Крейг Расселл – Хайд (страница 60)

Минут через пять Хайд добрался до места, где дорога огибала впадину на дне низины, в которой стоял менгир Темный Человек. Солнце уже зашло, почти стемнело, и Хайд мысленно поблагодарил небо за трепещущий покров легких облаков, накинутый на яркую половинку луны. Дорога здесь тоже полого шла вниз, и хотя от окон особняка этот участок был скрыт не полностью, он все же давал Хайду возможность выполнить задуманное.

Капитан пригнулся и резко свернул с дороги во впадину. Оказавшись вне зоны прямой видимости из «Круннаха», он стремительно добежал до менгира и укрылся за ним, переводя дыхание. В этот момент луна стряхнула облачный саван, на мгновение залив бледным светом всю низину, и Хайд выругался себе под нос.

Когда он уже приготовился к спринтерскому броску на другую сторону низины, его внимание вдруг привлек менгир – словно некая гипнотическая сила притянула взгляд к обсидианово-черной и гладкой поверхности камня. Как кожа человека татуировками, его поверхность была покрыта петроглифами – концентрическими кругами, лунками, змеящимися линиями. С такого близкого расстояния, несмотря на тусклый лунный свет, он рассмотрел, что один рисунок повторяется там чаще других. Тот самый рисунок, который не давал Хайду покоя уже три недели: три соединенные спирали кельтского символа под названием трискелион.

Было что-то знакомое в этом установленном вертикально камне. Что-то в его расположении… Вслед за этим ощущением дежавю накатило другое – нереальности происходящего, мнимости всего вокруг. Хайд сам себе вдруг показался ненастоящим, и его охватила паника – он узнал первые признаки надвигавшегося приступа.

– Только не сейчас, – пробормотал капитан. – Ради бога, не сейчас…

Он заранее снял шляпу и белую повязку с головы – светлое пятно в ночи могло выдать его присутствие, – а теперь освободился от верхней одежды, чтобы не стесняла движения. Левой рукой достал из карманов пальто сначала револьвер «Энфилд», затем короткую полицейскую дубинку. Револьвер он переложил в карман пиджака, дубинку повесил за петлю на левую руку. На мгновение задумался, не снять ли перевязь – Келли перебинтовала его так, чтобы локоть сгибался, – но решил, что раненая рука будет бесполезна в любом случае – на перевязи или без нее, а перевязь, по крайней мере, предохранит ее от лишнего вреда.

Хайд побежал к другому краю низины, пользуясь тем, что его не видно во впадине, и пригнулся, лишь когда достиг кромки. Луна снова укуталась облаками, и можно было не сомневаться, что из «Круннаха» его никто не увидит, хотя теперь появилась новая проблема: все, кто поджидает его в доме, сколько бы их там ни было, уже начинают задаваться вопросами, где гость и почему он до сих пор не появился у входной двери.

Рваный покров из низких кустарников и вереска давал ему какое-никакое укрытие на пути вокруг особняка и к угловой башне. Капитан внимательно всматривался в ночную тьму, но, если его кто-то и поджидал в засаде, враги были надежно скрыты среди теней.

Времени на промедление не было. Низко пригибаясь на ходу, Хайд короткой перебежкой пересек открытое пространство и распластался на стене особняка, тоже слившись с тенями. Он попытался открыть каждое из трех окон первого этажа на этой стене, но ни одно не поддалось. Тогда он прокрался вдоль стены до угла. Лунного света хватило, чтобы рассмотреть закрытую дверь, которая вела в чулан. Она словно приглашала его войти, но Хайд успел сделать всего один шаг в том направлении, когда вдруг услышал, как скрипнул гравий у кого-то под подошвой. Он отпрянул обратно за угол.

Шаги зазвучали громче – человек приближался, и Хайд покрепче взялся за рукоятку полицейской дубинки.

Глава 58

Запах крови так и стоял у Келли в носу, и она постаралась обуздать всполошившиеся инстинкты. Заставила себя мыслить, как врач, осторожно ощупала рукой лужу крови в кромешной тьме, чтобы определить ее размеры. Кровь под ее пальцами была прохладной, но не холодной. Она растеклась на ледяном полу погреба, заполнив трещины между плитами, и еще хранила остатки теплой температуры тела.

Эта кровь пролилась совсем недавно.

Келли продолжила исследование – двинулась вперед, одной рукой касаясь стены, другой – ручейка крови на полу. И отпрянула – ее пальцы наткнулись на что-то плотное.

Келли замерла и услышала звук слабого, частого дыхания.

– Бе… ги…

Это прозвучало, как слабое дуновение ветра, как едва различимый шепот. Но Келли распознала мужской голос. И сомнений не осталось – она нашла источник крови.

