Крейг Расселл – Аспект дьявола (страница 35)

– Но вы боролись с ним? Я имею в виду борьбу за владение конкретным предметом. За так называемый Кубок дьявола?

– Я боролся. Но я победил. Я увел кубок из-под носа Калбача.

– Расскажите мне о Кубке дьявола.

– Дьявольский кубок, а не Кубок дьявола, – поправил Виктора Мачачек. – Это лучший, непревзойденный образец ремесленного производства стекла. Хотя нет, это не ремесло, это искусство. Кубок изготовили в семнадцатом веке, когда еще не было массового применения переливающегося уранового стекла. Стекло это кажется живым, чаша сияет радугой граней. Если смотреть на кубок долго, то видно, как играет каждая грань. Я мог часами смотреть на этот кубок: магия света и цвета затягивает, как воронка. И, клянусь, я видел лицо в гранях этого кубка.

Дьявольский кубок был создан Карлом-Хайнцем Кляйнфельдером. Вы знаете, говорят, что великий композитор живет в музыке, которую он написал; великие художники живут в своих полотнах еще долго после своей смерти. То же произошло и с Кляйнфельдером: он живет в произведении искусства, сотворенном его руками.

– Вам ведь известна история Кляйнфельдера и его Дьявольского кубка? Я слышал, есть легенда?

– Да, есть. Вы знаете, потратив долгие часы на изучение этого произведения искусства, я поверил в эту легенду. Я верю, что она правдива. Правда заключена в самом кубке.

– Но что это за легенда? – спросил Виктор, зная ответ.

– Хорошо, слушайте. Карл-Хайнц Кляйнфельдер, более известный как Шванхардт, был учеником великого Каспара Лемана. Он работал на него двадцать лет и в мастерстве практически достиг уровня своего учителя, но так и не смог превзойти его. Напомню, речь идет о тех временах, когда сам император, по слухам, баловался алхимией и оккультизмом. Поговаривали, что Кляйнфельдер был другом Йиржи Бареша, известного алхимика, и работал вместе с ним над созданием стекла с некими магическими свойствами. Но для Кляйнфельдера этого было недостаточно. Он так завидовал мастерству Лемана, что решил вызвать сатану, чтобы тот помог ему создать уникальный предмет из стекла. Ходили разговоры, что стекло для кубка было сделано путем расплавления древних бусин, известных как Слезы Перуна. Перун был славянским богом грома, и он создал первый хрустальный бокал, ударив молнией в песчаную яму. После того как Слезы Перуна расплавились, с дьявольской помощью мастер подмешал к стеклу красный пигмент и умбру – они должны были придать кубку уникальный гипнотизирующий эффект. Но для того чтобы кубок стал особенным, не хватало еще одного ингредиента, самого важного из всех. Дьявол сказал, что откроет этот секрет Кляйнфельдеру на последнем этапе работы. Кляйнфельдер был настолько одержим, что по обещал дьяволу свою бессмертную душу за помощь. Мастер был готов на все. В ответ дьявол сказал, что он не будет претендовать на душу Кляйнфельдера до тех пор, пока кубок не разобьется.

Согласно легенде, дьявол пришел в мастерскую Кляйнфельдера в полночь. Он плавил стекло своим дыханием, лепил и скручивал когтями. Кляйнфельдеру он пообещал, что в тот момент, когда первые лучи утреннего солнца осветят мастерскую через окно, кубок будет закончен. Так и вышло: Дьявольский кубок был готов на рассвете. Он был великолепен. Кляйнфельдер был поражен, но все же чувствовал, что в нем чего-то не хватает.

– И чего же в нем не хватало? – спросил Виктор.

Несколько мгновений Мачачек лежал на кушетке неподвижно, уставившись на сводчатый потолок. Тишину нарушало только тихое шуршание магнитофона. Виктор вновь ощутил, как его нутро сдавливает замкнутое пространство стен замка.

– Исторические документы сообщают, что Кляйнфельдера нашли мертвым в мастерской тем самым утром, – продолжил наконец Михал Мачачек. – Его волосы поседели, а взгляд был устремлен на законченный кубок, который стоял перед ним во всей красе. По официальной версии у него не выдержало сердце, но я знаю правду. Видите ли, в тот самый момент, когда солнце начало подниматься над горизонтом и его лучи коснулись краев кубка, дьявол добавил тот самый последний секретный ингредиент: чтобы придать Дьявольскому кубку чарующий эффект, которым он славится и по сей день, хозяин преисподней запер в кубок душу Кляйнфельдера. Она остается там и поныне, а прошло почти триста лет. И она останется там до тех пор, пока Дьявольский кубок не разобьется. Но если это когда-нибудь произойдет, как и было обещано, дьявол придет, чтобы забрать душу мастера.

– Понятно, – сказал Виктор. – Вы стали одержимы этой легендой, согласитесь?

