Крейг Расселл – Мастер карнавала (страница 29)

Продолжив затем свой путь, она пару раз останавливалась, чтобы достать из кармана вырванную страницу телефонного справочника и, еще раз уточнив адрес, сориентироваться по карте Кёльна. Время близилось к обеду, и она, все еще чувствуя непривычную тяжесть в желудке после завтрака, заставила себя зайти в ресторан и проглотить немного супа и кусочек хлеба. Представив, как у нее раздулся желудок, Мария с трудом поборола тошноту, но все же сумела удержаться от рвоты.

Выбирать парики ей помогал продавец средних лет, причем явно нетрадиционной ориентации. Мария назвалась актрисой, любящей все время менять свою внешность. Заметив на его лице сомнение, она добавила, что ей часто приходится это делать, поскольку она снимается в специфических постановках для видео. Мужчина понимающе улыбнулся и предложил ей на выбор самые разные образцы: короткие, длинные, черные, светлые, каштановые. Мария отобрала пять париков, чем привела продавца в полный восторг, а сама пришла в ужас от цены.

— Можете взять их не все сразу… — нерешительно предложил продавец.

— Нет… я заплачу за все!

По пути в гостиницу Мария зашла еще в пару магазинов и вернулась в номер, обвешанная пакетами с покупками. Задернув занавески, она включила свет, полностью разделась и подошла к зеркалу. Она боялась этого момента, зная, что после двухразового приема пищи впервые за долгие месяцы она увидит, как раздулся живот. Но этого не произошло. Мария уже привыкла с отвращением разглядывать свое распухшее от постоянного голодания тело, но сейчас все было по-другому. Будто решение стать кем-то другим изменило ее восприятие, и в зеркале отражалось тело незнакомой женщины. Нанесенный диетой ущерб был очевиден. У Марии всегда было стройное тело с хорошими формами. После месяцев уколов, очищения желудка и постоянного недоедания ее тело выглядело истощенным. Сквозь кожу проступали ребра, а бедра казались тоньше коленей. Руки стали похожи на палки, а шрам от ножевой раны под съежившимися грудями выделялся розовым пятном на бледной безжизненной коже. Лицо под шапкой коротких и ставших темными волос выглядело костлявым и вытянутым. Что она с собой сотворила?

Мария запретила себе думать об этом: теперь ее личность будет отделена от тела, ставшего лишь каркасом, позволяющим создать десяток разных Марий. Это пришло ей в голову утром, когда она пожалела, что не сможет воспользоваться помощью Анны при ведении слежки. Что ж, на самом деле это станет возможным, если она сумеет преобразиться, например в Анну. Эта мысль превратилась в замысел, реализовавшийся в план, придавший ей решимости и целеустремленности. Вместо того чтобы растворяться в толпе, обрядившись в бесформенную хламиду, она превратится в других персонажей.

10

Оливер пил кофе, устремив взгляд на белую стену перед собой. Но он на ней ничего не разглядывал, а просто смотрел, погрузившись в воспоминания о случившемся в гостиничном номере. Прошло уже пять дней, и все по-прежнему было тихо. Но он знал, что полиция его ищет. Он всегда уделял максимальное внимание тщательному планированию и старался не оставлять никаких следов и зацепок. Но кто же мог подумать, что она поднимет такой шум, такой крик! Она же знала, что ему было нужно, знала о его особых желаниях — почему же начала так визжать? Почему все эти глупые шлюхи всегда устраивают такой шум, хотя заранее знают, что их ждет? У Оливера не было иного выхода, кроме как заставить ее замолчать, пока на крик кто-нибудь не прибежал.

Он сделал глоток кофе. Нет, беспокоиться не о чем. Он больше никогда не обратится в это агентство и на время заляжет на дно. А если вдруг снова захочет потрафить своей маленькой слабости, то просто отправится в другой город.

Оливер допил кофе, надел хирургические перчатки из особо прочного латекса, застегнул рукава халата и прошел в соседнее помещение, залитое холодным и безжизненным светом неоновых ламп. На стальном подносе были уже аккуратно разложены ножи и другие столь необходимые ему инструменты.

В воздухе уже чувствовался еще не сильный, но отчетливый запах гниения. Оливер, разумеется, знал его причину: это разлагались клетки синевато-багровых сгустков крови в обширных открытых ранах и начиналось тление тканей под кожей. Но каким бы научным ни было объяснение или понимание происходящих процессов, по сути, это был просто запах смерти. Оливер сделал глубокий вдох, взял скальпель и занес его над уже расчлененными останками, лежавшими на столе.

