Крейг Дилуи – Один из нас (страница 75)

Она сидела в темноте в ожидании конца. Или начала.

Глава сорок четвертая

Черный лимузин «Линкольн» подъехал к стоянке возле супермаркета A&P. Затемненные стекла. Правительственные номера. Машина припарковалась и какое-то время стояла, урча мотором.

Болван открыл пассажирскую дверцу и выбрался наружу в банном халате, пижаме и шлепанцах. Он потянулся. В его кармане лежал тяжелый пистолет – подарок для Болвана-в-будущем.

– Спасибо, что подбросил, приятель, – сказал он, захлопывая дверцу.

Машина тронулась с места: зомбированный водитель получил указание отправляться домой после того, как отвезет его в Хантсвилл.

Ехали они очень, очень долго, но виды были потрясающие. Горящие кресты вдоль трассы I-85. Сирены воздушной тревоги в Гастонии. Стадо чумных детей, марширующих мимо сложившегося пополам тягача с прицепом под Гринвиллом. Блокпосты дорожного патруля, расставленные вокруг Атланты, – чтобы их миновать, ему пришлось вновь поработать языком.

Мозг предвидел все это. В конечном счете его революция обернулась отнюдь не шуткой. Должно быть, потому его и прозвали Мозгом, подумал Болван.

Киска хотела двинуться маршем на Вашингтон. После того как они все вырвались из Особого Учреждения, она сколотила из детей армию. Если им удастся разгромить административный центр в округе Колумбия, у детей по всей стране появится шанс на победу.

Болван же хотел просто вернуться домой.

Вот только Хантсвилла больше не было – по крайней мере такого, как прежде.

Кошачьи усы девочки поникли, когда он сообщил ей о своих намерениях. «Я думала, между нами что-то есть», – печально сказала она. Болван собирался поцеловать ее в губы, но в результате просто чмокнул в лоб. Он пообещал, что отыщет ее, когда революция закончится.

Болван не сомневался, что она задаст Рейгану жару. Если в Вашингтоне еще оставалось что-то не сломанное, Киска сломает это.

После чего, скорее всего, погибнет вместе с остальными детьми. Вместе со всеми чумными детьми вообще. Да, им удалось разгромить несколько населенных пунктов, ближайших к их Домам, – но все это были маленькие городишки в самых бедных округах. Еще немного, и появятся Сухопутные войска Национальной гвардии с танками и вертолетами и скажут: «О’кей, детишки, повеселились, и хватит».

И потом – трах, бах, прощай, красотка.

Болван хотел насладиться свободой, пока она у него есть. Он не хотел умирать сражаясь. Он хотел умереть, зная, что успел пожить.

На протяжении долгой дороги домой он лелеял мечту о Хантсвилле, в котором не осталось ни одного нормала. Чумные дети разъезжают на машинах, делают покупки, смотрят телевизор. Он нашел бы себе хороший дом, пригласил бы друзей на барбекю. Все смеются, вгрызаясь в свиные ребрышки. Потом появляется запыхавшаяся Киска и говорит: «Прости, дорогой, я опоздала», а он отвечает: «Что ты! Ты как раз вовремя». И целует – на этот раз прямо в губы.

Вместо этого, куда бы Болван ни посмотрел, он видел разбитые автомобили, оборванные телефонные провода и трупы людей. Все это освещалось огнями пожаров. Парковка перед A&P была завалена тележками и мусором, сам магазин частично разграблен.

Озадаченный, он подумал, куда ему податься теперь – и рассмеялся, поняв, что пришло ему на ум в первую очередь. Дом! Он хотел вернуться обратно в Дом.

Напрасно он так быстро отпустил водителя. Очередной привет от Болвана-в-прошлом. Теперь ему предстоит долгая прогулка.

– О, гляди-ка, кто к нам пожаловал! – произнес позади него чей-то голос.

Болван обернулся. К нему не спеша подходили трое чумных: Кривуля, Диггер и Жуть. Он ухмыльнулся и принял небрежную позу.

