало, поскольку они были бесплодны, точнее, химически стерилизованы.

- Что? – переспросил Имран, плохо понимавший американский английский. Фильм был предназначен для личного просмотра и полноценный дубляж шел только в одни наушники, от которых Двадцать Третий гордо отказался.

- Chemically castrated, - повторил Амар, и сам поймал себя на речевой ошибке: надо было сказать neutered, как в оригинале, но так говорить о людях было не принято.

Размножалось это племя при помощи искусственных маток, питалось продуктами с гидропонных ферм, отправляло своих покойников в котлы для приготовления пищи (туда же спровадили, тщательно разделав, и всех спецагентов и убитых штурмовиков). Научные разработки вели явные плоды генной модификации, комиксовые карлики с гигантскими головами. В общем, под личиной мирного инакомыслия скрывался мрачный нечеловеческий ужас, вооруженный тектоническими ядерными зарядами.

Амар поймал себя на мысли, что мрачный и «нечеловеческий» ужас подземелий Улья все равно как-то симпатичнее выраженно человечных ужасов, штурмующих ферму, а доктор Хелльстрем, создатель кошмара и его порождение, понравился ему окончательно. Ну кастраты, ну элита и рабочие особи, ну мешки с эмбрионами, ну не расходуют даром белок – и что?.. Ядерное оружие? Опять?! Главное, зачем? Достаточно и агротехнического оружия, атлантисты и так десятый год бьются в истерике по поводу нашей «четвертой зеленой» и ее предполагаемых демографических и социальных последствий.

Шок Джанверта, переданный через ускорение смены планов и смазанные, лихорадочно яркие переходы, вдруг стал вызывать у Амара скуку. Босховские нагромождения ужасов - совокупляющиеся тела в синем свете, беременные обрубки без рук и ног, багровые огни, стенд с кадаврами в аквариумах. Разделываемые на параллельных конвейерах птичьи тушки и человеческие трупы. Смуглые лица без мимики, мерные движения двух рядов рук. Ошметки крови и мозга работника на стенках подъемника – и прилипшее белое перо. Раздавленные помидоры и кроваво-сочные отпечатки ног на белой глянцевой дорожке. «Внезапно прозревший» Джанверт ощущался как заноза в языке.

- Да пристрелите уже этого урода! – потребовал от обитателей Улья Шестнадцатый, нетерпеливо ерзая на стуле. Мальчик явно не вышел из возраста интерактивных игр.

Завершалось все ожидаемо: усталый и победивший всех доктор Хелльстрем делал очередную запись в своем дневнике. Тонкий старомодный маркер скользил по кремовой плотной бумаге. Четкие строки складывались в обещанное пророчество: «Рой будет следовать за роем. Дикие чужаки будут ассимилированы или отброшены в самые дальние участки планеты, которая станет принадлежать людям будущего...»

Голубоватая лампа отбрасывала тень на спокойное, слишком спокойное лицо. Над обезображенной воронками и рвами долиной расходились тучи, вставало солнце. Муравей карабкался по травинке, срываясь и скользя, и продолжая свой путь...

Рабочий день безнадежно сорван. Компания великовозрастных придурков наперебой выясняла, был ли в самых жутких эпизодах задействован инфразвук, не слишком ли завиральная идея тектонические заряды, как фамилия актрисы в роли ассистентки, и что вообще хотел сказать этот Вуэ, рисуя людей такими уродами, а Улей разумным, упорядоченным и очень дружелюбным местом?

- Какая же это антиутопия? – вопросил Имран. – Это там снаружи полная антиутопия!

- Это для нас и на первый взгляд, - отозвался Амар, в котором уже поднял треугольную голову кинокритик. - Во-первых, население Улья похоже на нас. А еще больше на нас, какими мы хотим быть. Во-вторых, насекомые, не насекомые... они могли бы и у минералов учиться. Главное, они молодая культура, которая ищет путь, отличный от того болота, куда влип первый мир.

- Местами у них тоже очень неприятно, - встрял Шестнадцатый. – Эти тушки...

- Да это же его просто напичкали раньше чем-то, это явный галлюциноз! – отрезал уйгур.

- Тут уж вам виднее, - улыбнулся вредный «четный». – По-моему, это все там есть на самом деле. Но они же не должны страдать, если мозг удален...

- Тушки точно есть, - кивнул Амар, не давая Двадцать Третьему ответить, кому что виднее - особенно с удаленным мозгом. - И другое представление о жестокости. Улей у Вуэ боли не любит - ни терпеть, ни причинять. А вот жизнь они отнимают легко. Но вы с другой стороны загляните. Чего хочет Хелльстрем? Чего хочет Улей?

- Создать совершенное общество.

- И чем такие попытки кончались до сих пор?

- Высадкой войск этих уродов! – решительно ответил шедший рядом Мендоса. – Я вам говорил, что не пожалеете?

- Да говорил, говорил – ты мне лучше скажи, почему тогда наши дверьми хлопают? – встрял один из техников.

Трудно с людьми, не желающими понимать искусство, подумал Амар. Впрочем, это был еще терпимый по наивности вопрос. Во время просмотра один из «четных» очень удивился вслух: какое же это про нас, у нас бабы голые не ходят! Амар воздержался от разъяснения наготы и обезличенности как метафоры закрытости, а стерилизации как лишения права на сексуальность. Не поймет, еще обидится. Предметное мышление: голая баба – это голая, а одетая – это совсем другое дело. Жалко, что никакое начальство с ними не увязалось, а то полное отсутствие межкультурного диалога. Местные четные не видят дальше поверхности, а нечетные-Хс все-таки чужаки с тоннельным зрением. Тот же Ильхан сразу бы понял, кто и на что обиделся.

- Потому что к насекомым приравняли. И к этим... нацистам-коммунистам, - сказали сбоку.

Амар вздохнул уже громко.

- Тут кому-нибудь слово "шура" что-нибудь говорит, а, лингвисты?

- Сам такой, - откликнулся Имран. – Ну «совет», ясное дело. Общественный. Поэтому русских раньше звали шурави…

- Шура - право всех мусульман перед халифом. Халиф должен обращаться к ним за советом в делах. Всевышний Аллах говорит: «И советуйся с ними о деле. Если ты принял решение, то положись на Аллаха». – Этого начетника с голосом профессионального проповедника Амар знал только в лицо, но сразу распознал знакомые нотки.

- А еще сура Корана, да, - сказал Амар. - Шура - это корень ш-в-р. Улей и извлечение меда. Можно было и в словаре посмотреть. Или в толковом словаре. Все слова, все понятия, обозначающие управление по согласию, у нас растут оттуда. А улей уже тысячу с лишним лет считается идеальной формой общественного устройства. Это в воздухе, в языке, повсюду.

- Значит, все-таки под нас подкапывались? – спросил неугомонный техник; Амар только вздохнул – вот разжевал же все и в рот положил, а все человеку чего-то не хватает, чтобы проглотить.

- Да, да! – Имран терпением не отличался. – И под нас, и под идею халифата, и заодно зрителей в Европе попугать, им критики всю этимологию и энтомологию растолкуют, со всеми сурами и цитатами.