Глава пятая

26–26 января

1

В ресторане «Шпайзекаммер» всегда было людно, и потому Ансгар Хёффер старался приезжать на работу пораньше. Он не считал, что обязанности шеф-повара ограничивались продолжительностью его смены. В конце концов, ресторан сейчас привлекал больше клиентов, чем когда-либо раньше за последние десять лет, и своей популярностью был во многом обязан именно его, Хёффера, безупречной репутации. До него «Шпайзекаммер» вообще не работал по средам, а сейчас ежедневно находились желающие здесь пообедать или отужинать. Жители Кёльна и других городов с удовольствием приобщались к настоящим шедеврам кулинарного искусства Ансгара, взявшего все лучшее из традиционной немецкой кухни и добавившего к ней изысканность тайских, французских и японских блюд. И для Кёльна с его тремя десятками первоклассных ресторанов это было настоящим достижением. Благодаря тому, что «Шпайзекаммер» столь высоко котировался среди кёльнских гурманов, процветал даже отдел полуфабрикатов. Нельзя сказать, чтобы вклад Ансгара в общий успех оставался незамеченным — он был одним из самых высокооплачиваемых шеф-поваров Кёльна, а хозяева ресторана герр и фрау Гальвиц даже предложили ему стать полноправным партнером. В принципе Ансгар не имел ничего против, но его реакция была осторожной. У него хватало здравомыслия понимать, что такое лестное предложение вызвано финансовыми соображениями, а отнюдь не симпатией к нему как человеку — по его собственному признанию, замкнутому и необщительному. Его единственной страстью была кулинария, и все понимали, что если он перейдет в другое место, то за ним потянется и клиентура.

Его украинская помощница Екатерина ждала появления Ансгара с нетерпением. Она еще не успела переодеться во все белое, и на ней по-прежнему был короткий топик, подчеркивавший полную грудь и оголявший живот. Ансгар старался не смотреть на пирсинг в пупке в виде гвоздика, протыкавшего нежную кожу. Она же не сводила с него светло-голубых глаз, ярко блестевших от волнения.

— Вы слышали, что случилось в ресторане «Биарриц»? — спросила она. Сильный акцент придавал ее речи какую-то особую сексуальность. Ресторан «Биарриц», ориентировавшийся в основном на туристов и деловые ленчи, был Ансгару, конечно, известен.

— И что там случилось? — спросил он, бросив украдкой взгляд на вздымавшийся от волнения топик.

— Убили одного из работников кухни. Позавчера. — И, будто в подтверждение своих слов, Екатерина печально покачала головой. В этот момент она казалась восхитительной.

— Да неужели?

— Буквально изрубили на куски, — подтвердила Екатерина.

— Что ты имеешь в виду? — Чувствуя, как учащенно забилось сердце, Ансгар заглянул в ее голубые глаза. Откуда у украинок такие пронзительные глаза?

— Его разрубили на куски тесаком. — Екатерина никак не могла успокоиться.

«Только не про это! — взмолился про себя Ансгар. — Про что угодно, только не про это!»

— Просто ужасно! — не унималась Екатерина. — Причем на кухне! Куски разбросаны по полу. Как мясо в разделочной!

Ансгар снял пальто и держал перед собой в руках, закрывая с присущей ему скромностью деформированные эрекцией брюки.

— А того злодея, кто это сделал, поймали?

— Нет. А еще убили украинца. Но он был нелегалом, — уточнила Екатерина, снова торжественно кивая головой. Она очень гордилась тем, что работала на законных основаниях. Она прожила в Германии уже пять лет и относилась к соотечественникам, приехавшим недавно, с долей пренебрежения. — Но все-таки это ужасно, правда, герр Хёффер? Я имею в виду, конечно, тесак…

Ансгар коротко кивнул и направился на кухню, по-прежнему держа пальто перед собой.

2

Мария сидела в машине, припарковав ее возле бара. Расчет был на то, что Виктор, живя по соседству, наверняка наведывается сюда регулярно. Она не ошиблась и, увидев его с уже знакомой девицей весьма вульгарного вида, зафиксировала часы и минуты, почти совпавшие со временем его появления в воскресенье. Марию подташнивало. От съеденного в животе было очень тяжело. Она поужинала в ресторане, и обилие пищи вкупе с двумя другими трапезами, состоявшимися в этот же день, заставляло тело протестовать. Но больше всего тошноту вызывало нервное напряжение. Она сама не верила, что сможет решиться на задуманное. Всю вторую половину дня она провела перед зеркалом, пробуя новую косметику и примеряя различные парики. Но внутренний голос ей подсказывал, что ее первоначальная идея была самой правильной. Теперь она выглядела совсем как Анна Вольф. Конечно, та была низкорослой и с карими глазами, но Марии удалось преобразиться в точную копию своей подруги и коллеги. Она нанесла налицо крем, имитирующий загар, и с помощью лака уложила волосы такими же торчащими и непослушными космами, что и у Анны. Она нанесла на губы такую же ярко-красную помаду, какой пользовалась Анна, и накрасила глаза так сильно, как в жизни никогда не делала. Ощущать на лице столько косметики было очень непривычно. Мария даже купила байкерскую кожаную куртку, тут же обвисшую на ее хрупких плечах. Ей даже пришлось соорудить нечто вроде накладной груди, чтобы хоть как-то обозначить собственную, теряющуюся под черной футболкой.