– Что, удивлены? Не ожидали меня увидеть?

Он забыл прихватить с собой хотя бы одну из своих шляп. Черт!

– Ты как раз вовремя, чтобы все пропустить, Болванище! – Кривуля окинула его пижаму оценивающим взглядом. – Ты что, спал все это время?

– Я приехал из самой Вирджинии только для того, чтобы увидеть тебя, Вулечка!

– Что с тобой там делали?

– Да как сказать. Франкенштейновские эксперименты и все такое прочее.

– Ври больше, – сказал Жуть.

– Как там вообще? За пределами города? – спросила Кривуля.

– Примерно так же, как и здесь.

Дети заулыбались.

– Мы побеждаем! – сказала она.

– Здорово. А я отправляюсь обратно в Дом.

– Его больше нет. Мы его сожгли, дочиста.

Весь этот путь Болван проделал напрасно!

– Где Мозг? – спросил он.

– Отправился на ферму Элбода. С тех пор его не видели. Теперь у нас главный Кроха.

Жуть хихикнул, потрогав его пижаму.

– Почему бы тебе не…

– …подождать здесь, пока я пригоню тебе велик с десятью скоростями, – закончил Болван.

Парнишка ускакал прочь.

Диггер нахмурился:

– Эй, что ты…

– …скажешь, если я тоже схожу поищу такой велик?

Парнишка тоже зашаркал куда-то в тень. Улыбнувшись, Болван посмотрел на Кривулю:

– Давай, скажи что-нибудь.

Она вздернула подбородок и скрестила руки на груди.

– Ну же, – подбадривал он. – Хотя бы одно словечко! Я больше не буду этого делать, честное слово.

Она покачала головой.

Ребята вернулись с велосипедами. Болван выбрал себе новенький красный «Швинн» и залез на него. Его небесно-голубой банный халат свисал позади седла.

– Пока, сосунки! – сказал он, уже принявшись крутить педали.

Кривуля крикнула ему вслед:

– Сам ты…

– …наслаждайся жизнью, пока я ищу велик с десятью скоростями! – крикнул Болван через плечо и укатил, хохоча во все горло.

Он ехал по темной дороге, оставляя за спиной царящий в городе беспредел. Ночной воздух был прохладен и чист. Болван улыбался знакомому звону насекомых, цикадам, стрекочущим среди деревьев, словно маракасы, глубокой тишине леса.

Впрочем, уже минут через пятнадцать он застонал, ощутив колотье в боку и судороги в икрах. Диета, состоящая из фастфуда и сладостей, истощила его тело. В последний раз он ел в столовой Учреждения, да и то по большей части выблевал после того, как Шеклтон вышиб себе мозги.

Наконец в свете полной луны показалась ферма Элбода. Болван налег на педали, обливаясь потом, – он уже давно перешел со второго дыхания на третье, если не на четвертое. Он свернул на ведущую к ферме грунтовку, и велосипед запрыгал по камням.

– Не-е-е-ет, – выпевал он, наслаждаясь тем, как его голос подпрыгивает вместе с велосипедом. – Ка-а-а-ак…

Его зубы клацнули: колесо наткнулось на глубокую выбоину. Пистолет вылетел из кармана и улетел куда-то в высокую траву.

– Черт, – проговорил он. – Прости меня, будущий я.

Он загнал велосипед во двор фермы и бросил там. Дом стоял темный и пустой, но в сарае горел свет. Болван вошел внутрь и застыл на пороге.

Сарай освещали несколько фонарей. В воздухе пахло свежим сеном и кровью. Коровы беспокойно двигались в стойлах. Верстак был весь залит черным и усеян инструментами. Это место было превращено в лабораторию безумного ученого.

– Господи Иисусе, – выдохнул Болван.

Посреди сарая, на деревянной раме, прибитой поперек опорного столба, висел на ремнях Реджи Элбод. Фермер издал протяжный жалобный стон.