– Одержим? Нет. Попробуйте присмотреться к игре света в стекле Дьявольского кубка, потратьте на это, как и я в свое время, несколько часов, и вы поверите легенде. Я говорил вам, что видел лицо в кубке, и я знаю, чье это было лицо. Карла-Хайнца Кляйнфельдера. Я видел своими собственными глазами его душу, запертую там, в кубке. Я говорил уже о великих композиторах или художниках, продолжающих жить в своих произведениях. Такая участь постигла Кляйнфельдера буквально, а не в переносном смысле. Беззвучно кричащий мертвец заперт в его собственном дьявольском шедевре.

Виктор помолчал несколько мгновений.

– А где вы впервые услышали эту легенду? – спросил он наконец.

– Где? Да все знают легенду о Кляйнфельдере и дьяволе. Это часть фольклора, связанного с производством стекла.

– Странно, – сказал Виктор; в его тоне не было и доли сомнения в правдивости Мачачека, – но мне так и не удалось найти записи этой легенды. И как я ни старался, никаких свидетельств о том, что у Каспара Лемана был такой ученик, не обнаружилось. Складывается впечатление, что вы единственный, кто знает эту легенду.

– Чепуха, все это знают, – бесстрастно выразил протест Мачачек. Лекарства делали свое дело, Виктор понял, что еще чуть-чуть, и пациент заснет.

– Хорошо, – сказал Виктор. – Как вы думаете, является ли эта легенда в действительности метафорой вашего соперничества с Антоном Калбачем? Смогли бы вы продать свою душу, чтобы превзойти Калбача? Превзойти как коллекционер?

– Нет. Такого не может быть. – Если бы не наркотики, этот ответ был бы агрессивным. – Я уже превзошел его.

– Но вы признаете, что убили Калбача? Вы берете на себя ответственность за его смерть?

– Да. Это сделал я. Он получил по заслугам.

– Расскажите мне, что произошло.

– Он подал на меня в суд, обвинил в том, что я украл Дьявольский кубок из его коллекции.

– Вы украли его?

– Я взял то, что было моим по праву. Получив уведомление о судебном процессе, я сразу же связался с ним и попросил прийти и обговорить этот вопрос. Я сделал так, что он поверил в то, что я собираюсь вернуть кубок. Он был мужчина крупный и явно считал, что встреча со мной не сулит ему никакой опасности. Он приехал. Я сказал ему, что мне очень жаль, что я не хочу создавать проблем. Я сказал, что хочу все исправить и готов немедленно вернуть кубок, и не только это – он сможет взять любой предмет из моей коллекции, любой, какой пожелает, лишь бы он отказался от иска. У меня была припасена бутылочка великолепного вина – токай, вы знаете, – мы выпили с ним по бокалу, и это его немного расслабило. Высокомерная свинья, он думал, что переиграл меня, унизил. Я позволил ему так думать. Я умолял его о прощении, сказал ему, что у меня в коллекции есть экземпляры, которые вполне могут конкурировать с Дьявольским кубком, и что я могу подарить ему один из них. Я рассказал ему историю кубка и признался, что у меня есть предметы, в которых тоже заточены человеческие души. Бесценные произведения, жемчужины моего собрания… Я сказал, что храню их в подвале. Я убедил его, что ему не доводилось видеть ничего подобного ранее, кроме, конечно, Дьявольского кубка.

– Он поверил и пошел с вами?

– Да. Я искренне хотел увидеть его реакцию в тот момент, когда он увидит витрины с моими сокровищами.

– И как он отреагировал?

– Он был ошеломлен. Он был потрясен. Потом он сошел с ума. Он кричал на меня, кричал как безумец, он говорил мне, что я сумасшедший, и грозился вызвать полицию. Но яд, который я положил в токай, уже подействовал. Он не смог преодолеть и половины лестницы в подвал.

– Он умер?

– Не там и не в этот момент. Я положил его в эмалированную ванну, которая была установлена в подвале для изготовления вещиц из стекла. Я раздел и связал его так крепко, чтобы он не смог шелохнуться, затем закрепил литейную форму над его головой. Мне уже приходилось проделывать это раньше, и по опыту я знал, что если жертва будет двигаться, в расплавленном стекле образуются пузырьки. – В этот момент, он сделал паузу, потом продолжил: – Вы знаете, я пошел на поводу у собственного высокомерия. Это был большой риск – использовать Антона Калбача для пополнения моей коллекции. Если бы я проявил осмотрительность и в качестве материала продолжал бы выбирать тех, кто со мной никак не связан, то собирал бы свою коллекцию и по сей день.

– Понятно, – ответил Виктор.

Он рассматривал фотографии, сделанные полицией в подвале Мачачека. Там была печь и все, что могло понадобиться стеклодуву-любителю. В витринах были расставлены громоздкие неуклюжие вазоны, в каждом вазоне был прозрачный, герметично запаянный шар, а в каждом шаре – в одиннадцати из них – хранилась голова молодой женщины. В течение одиннадцати лет Мачачек похищал и убивал по одной женщине. Он использовал как прикрытие свои поездки по разным уголкам страны, якобы необходимые ему для пополнения коллекции. В Пльзень он возвращался с пленницей в багажнике машины. Никому и в голову не приходило связать исчезновения несчастных с его командировками.