Крейг Расселл – Аспект дьявола (страница 72)
Виктор кричал, словно пытался оправдаться перед настоящим убийцей. Но мистер Хоббс сидел в самом темном углу палаты и смеялся над Виктором.
Дверь распахнулась, вошли два санитара и Кракл. Они проследили за взглядом Виктора и, разумеется, никого не увидели. На Виктора надели смирительную рубашку, сделали ему укол, и постепенно возбуждение угасло.
Прошли недели после свидания с Юдитой. У Виктора началась ремиссия, он не буйствовал, но утверждал, что его, психиатра, по неизвестным причинам держат в заточении. В период ремиссий посещения мистера Хоббса стирались из памяти, о них лишь смутно напоминали редкие ночные кошмары. Однако Виктор отчетливо помнил, что Юдита уехала, и он никогда не увидит ее снова.
В спокойные периоды доктор Платнер навещал Виктора чаще. Виктору было трудно оценить настроение судетца. Платнер выглядел усталым, беспокойным, чего раньше за ним не наблюдалось. Всякий раз, когда Виктор спрашивал о том, что происходит в большом мире за стенами замка, Платнер просто говорил:
– Лучше не беспокойтесь о таких вещах, Виктор.
Платнер пришел к нему в палату рано утром, вскоре после восхода солнца. Виктор уже встал и умылся, побрился электрической бритвой, которую ему разрешили, и был одет. Когда Платнер вошел в комнату, он склонился над книгой, увесистым фолиантом, который был его любимой немедицинской книгой – фундаментальное исследование славянской мифологии.
– Я подумал, не захотите ли вы прогуляться в лесу перед завтраком, – сказал Платнер, улыбаясь. За его спиной стоял солдат в черной форме. В последнее время сопровождающими на прогулках были солдаты, а не санитары.
– Я был бы рад, – сказал Виктор. – С превеликим удовольствием.
– О, не стоит, – сказал Платнер, когда Виктор поспешил поставить книгу, которую читал, на полку. – Вы можете взять ее с собой. Мы найдем место, чтобы посидеть.
Выбраться из замка и в самом деле было прекрасной идеей. Проходя по территории клиники, Виктор обратил внимание, что весь персонал теперь, похоже, военный. Повсюду были ящики с оборудованием, и Виктор почувствовал укол разочарования: почему же Платнер не спешит похвастаться перед ним «последними новинками в технике»? Он также заметил, что некоторые комнаты были плотно заставлены узкими кроватями.
– Мы теперь принимаем больше пациентов? – спросил он, но Платнер либо не услышал вопрос, либо решил проигнорировать его.
На улице стояла прекрасная погода. Осеннее солнце было низким и золотым, но судя по прохладному прозрачному воздуху, зима уже опробовала первые морозцы. Виктор поднял воротник пальто и обернулся, чтобы взглянуть на замок. Он был таким же, как и всегда, кроме, разве что, красно-белого знамени с изогнутым черным крестом свастики посередине полотнища; флаг танцевал на ветру над шпилем главной башни. «Должно быть, они обнаружили место упокоения Яна Черное Сердце», – подумал он про себя.
Они не спеша шли по дороге в сторону деревни. Солдат с ружьем на плече следовал за ними. Беседа велась о смене времен года, о переменах в продолжительности светового дня. Пройдя полпути до деревни, Платнер повел Виктора по тропинке, ведущей к старой лесной часовне.
– О, я знаю это место, – сказал Виктор с внезапной пылкостью, как только они оказались у церквушки. – О да, да, я приходил сюда с Юдитой. Юдита… – Виктор нахмурился, пытаясь воспроизвести в памяти мимолетно мелькнувшую картинку.
Солдат в черной форме взошел на крыльцо и молча закурил сигарету. У Виктора откуда-то из потайных глубин всплыли другие, не связанные с Юдитой воспоминания. Древняя древесина, поддающаяся ножу в руке… он что-то вырезает ножом.
– Не хотели бы вы посидеть здесь и немного почитать книгу, Виктор? – предложил Платнер. – Здесь спокойно, тихо. Затем, на обратном пути, вы расскажете мне о славянской мифологии.
– С удовольствием. – Виктор открыл книгу и положил ее себе на колени, но перед тем как приступить к чтению, снова обратился к Платнеру: – Спасибо, что привели меня сюда. Это заставляет меня чувствовать себя счастливым. Иногда мне так грустно, – сказал он. – Иногда меня охватывает непреодолимая тоска. Скажите, доктор, я правда злой человек?
Платнер вздохнул так тяжело, что Виктор забеспокоился.
– Все относительно, Виктор. Боюсь, что еще более непреодолимая тоска, еще большее безумие настигнет всех нас.