Собравшись с духом, девушка присела на корточки рядом со смутно проступавшей во мраке фигурой. Быстро ощупала тело руками: человек сидел, привалившись к стене погреба и раскинув ноги. Под ладонью у нее в конце концов оказалось место, откуда натекла лужа крови: рана в груди, все еще обильно кровоточившая. Когда Келли слегка надавила на рану, чтобы остановить кровотечение, человек закашлялся со странным хлюпающим призвуком. Келли тыльной стороной свободной руки провела там, где должна была находиться его щека – кожа оказалась холодной, слишком холодной даже для того, кто долго находился в этом сыром неотапливаемом подвале. Холодной и липкой. Дыхание раненого сделалось быстрее и отрывистее, в нем появились хрипы.

Келли знала, что в ее невидимом собрате по заточению угасает последняя искра жизни.

– Не волнуйтесь, – прошептала она, – помощь уже близко, я уверена.

– Помощи… не… будет… – выдохнул он. – На… деж… ды… нет… Спа… сайся… Бе… ги…

Она обыскала его карманы – нужен был платок, чтобы с его помощью остановить кровь. Наконец нашла, потянула наружу, и вместе с платком из кармана выпал какой-то предмет, звякнув о край каменной плитки. Келли нашла его в темноте и встряхнула, поднеся к уху. Это был жестяной спичечный коробок. Положив его рядом с собой, она прижала платок к ране в груди незнакомца.

– Можете сами так подержать? – спросила она. – Прижмите изо всех сил. Я только зажгу спичку. Мне надо осмотреть…

Человек вдруг схватил ее за запястье – неожиданно крепко, – наклонился к ней в темноте и зашептал в лицо:

– Зверь… Декан… скоро вернется… Тебе надо бежать… Забудь обо мне… Ты должна… рассказать всем… правду… Ступеньки… наверх… Тайная дверь… Армуар в холле… – Его голос и хватка ослабли одновременно. – Револь… вер… в… ящи… ке… – Он замолчал, собираясь во мраке с последними силами. – Декан…

– Декан? – нетерпеливо повторила Келли. – Баллор? Он здесь?

В промозглой темноте невидимый мужчина издал нечто похожее на всхлип, его холодные пальцы, сомкнутые на ее запястье, разжались и соскользнули. Келли попыталась нащупать пульс на его шее, но не смогла.

Она снова осталась одна, и ей казалось, что тьма еще больше сгустилась, навалилась со всех сторон. Выхватив спичку из коробка, Келли поспешно зажгла ее. Погреб оказался совсем маленьким, с каменными стенами. Здесь стояли деревянные ящики и корзины. На одном ящике нашлась керосиновая лампа – Келли подняла стеклянную колбу и зажгла фитиль.

Тусклого света лампы ей вполне хватило, чтобы осмотреться повнимательнее. Человек, чьи последние минуты жизни она застала, действительно сидел, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги на полу. Теперь она видела, сколько крови он потерял, – казалось, мертвец сидит на багровом троне, а пол вокруг и стена отблескивают алыми пятнами.

Келли Бёрр никогда не встречала этого мужчину, ни разу не видела его прежде, но она мгновенно узнала его по описанию, услышанному от Эдварда Хайда. Мужчина сидел, слегка приоткрыв рот; ничего не выражающее, белое от потери крови лицо резко контрастировало с черной, как вороново крыло, копной волос. И с черной же шелковой повязкой, скрывавшей один глаз.

Это был Фредерик Баллор.

Глава 59

Детектив-сержанту Питеру Маккендлессу за его пятнадцатилетнюю службу в полиции Эдинбурга доводилось работать с разными людьми, но сегодня вечером, шагая к развалинам сторожки у столбов, на которых когда-то висели ворота, он не мог себе представить для этого задания напарника лучше, чем Уилли Демпстер.

Там, где Маккендлесс действовал, подчиняясь импульсам и инстинктам, Демпстер руководствовался разумом и методой. Сегодня вечером им пригодится и то и другое. Но не только по этой причине присутствие друга успокаивало Маккендлесса – у Демпстера было то, что репортеры любят называть «ночным зрением»: врожденная способность предвосхищать опасность и безошибочно преследовать беглецов в глухих тупиках и закоулках города, когда другие ничего не видят в потемках. И дело было не только в остроте собственно зрения, дающей возможность различать предметы при плохом освещении, но и в способности мобилизовывать все органы чувств и угадывать на уровне ощущений, что скрывается во мраке.

Третья причина, по которой Маккендлесс был рад оказаться в компании Демпстера, заключалась в том, что последний, перед тем как стать детективом, служил в армии. А странная и почти что безрассудная миссия, на которую их подрядил капитан Хайд, требовала не только полицейских, но и военных навыков.

Как и было условлено, Маккинли, отъехав на достаточное расстояние от разрушенных ворот, придержал лошадей, пустив их шагом, после чего два детектив-сержанта на ходу выпрыгнули из кареты и скатились в неглубокий ров, тянувшийся вдоль земляной дороги. Затем они, низко пригибаясь к земле, пересекли бегом вересковую пустошь, казавшуюся какой-то нездешней, необитаемой, и заложили изрядный крюк, продираясь сквозь заросли дрока и вереска. К тому времени как они вернулись к развалинам сторожки, солнце, кровоточившее последними каплями закатного алого света, скрылось за горизонтом, и путь им теперь освещала только ущербная луна, изредка выглядывая из-за облаков.