Платнер отошел, и Виктор приступил к чтению о древних демонах и богах славянских лесов. Он с восторгом думал о том, насколько прекрасно это место, и был благодарен доктору Платнеру за возможность прийти сюда. Он был настолько умиротворен и поглощен книгой, что не обратил внимания на чужеродные для леса звуки. Он не слышал, как солдат спустился по деревянным ступеням часовни, как заскользил металл по металлу, как раздался механический щелчок спускового механизма.
Виктор Косарек едва успел почувствовать холодный поцелуй ствола винтовки на затылке, прежде чем его собственная
Второй эпилог
Стояла поздняя осень. Светало. Утреннее небо над Сан-Франциско было голубым и безоблачным, поэтому Джон Харвестер приоткрыл крышу своего кабриолета, когда ехал по городу в офис. День обещал быть солнечным, и это было приятным бонусом. Жизнь казалась Харвестеру подарком, она была просто великолепной. Он был молод, привлекателен, успешен и богат.
Харвестер не позволил новостям, лившимся из радио, испортить ему настроение. Сан-Франциско лихорадило по двум причинам: землетрясение и невозможность противостоять темной воле преступника. Первый репортаж был о постоянно растущем счете на восстановление последствий подземных толчков в Санта-Розе, которые настигли регион две недели назад; второй – о продолжающемся терроре со стороны убийцы по прозвищу Зодиак.
Диктор сообщил, что маньяк отправил еще одно письмо в «Сан-Франциско хроникал», и на этот раз вложил в конверт пропитанный кровью лоскут рубашки своей последней жертвы, чтобы доказать серьезность своих намерений. В этом письме Зодиак сообщил, что планирует напасть на школьный автобус и убить всех находящихся в нем детей. Все знали, на что он способен, и угроза была зловещей. Город был близок к паранойе. Будучи психиатром, Джон Харвестер находил удивительным, как злая воля одного человека может заразить паникой все население Сан-Франциско, насчитывающее почти три четверти миллиона жителей.
Припарковавшись на подземной автостоянке, Харвестер поднялся на лифте в свой офис на восьмом этаже. Он улыбнулся своему отражению в дымчатом стекле лифта: его итальянский костюм, рубашка и шелковый галстук были самого лучшего качества; модно постриженные темные волосы аккуратно уложены, лицо покрыто приятным загаром. Все в нем говорило о жизни, еще не прожитой и на половину, но уже полной свершений.
Он вышел из лифта. Его приветствовала Джоди, помощница. Высокая, стройная и светловолосая Джоди была взята на эту должность скорее благодаря внешним данным, но, к счастью, она оказалась неплохим администратором. Уютный кабинет с дорогой авторской мебелью, картины Поллока на стенах… Далеко не каждый психиатр мог себе такое позволить, но и пациенты у Джона Харвестера были исключительные.
Харвестер всегда руководствовался большими амбициями. Когда он был студентом, а потом начинающим врачом, он хотел изменить мир к лучшему, найти новые способы лечения болезней ума. Но затем фокус сместился. Список пациентов превратился в список клиентов, и лечить он стал не психозы отчаявшихся, а неврозы богатых, преуспевающей элиты Калифорнии, в том числе голливудских звезд.
У Харвестера теперь было все, кроме одного: он хотел, чтобы его имя было занесено в историю психиатрии. Путь к этому он видел в том, чтобы написать книгу. Как только его теория, изложенная в книге, увидит свет, его будут воспринимать совсем по-другому.
– Здравствуй, Джоди, – улыбнулся он. – Какое прекрасное утро.
– Да, доктор Харвестер. Но вы слышали жуткие новости? Это письмо в «Сан-Франциско хроникал»… Думаете, он это сделает? Я имею в виду школьный автобус.
– Я думаю, этот парень способен на все, – ответил Харвестер.
– О нем говорят, что он умен. Что он практически гений. Вы читали, что какие-то люди в Салинасе расшифровали криптограмму, которую он прислал в прошлый раз? Ну, по крайней мере, большую ее часть.
– Нет, не читал. И что же там сказано?
– Волосы дыбом. Зодиак говорит, что он убивает всех этих людей, чтобы они служили ему после смерти, что они будут его «рабами и игрушками». Вот прямо так и сказал. Почему его никак не могут поймать?
Харвестер немного помедлил с ответом.
– Я полагаю, – сказал он наконец, – что его никогда не поймают, потому что Зодиак не знает, кто он.
– Простите, я вас не понимаю.
– Я думаю, что этот парень хорошо спрятался даже от самого себя. Ну же, Джоди, вы переписали достаточно моих заметок, чтобы понять мою концепцию. Возможно, причина, по которой убийцу так и не поймали, заключается в том, что некий человек просто не знает, что он Зодиак, не понимает этого.
– Что? – Джоди мило нахмурилась. – Вы и в самом деле полагаете, что кто-то может быть Зодиаком и не знать об этом?
– Такое вполне вероятно. Да… – Ему вдруг пришла в голову мысль. – Может быть, мне стоит описать Зодиака в своей книге, – произнес он вслух.